14. Все жизни важны

Эльф

- Артура убили.

В это воскресенье погода из хорошей и приятной осенней превратилась в угрожающую серость. Такая же серость оказалась на лицах тех, кто собрался сегодня в Гнезде: помещение освещалось лишь несколькими свечами, все стулья в молчаливом порядке расставлены вокруг стола, стены с почти бесслышным треском слушали пришедших. Где-то внизу разносились чьи-то шаги, в коридоре кто-то громко разговаривал, а ветер, свист которого доносился из окна, нёс на себе не только чей-то далёкий плач, но и трупную вонь.

Раньше я постоянно интересовался, как же пахнет труп, особенно после того, как начитался всевозможных детективов. Но сейчас меня воротило от одного только воспоминания: темнота, ночь на острове, жуткая библиотека, кровь под ботинками и душный запах мёртвого тела... Хоть я и рос далеко не в самой миролюбивой семье, где убийство считалось нормой, мне всё же не доводилось вдыхать эту тошнотворную вонь - отец всегда бесследно прятал тело. С другой стороны, если бы Нечисть не распадалась на пыль после убийства, то Маги бы давно привыкли к столь противному запаху. Но всё же, это слишком мерзко...

Сколько тело там пролежало? Как долго Артур был мёртв? Мы ещё давно все заметили, что он куда-то пропал, но никто и подумать не мог, что его убили. Конечно, у меня была такая теория, но я всё же придерживался той идеи, что Артура просто куда-то отправил свой отец, для большей подготовки к Состязанию Трёх Факультетов. Но вчера я увидел его труп - так чётко, жутко, кроваво. Впервые увидел мёртвого человека: я даже никогда не убивал Нечисть, но много раз был сведетелем этого зрелища. Естественно, было очевидно, что Артура убили: это не самоубийство, ведь я запомнил, что на его теле были видны раны и прочие следы сопротивления. Интересно, кто убил его? И зачем? Будут ли ещё убийства?

От последней мысли слегка страшно - если это окажется так, то и меня могут убить. Или других...

- Откуда ты узнал? - Лука, как самый старший из нас, решил взять на себя ответственность за вопросы, пока все остальные внимательно слушали и пытались совладать со страхом, как с передаваемой по воздуху заразой.

- Мы с Уреном увидели его труп в библиотеке, - мне не хотелось впутывать в это своего друга, но с другой стороны, становиться главным объектом подозрений тоже не было желания.

Как бы давно мы ни собирались в Гнезде, всё же мы все до конца друг другу не доверяли.

- У вас не было допроса на этот счёт, иначе вы не смогли бы нам тут про это рассказать, потому что директор наверняка наложил бы на вас клятву на мече, - показал свой логический вывод Лука, который всё-таки не даром учился на Грейравене.

- Верно, - меня пробрала дрожь от одного только воспоминания о ночи. И этот сжирающий душу ужас... - Когда мы обнаружили Артура, в этот момент пришла Илайн. Она и взяла всё дело на себя.

- Вот почему её сейчас нет с нами, да? - хотела думать о ней только в положительном свете Рени.

- Верно, - повторил я.

- А Эфан где? - Сандра оглядела всех нас в поисках светловолосого парня, но только один похожий ангел сегодня был: рыцарь на витражном окне.

- Он плохо себя чувствует, - Тоал выглядел измученно, как и близнецы, на которых он покосился. Хотя те, несмотря на тени под глазами, о чём-то впооне бодро шептались.

- Сначала был Гризуес, о котором сейчас ноль новостей, а теперь ещё и... убийство, - Лука не мог в это никак поверить: всё время протирал переносицу и невольно касался своего шрама, тяжело вздыхал, весь вспотел от напряжения, отчего его майка прилипла к мышцам.

Я понимал, что его волновала больше не сама потеря Артура, а факт того, что в Академии появился крайне опасный преступник. В какой-то степени это звучало абсурдно, ведь Маги сами убивали Нечисть, а наш король так вообще жестокий тёмный Маг, но никто не отменял старые традиции: не убивать ни в чём невинных людей. И каким бы Артуром не был гадом, вряд ли его убили за поганый язык и лицемерную натуру. Но тогда за что? Зачем? И кто?

- Я считаю, что пропажа Гризеуса и убийство Артура связаны, - Тоал пытался что-то сообразить после того, как явно не выспался. Интересно, что он делал с близнецами этой ночью? И где всё-таки его брат, Эфан?

Но не успели мои сомнения разрастись в пышный куст, как их прервал высомерный голос Рени:

- Это и так очевидно, мистер тролль. Так же, как и очевидно, что за этим стоит наверняка один и тот же человек.

- Но кто он? И чего добивается? - близнецы хором озвучили мучавшие всех вопросы.

- Именно, - быстро заинтересовался я этим расследованием. - Помните, ещё в начале учебного года, когда только украли Гризеус, Артур всех яро в этом подозревал, а мы не исключали той теории, что это мог быть и он сам. Но сейчас, конечно же, очевидно, что это не он украл. И помните, я выдвинул теорию насчёт того, что это кто-то мог сделать из первокурсников? На самом деле, это может быть и так, но с другой стороны, в этом году у нас появились новые преподаватели, которые до этого тоже не знали, где находится наш остров и как на него попасть.

- Ещё я заметил пару новых охранников в этом году и одну новую уборщицу, - уследил ход моих мыслей Лука, который навалился на стол, чтобы всех видеть как можно ближе. - Возможно, кто-то и из них тоже может быть преступником.

- А куда делись предыдущие работники? - с некоторым недоумением уставилась на брата Сандра, которая сейчас даже не пыталась всех отвлечь от мрачной темы, как часто это делала.

Лицо Луки на секунду поморщилось от неприятных воспоминаний.

- Guerra.

- Да, войну никто не отменял, - согласилась с ним Рени, с тяжёлыми думами накручивая на палец длинный локон волос. - Кто-то мог на лето уехать к себе, но уже не вернуться живым. Так и предыдущий преподаватель по иностранным языкам...

Она не смогла закончить. И на мгновение мне захотелось взять её за руку, как она много раз делала со мной, когда старалась поддержать. Но нас разделяли испуганная Инесса и Урен, о котором я уже успел почти забыть - так тихо и незаметно он сидел с нами за столом. Я невольно на него покосился. Тот, как и всегда, не проронил ни слова и даже ни на кого не смотрел: взгляд направлен чётко на чёрное кольцо на пальце, словно оно сейчас имело самый большой для него смысл. После того, как Илайн нас отправила в нашу комнату, а сама отправилась сообщать новости директору и остальным, Урен ни разу ничего мне не сказал. Может, я что-то сделал не так? Или на него слишком сильно повлиял вид трупа? Хотя в моей голове сложилось ощущение, что такого человека, как Урен, вряд ли можно впечатлить таким.

Тогда что же случилось?

Меня до сих пор мучили теории насчёт копии Тёмной Книги и того, что вообще затевал мой сосед, который никак не собирался отвечать на вопросы. Скрывал? Да, но и дёргал моё любопытство за ниточки - я же не дурак, видел, почему он мне так медленно раскрывался. Урен либо утаивал что-то поистине тёмное - не зря же у него нож лежал под подушкой - либо просто не хотел, чтобы я быстро утратил к нему интерес. Зачем ему это? Так или иначе, я в любом случае не собирался его покидать в этом деле, но... меня волновало угнетающее состояние моего друга. Сейчас он казался тем человеком, у которого случилось непоправимое горе.

Но что же случилось?

- Вы не понимаете, - Тоал наконец сообразил, что хотел сказать, и быстро протёр лицо рукой, чтобы проснуться. - Гризеус ведь стоял здесь много лет для того, чтобы определять, в какой факультет направить того или иного ученика. Но у него ведь есть и другие куда более серьёзные или даже опасные функции, насколько я знаю это от дедушки. Как-то он обмолвился о том, что если убить этим мечом Мага...

- То случится нечто очень плохое.

Илайн объявила о себе широким шагом, запахом ночного леса и тёмным платьем, в которое она успела переодеться лишь час назад. Чёрные короткие волосы растрепались, круглые очки слегка съехали с переносицы, на одной руке не хватало бархатной перчатки - видно, что она только откуда-то сбежала, не желая больше слушать чужие споры и теории. Илайн выглядела такой же уставшей и полусонной, как и почти все собравшиеся в Гнезде, - целую ночь она с остальными пыталась прояснить ситуацию над убийством Артура, успокоить его отца и, что самое главное, снять с себя какие-либо подозрения. Она сама мне с Уреном сообщила, что ничего никому не расскажет о нашем пребывании в секретной секции - забота? Подвох? План? Какие-то секреты? Или действительно ничего не заподозрила? Как она сама объяснила, что делала в секретной секции так поздно ночью? И что она на самом деле там делала?

Дикий холод ужаса - это ощущение до сих порой пронзало грудную клетку. Так жутко мне ещё никогда не было: ситуация напрягала ещё с того момента, как мы почувствовали вонь в библиотеке, но труп в стенах Академии - просто добила меня. И только когда я отошёл от этого кошмара, мы с Уреном что-то смогли промямлить Илайн. А она - ещё одна тайна для меня. Ничего не спросила, не наругала, не шантажировала - ничего не сделала, чтобы выяснить все причины нашего там присутствия или пропажи копии Тёмной Книги. Урен вовремя её спрятал под свитер - это я чётко помнил.

И глядя сейчас на Илайн, я понимал, что она ничего не собиралась спрашивать у нас. Почему? Почему она такая странная? И чего она добивалась? Я видел, что она добрая, но... опасность к лицу шла ей больше.

«Люди носят маски. Люди таскают в своих душах тайны. Следите, не умрите от тяжести»

- Что ты ещё знаешь? - Тоал вместо приветствия мрачно смерил китаянку взглядом.

-Только то, что этим мечом можно совершить какой-то ритуал.

- Ритуал? - ещё сильнее испугалась Инесса, на секунду прижав ко рту ладонь.

Илайн со вздохом прижалась спиной к стене и и сдержанным взглядом посмотрела на нас сверху вниз.

- Точно неизвестно, ритуал ли собирается совершить преступник или нет, потому что заклинание Праэтеритум ничего нам не дало.

На секунду все в ступоре на неё уставились. Кроме Рени и Луки, все прекрасно помнили, как идеально применил это заклинание Эфан на первом занятии профессора Фейма, которое могло показать часть прошлого. И это пока один из самых верных способов узнать, что было. Но если не сработало...

- Почему? - продолжил я свои мысли вслух. - Ничего не дало, потому что труп лежал уже очень давно, или потому...

- Что убийца специально поставил «печать» на теле, чтобы никто ничего с ним не смог сделать, - догадался за меня Лука, который слишком переволновался за всё это происшествие: возможно, в нём говорила совесть за то, что он не уберёг Артура.

- Magia oscura? - Сандра тоже так тревожилась, что не заметила, как на итальянском спросила о тёмной магии.

- Скорее всего, - подтвердила Илайн.

- В Академии есть тёмные Маги? - глаза Инессы наполнинились слезами. - Кто-то хочет убить всех нас, да? И м-меня тоже?

Крупные капли начали скатываться по бледным щекам: девушка задрожала, как при сильном ветре, и вцепилась пальцами в руку Сандры.

- Мы тебя защитим, слышишь? Мы будем рядом, обещаем, - с этими словами она увела подругу от стола в противоположный угол, чтобы как можно тише слышать ужасающие новости.

Самой Сандре тоже было больно от всего этого.

И я их прекрасно понимал.

«Вот, смотри кого мы сегодня убили» - почти каждый день с такой фразой встречал меня отец, когда я шёл на ненавистные тренировки. Каждый чёртов день этот моральный извращенец показывал мне тело убитого врага, конкурента, еврея или темнокожего - человека, который явно был ни в чём не виноват, но отец убил его просто так или «во имя фюрера». Несколько раз он убивал даже тех, кого я знал... и тогда становилось действительно больно. Даже за незнакомца мне было уже тяжело на душе. Сентиментален? Слаб? Думаю, я просто обладал человечностью и добротой в отличие от своего родителя. А того и не собирались отправлять ко Всадникам или приговаривать к казни - древняя и тёмная фамилия Вандейл спускала всё с рук. Вряд ли Ориан Сайлес хотел связываться с моим отцом - безопаснее для себя и нет риска потерять и корону, и авторитет.

Лицемеры.

Столько лицемерия творилось за историю трёх могущественных родов: Сайлесов, Блэйков и Вандейлов. Столько крови, жажды мести и власти, вражды и товарищества - и либо похлопывание по плечу, либо толчок к пропасти. Никогда не честны перед другими - и даже перед самим собой.

«Я лицемерием измерял свою душу и заедал недостатки. Ни капли правды, ни капли...»

- Кстати, тут Феркад предложил теорию насчёт кого-то из новых преподавателей или из персонала... - Тоал даже не успел закончить, как его перебила Илайн:

- Я понимаю, ребята, вам все очень хочется нестолько узнать, кто убийца, а сколько обезопасить себя, друзей и родных, но это опасно. Подозревать кого-либо, строить догадки, прилюдно обсуждать, пытаться самому расследовать - это очень и очень опасно.

- Мы понимаем...

- Нет, не понимаете, - вновь перебила Илайн, но уже Рени. - Я же вижу по вашим глазам, как вам хочется докопаться до истины, как хочется что-нибудь сделать, лишь бы не сидеть на месте, хочется расследовать и стать теми, кто защитит жителей острова, но это не игры и не книги, ребята. Это слишком опасно. Нам непонятно, почему убили именно Артура и провинился ли он, за что... с ним и расправились. Мы знаем, что у него был скверный характер, но это не значит, что ваш характер нравится преступнику и что за это он вас не... убьёт. Поймите, даже если вам кажется, что у вас нет врагов и вы самый дружелюбный человек на свете, то это не так. Вы можете просто не знать о существовании этих врагов - они могут быть в вашем окружении даже несколько лет, просто никогда не подавали вид. Все люди разные, но одно могу точно сказать: убийце определённо не понравится то, если вы вдруг захотите его найти и раскрыть. Более того, за это могут вас и... убить. Поэтому, прошу вас, ребята, дорогие мои, не делайте глупостей. Будьте просто осторожнее, тише и... всегда начеку. Очень вас прошу.

Илайн с искренней заботой оглядела каждого из нас, чтобы не только удостовериться, что мы всё поняли, но и показать свою любовь к нам. И это действительно так - она нас любила, как своих детей. Мать Крова Странных - она была самой старшей из нас и постоянно рисковала, прикрывая, рассказывая что-то, раскрываясь перед нами. Ведь никто из преподавателей не обязан сближаться со своими учениками, узнать их прошлое или проблемы, встречаться с ними помимо учебных дней или вне кабинета.

Но Илайн Чжао не такая - она решила держать нас, десятерых, при себе, как можно ближе, чтобы всегда иметь возможность защитить. Предвидела что-то плохое? Или готовила к чему-то? Хочет использовать? Или же настоящая материнская доброта? Непонятно, но Илайн действительно была похожа на многодетную мать, пережившую слишком многое: может и наругать, а может пойти на самопожертвование. И как бы я порой ни боялся, что за все хорошие её поступки нам придётся заплатить, я верил в лучшее и ценил всем сердцем.

Моя собственная мать просто была слишком холодна ко мне.

- Да, Илайн права, - Лука, как самый ответственный из присутствующих, решил её поддержать. - Мы действительно должны стараться не думать об этом и жить дальше так, как и жили до этого.

- Да, нас предупредили, мы знаем об опасности и можем быть готовыми к чему-то неожиданному - и это очень хорошо, - согласилась со своим другом Рени, однако не переставала напряжённо хмуриться.

- И будем держаться вместе, верно? - Тоал прислонил к правому глазу руку, ладонью вперёд, чтобы был виден нарисованный Глаз Крова. - ...Даст вечность и откроет вход туда...

- Где добродетель царствует всегда, - поднял за ним свою ладонь Лука.

- Где истина святая, - я сделал такое же движение, а за мной и Рени:

- Любовь и мир сияют, окружая...

- Престол того, к кому, - впервые подал голос Урен так тихо, но все его услышали.

- Душа стремилась сквозь земную тьму, - Сандра тоже из своего угла присоединились к нам и подняла ладонь, а Инесса повторила движение:

- Туда, где мы, отринув плоти бремя...

- Вплетём наш голос в звёздный хор, - Лем подмигнул брату, одновременно с ним закрывая свой глаз нарисованным.

- И где над нами станут с этих пор, - Вэл улыбнулся в ответ.

- Не властны смерть, судьба и ты, о Время!¹ - Илайн с гордостью за нас закончила гимн Крова Странных, как мы это прозвали.

Жарко, так жарко - родство со всеми остальными ощущалось как совместные посиделки возле костра. Теплом веяло не только от огня, но и от каждого присутствующего, будто я оказался в центре толпы и мог ощутить чужие прикосновения, дыхание, запахи и стук сердец. Мы словно кружили вокруг чего-то более высокого, парили над всеми, имели цель познать нечто великое и быть бессмертными - не физически, так морально. Этот гимн не только делал нас особенными, но и объединял в плотный круг дружбы, даже если каждый из нас имел свои тайны. Но мы многое уже узнали друг о друге: о семьях, о хобби, об истории становления группы «Calva», о страхах и мечтах - уже достаточно того, чтобы постепенно становиться ближе и раскрывать нечто глубоко закопанное...

А что же это могло быть у меня? О моём отвратительном отце знали многие и нетрудно догадаться, как нам с Рени с ним плохо жилось. Какие-то мелкие детали не имели значения на общем фоне этого гниющего зрелища - погано становилось на душе от одного только воспоминания. Я не любил детство, не любил себя, не любил свой характер. Ничего не любил.

Особенно своё настоящее имя.

«Я слаб, слаб и слаб.
Мне не постичь любви к себе, а к людям - и подавно»

Тоал играл на гитаре, которую всегда с собой носил в Гнездо, ему подпевали близнецы Лонг, а Сандра пыталась запечатлить их на фотоаппарат. Остальные слушали, о чём-то перешёптываясь между собой, вот только...

- Ты куда?

Я только сейчас заметил, что Урен по-тихому собрался уйти из Гнезда. Он остановился у входа в узкий коридорчик и слегка туманным взглядом посмотрел на меня, будто видел впервые. Всё утро этот странный парень о чём-то думал, и о чём-то явно нехорошем, а сейчас мысли его доканали - избили, изрезали рёбра, сжгли разум. Совершенно вымучился - Урен с трудом стоял на ногах и, думаю, он даже не слушал о том, что мы говорили насчёт убийства. Куда больше его волновало нечто другое...

- Oh, mi dispiace! - извинилась на итальянском Сандра, когда случайно столкнулась со мной, а затем удивлённо на меня с Уреном посмотрела. - Уже уходите?

- После бессонной ночи, - и тут я даже зевнул, - очень хочется спать, как видишь.

Сандра рассмеялась, хотя от меня не укрылось, что она была всё ещё взволнована.

- Всем нам хочется крепко спать по ночам...

- Но кто даст нам эту возможность? - понял я её невысказанные опасения.

Она по-доброму улыбнулась.

- Я надеюсь, что мы останемся таким же составом, как и сейчас, - девушка оглядела ребят и улыбнулась шире. - Вы мне все дороги.

Либо у меня уже паранойя, либо Сандра таким образом хотела сказать, чтобы я не расследовал ничего в одиночку. Конечно, мне хотелось этого, даже очень... но слова Илайн звучали разумно. И не только это меня останавливало, нет. Куда большей тайной для меня оставался Урен Вейд.

Казалось, я видел его в разных молчаливых состояниях: жутком, раздражённом, изучающем, ужасающем и даже весёлом. Но нынешнее его состояние я видел впервые - и никак не мог понять, что оно означало. Задумчивость? Тревожность? Отчаяние? Что там происходило под этой маской тишины? Какие песни играли чувства в глуши леса? Какие взрывы сверхновой разносились по безмолвному космому? Отчего Урен такой... странный? Естественно, с самого начала он казался мне невероятно причудливым и даже пугающим, но сейчас...

- Что случилось?

Этот вопрос я осмелился задать только в стенах нашей комнаты, когда мы до неё дошли. Гнетущая тишина помещения была ещё тяжёлее с загробным молчанием Урена. Тот в каком-то ступоре опустился на край своей кровати и неотрывно глядел вперёд. Тёмная одежда, потемневшие голубые глаза, мрачная аура - такое впечатление, будто над парнем сгустились тучи, готовые вот-вот залить его дождём и размножить череп молнией. Резинка с его низкого хвостика почти соскользнула - во мне вдруг проснулось небывалое желание распустить эти чёрные длинные волосы, пропустить под пальцами густые пряди и вдохнуть запах пороха и деревянного пола. Но я быстро прогнал эти мысли, пока краска не прилипла к щекам.

- Урен, что произошло?

Молчание со стороны.

- Ты что-то вычитал в той книге?

И вновь тишина.

- Можешь мне довериться, я внимательно тебя выслушаю, - старался я проявить терпение, тогда как любопытство грызло глотку.

- Знаю, - наконец подал он надломленный голос и поднял на меня взгляд.

В голубых глазах стояли слёзы.

- Что...

- Всё кончено.

Я был полностью сбит с толку.

- Что кончено? Наше исследование?

- Да, - Урен уронил голову на ладони, на одной из которых ярко красовался Глаз Крова.

- Ты уверен? - я слегка неуверенно сел рядом и приобнял его за плечи, не зная, как утешить. - Ты ведь ещё ничего мне не сказал. Я могу что-нибудь придумать...

Он прижался ко мне, отрицательно мотая головой.

- Ты не понимаешь... для ритуала, который я хотел совершить, нужна кровь... убитого.

А никого убивать мы не собирались.

Защитница

- Хэй, Абрэмо! Я думаю о том, чтобы вернуться в школу и начать карьеру!

Держа в руках твёрдую куклу женского пола, Инесса «зашагала» ею к кукле Луки, который ответил на её реплику специально низким голосом:

- Ерунда, Роза, ты останешься дома и будешь рожать мне детей.

Я в изумлении остановилась возле них, когда обратно зашла в Гнездо после того, как сходила в уборную.

- Что бы делаете, compagne²?

Брат хитро мне подмигнул.

- Играем в системное угнетание.

- Мы собирались убираться, а не играть.

Я хотела сделать строгую «мамочку», но лишь рассмеялась от передразниваний Луки. В этот момент я ни о чём не волновалась: весело, спокойно, тепло. Рядом лучшая подруга и большой сильный брат - что ещё нужно для счастья в этот миг? Но в воздухе до сих пор оставались тяжёлые буквы разговора, в окно завывал ветер, а из-за серости погоды Гнездо стало как никогда чужим и тусклым. Хотелось зацепиться за что-то взглядом, найти нечто светлое и прекрасное, продлить этот счастливый момент - однако поздно. Лука перестал смеяться и, убрав куклы в ящик шкафа, сел за стол, чтобы продолжить собирать из мелких частей модель машины. Помню, я одно время честно пыталась запомнить все марки автомобилей, следить за новостями и выпусков новых автобусов или внедорожников, но - о волк Фенрир! - это просто невозможно запомнить надолго. А я так хотела понимать своего старшего брата...

Иногда я очень боялась, что он во мне разочаруется. Низенькая, нехуденькая, несильная - вся мощь ушла к Луке, а я лишилась её с самого рождения. Так просто сложились гены, но несмотря на это, я тренировалась, тренировалась и тренировалась. Сначала - чтобы не сильно отставать от брата, а затем - чтобы поступить в Академию, где стану ещё сильнее. О Фригг, как же мучила жажда достичь мечты! С самого детства я мечтала о том, чтобы Лука гордился мной. А он? Он считал меня милой, доброй, умной, сообразительной.

Но равной - никогда.

- С-сандра...

Я настолько глубоко задумалась, что не сразу заметила, как мы с Инессой вдвоём протирали тряпкой окно. На самом деле, можно было бы убраться с помощью магии, но простая ручная работа успокаивала - и так в мире слишком много проблем. Но зато это не отменяло того, что в комнату могла залететь оса: она билась об стекло в нескольких дюймах от застывшей, как белое полотно, Инессы.

- Эй, Абрэмо, - позвала я тихо брата, сама замерев с влажной тряпкой в пальцах. - Нам тут нужны твои навыки убийцы, - второй рукой я нашарила круглые монетки в кармане шерстяного платья. - Вот деньги. Цель хитра и опасна.

Лука с ухмылкой на нас посмотрел и закатил глаза.

- Убери свои два цента, я не буду выгонять осу из комнаты.

- Лука! - хором с Инессой воскликнула я.

- Иду-иду, - он поднял руки в примирительном жесте и, надев перчатку, ловко сжал в кулак осу. - Опа!

Раскрыл ладонь - а насекомого уже исчезло.

- С-спасибо... - слегка смутилась Инесса, которая решила лучше подмести, поэтому взяла швабру.

- Да, такой я смелый, храбрый, отважный. Я... - тут Лука увидел паука, спокойно ползущего по стенке. - Пресвятой Один, убери это чудище! Уберите это! Пожалуйста!!!

Его крик вскоре перешёл в настоящий мужской гогот: так он смеялся с наших недоумённых лиц. Никаких пауков и других «многоногих маленьких чудовищ» он не боялся - просто захотел сбросить напряжение и отвлечься от убийства Артура. Я знала, что за всё время учёбы никто из Крова Странных не сдружился с ним или даже не был в хороших отношениях - слишком гнилым и мерзким оказался внутри Артур. Кого-то он раздражал, кого-то бесил, кто-то просто молча его ненавидел - все вымещали на нём злость, а тот и был только рад поиздеваться над кем-либо. А я... старалась держаться от него подальше: совершенно не нужно, чтобы он привлекал ко мне лишнее внимание или называл «милочкой».

Однако почему-то хотелось верить, что где-то в глубине души Артур был лучше, чем казался снаружи. А может, когда-нибудь в детстве он был добрым малым, пока общество не облепило его грязью. Илайн рассказывала со слов директора Вагнера, что Артур когда-то был слаб характером, пока его не закалили обидчики и такие же моральные уроды, на которых он стал в будущем похож. Банально - но что в мире оригинально? Я хотела видеть в нём нечто лучшее, но...

Во мне тоже скрывались тёмные пятна.

- Полегчало?

Лука не всегда любил мою чуткость и внимательность к людям, особенно когда дело касалось того, чего он хотел скрыть от чужих глаз. А зачем быть таким закрытым? Я никогда не видела в этом смысла: лучше жить свободно и легко, чем слишком многое запихивать в клетки своих чувств. Душа не бесконечна - рано или поздно её либо прорвёт, либо её подорвут.

«Не лей больше слов, не лей воду. Стена дамбы не из алмаза»

- Ты помнишь, что сказала нам Илайн? - Лука слишком грозно на меня глянул. - Даже не смей думать об этом или намекать в разговоре. Забудь, просто забудь, sorellina.

Сестрёнка.

Так брат называл меня только тогда, когда сильно волновался. Синие глаза наполнены решимостью, в сердце стучала совесть, душа приютила любовь и отвагу - весь вид парня говорил о том, что он настроен весьма сурово по сравнению с тем, каким весёлым и безбашенным являлся этот человек. Порой мне казалось, что Лука был старше меня не на полтора года, а намного больше: такой маленькой и беззащитной я себя ощущала рядом с ним. Да и он с самого детства был очень самостоятельным и вёл всех за собой, как настоящий лидер. А я бежала за ним, бежала и бежала - не замечая, как спотыкалась...

- Но я тоже волнуюсь о тебе, - я оторвала взгляд от своих фотографий, развешанных на стене. - И вижу, как на тебя повлияли эти новости.

- Они на всех повлияли, - Лука тут же перевёл стрелки от себя: всегда о всех, но никогда о себе. - Я понимаю, ты волнуешься, но действительно не стоит ничего говорить об этом, как и сказала Илайн. Она умный человек, а ещё и преподаватель, поэтому стоит прислушаться.

- Я тоже верю ей, - не возражала я, отвечая честно. - Хорошо, я не буду больше об этом говорить, но... можно спросить кое-что?

Вспышка раздражения.

Всего на секунду, всего на миг - а на цветочной поляне моей души сгорела маленькая клумба. Я слишком покорна, совершенно не умела сопротивляться мужчинам: с самого детства они мной управляли, давили на меня, следили, указывали. Отец приучал к хозяйству, дядя Давид давал советы, а брат никогда не позволял пойти поперёк ему. Нет, я никогда на это не жаловалась: у мамы такая же история, как и у бабушки. Просто таковы мужчины в нашем роде, таковы их характеры. Ни воспитание, ни другая обстановка - ничего не могло этого изменить. О Хель, как же хотелось верить, что это не ты наслала на нас проклятие! Может, это просто гены. А может, просто таков мой вирд³.

- Что?

Я выдержала его пронзительный взгляд.

- Ты... ничего не видел в будущем?

На секунду Лука посмотрел на Инессу, но та была поглощена подметанием пола и что-то бормотала себе под нос о персонажах.

- Если бы, - он устало потёр переносицу. - Я бы первым делом тебе всё рассказал.

Парень повернулся обратно к столу и, взяв маленькую отвёртку, продолжил собирать уменьшенную копию автомобиля. О Тюр, как же это поразительно! Чтобы такой великан, как мой брат, мог спокойно собирать мелкие вещи и целые машины... И это хобби совершенно не совместимо с тем, что Лука - провидец. Так в роду Пачини называли тех, кто мог в виде пророчества или стихов сказать о том, что произойдёт в будущем. На какие-то незначительные события это не действовало, но вот глобальные... До сих пор у меня мурашки по коже от одного только воспоминания о том, как папа предсказал войну Гитлера, а затем и революцию Сильнейшего.

Нет, не думать! Что Лука сказал? Даже не думать об этом...

Но беспокойство слишком сильно вцепилось в шею.

- Мне кажется, во всём этом виноват Рик.

Инесса глядела так, будто только что прочла мои мысли. В голубых глазах отражался ужас, но лицо было состредоточено - утончённое, бледное и жуткое с этим ожогом на левой стороне.

- Почему это? - удивился Лука и всем телом повернулся к Инессе.

Та с трудом совладала со своим испугом, прижав к себе швабру будто для защиты.

- Он... злой.

Ничего больше она сказать не смогла. Я давно заметила, что одно только имя собственная брата могло уже ввести её в панику: такое нечто ужасное и извращённон когда-то с ней сотворил Рик. Снаружи прекрасен, вежлив и учтив, но внутри - яд, чтобы прыснуть им в жертву.

Умрите все.

- Никогда не замечал за ним ничего плохого, - добродушно пожал плечами Лука, вертя в грубых пальцах полусобранный автомобиль. - Я живу с ним в одной комнате уже как год и за это время мы с ним ни разу не выходили на конфликт. Да и он с остальными тоже.

- Это... маска, - чуть твёрже сказала Инесса. - Я живу с ним с самого детства.

- Я хоть не так чуток, как Сандра, но тоже заметил бы что-нибудь странное, если бы оно было в Рике, - для меня было удивительно, что Лука так рьяно защищал своего товарища по комнате. - Но ни я, ни кто-либо другой ничего не заметил.

- Вы его просто не знаете. Его настоящего, - выделила последнее слово Инесса, глядя на дверь из Гнезда с таким лицом, будто за ней кто-то подслушивал.

- Вот как?

- Мне тоже кажется Рик подозрительным, - встала я на сторону подруги, стараясь говорить так, чтобы мой голос не выдавал лишних эмоций.

Но Лука всё равно это подметил и деловито ухмыльнулся.

- Ты просто запала на него.

Уши покраснели.

- Нет.

- Врунишка.

- С чего это?

- Есть два типа поведения девочек, когда они влюблены, - как специалист начал рассказывать Лука с улыбкой на губах. - Первые начинают приставать к понравившемуся мальчику в надежде привлечь его внимание. А вторые начинают на него сильно злиться, чтобы он задумался, а почему это такая красивая синьорита сердится на него.

- И я, по-твоему, подхожу ко второй категории? - искренне ахнула я.

- Именно, - хихикнул брат. - Могу даже пример привести: Рени и Тоал.

На секунду я потеряла дар речи.

- Рени влюблена в Тоала?

- Да это же очевидно!

- Такого не может быть! - замотала я головой, отчего короткие кудри залезли мне в рот. - Рени же терпеть не может Тоала!

- И тот её тоже. Но, - Лука поднял указательный палец, выжидая паузу, - их тянет друг к другу. Думаешь, эти соревнования они устроили просто так? Да если бы они не нравились друг другу, такого никогда не случилось бы! И могу привести ещё один аргумент: заметь, Рени ушла из Гнезда сегодня вместе с Тоалом.

- И так было не один раз... - вспомнила я, поражаясь, как до сих пор этого не увидела.

- Вот и у тебя так же с Риком.

Если бы...

Когда брат приехал на лето обратно в Италию после первого курса, он рассказал мне о самой Академии, о Рени, о профессоре Фейме, о вечеринке первокурсников, о своих многочисленных товарищах и друзьях, о тренировках. И о Рике. Впервые услышав его имя... я невольно загорелась им. Нечто тёплое родилось во мне, нечто такое доброе, светлое и даже святое - что-то похожее на влюблённость, о которой я мечтала с самого детства. Невинно и волшебно - три месяца, как во сне, я с нетерпением ждала осень, чтобы наконец-то увидеть этого беловослого парня, о котором так трепетно рассказывал Лука.

Коридор, шум, речь директора, смех, огромный зал, толпа, множество лиц - и он. Рик Каллан. Прежние чувства превратились в настоящий огонь: было так жарко в собственном теле, так тягостно, так томно - если бы не вечеринка, то первую ночь я бы только и думала о Рике. А так я увидела его, последила за ним и даже поговорила. О всевидящий Один, какая я тогда глупая и слепая! Столько счастья во мне было... пока я не поняла, что пламя принадлежало войне. Как и во всём мире, она полыхала во мне: любовь сражалась с ненавистью. Если бы я не жила в одной комнате с Инессой, если бы не видела её страх, который она испытывала каждый раз при Рике, если бы не её панические атаки и слёзные ночи...

Я бы и дальше продолжала любить монстра.

- Мне больше нравится Эфан, - голос слегка вздрогнул после долгих раздумий.

Лука замер.

- Да? Чем же?

- Он идеален.

- Да ладно тебе, - фыркнул он. - Эфан не может быть таким идеальным. Давай составим список его недостатков.

Я задумалась. Недостатки? Какие они могли быть у него? Эфан вежлив, красив, забавен и порядочен - настоящее воплощение бога Фрея. До сих пор не заметила ничего за ним ничего подозрительного и плохого. Вспоминая о нём, я лишь ощущала солёный вкус океана, шереховатость травы под пальцами, задивающий утёс закат, мягкие прикосновения тёплых пальцев и нежные звуки скрипки. «Спи, мой малыш, усни!
Небо твой сон храни!»

- Так много? - смешком напомнил о себе Лука.

- Думаю, как сказать тебе, что у него их нет.

- У каждого человека есть свои минусы и тайны, - с умом ответил он. - Так что не забывай об этом.

- А тебе Эфан понравился?

- Да, хороший малый, - что-то закручивая в автомобиле, ответил парень. - Но куда меньше мне нравится Урен.

Я мгновенно удивилась, вновь застыв с тряпкой возле своих фотографий.

- Почему?

- Он подозрительный, - продолжил рассуждать Лука. - Всё время молчит, ничего не рассказывает о себе, ни с кем не общается кроме Феркада, а порой кажется вообще странным и жутким. Не удивлюсь, если он один из тёмных Магов или замешан в... ну, ты поняла.

- Всё равно не понимаю, почему он тебе не нравится, - чувствуя некий подвох, я внимательно посмотрела на него.

А тот продолжал сидеть ко мне спиной, работая над машиной.

- Когда-то я говорил Тоалу, что это Урен видел в последний раз Артура, но тогда я Урена особо ни в чём не подозревал. Мне казалось, что если он походит к нам в Гнездо, то я пойму его или хотя бы узнаю получше, но он как был для меня странным, так и остался. Никто не знает, что у него на уме. Я пытался что-то выяснить у Феркада, но тот признался, что сам ничего особо не знает. А значит, Урен что-то скрывает, хотя это и так очевидно. Но я точно знаю, что Урен полукровка.

- И это тоже имеет значение? - поражаясь его размышлениям всё больше, спросила я.

- Naturalmente, - согласно кивнул брат. - Разумеется, Урен не виноват, что родился таким, но в последнее десятилетие слишком много появилось полукровок. Не скажу, что таких надо истреблять, мы ведь всё-таки не нацисты, но стоит следить за тем, чтобы они не стали порождать новых проукровок, а лучше вступали в отношения с полноценными Магами. Но с другой стороны, всё это действительно плохо, потому что магическая кровь ослабевает, а затем может и вовсе исчезнуть, когда совсем смешается с кровью простолюдинов. И это крайне плохо, понимаешь? Великие рода, долгое господство, защита мира - к чему всё это, если потом исчезнет? И в этом, как я думаю, виноват сейчас наш король, Ориан Сайлес.

Я вся побледнела и даже не смела произнести ни слова.

- Я считаю, что надо с этим всё же что-то делать, - как ни в чём не бывало продолжал он. - Это точно нельзя отставить так и дожидаться, когда Ориан уйдёт из власти, хотя мне не верится, что он когда-нибудь покинет пост короля. И многие тоже не верят. А что тогда делать? Только свергнуть.

- Как... как ты можешь такое говорить?

Лука наконец-то повернулся ко мне лицом.

- Я же вижу, ты сама этого понимаешь.

Я отрицательно замотала головой.

- Как ты можешь говорить о революции, когда на войне и так гибнут люди? Когда столько несчастий по всему миру? Когда дядя Давид...

- Такое существование тоже не принесёт нам счастья, - встал из-за стола брат, чтобы показать, кто тут главный. - А я хочу для своих детей и для твоих хорошего будущего, счастливого. Но если мы сейчас ничего не изменим, не препримим попытку, то боюсь, что будущее будет совсем не brillanti.

- Но революция - не выход, - так хотелось до него достучаться, но его синие глаза выражали лишь упрямую веру в свои слова.

- А как ещё свергнуть власть? Как ещё сделать другого королём? Я понимаю, что это может пролить кровь, что может принести не то, чего мы хотели... Но я не могу сидеть сложа руки, когда от меня может зависить будущее следующих поколений. Когда я могу изменить мир.

И как всегда, по привычке, с самого детства я не смогла с ним долго спорить. Возможно, он лучше меня что-то знал, лучше в этом разбирался, но плохое предчувствие меня не покидало всё равно.

- На тебя слишком сильно повлиял Рик, - робко заметила Инесса, которая всё это время за нами наблюдала.

- Это моё собственное мнение, - отрезал Лука, внезапно став слишком серьёзным. - И никто на меня не влиял.

Но я понимала, что это не так. Что во всём действительно был виноват Рик и его манипуляции. Быть такого не могло, что человек, который всегда был за мир, внезапно стал жаждать разрушений для лучшего существования. Счастье кровью не добьёшься. И раньше Лука это прекрасно понимал... О Фригг, почему всё так сложно и даже плохо! Я так старалась всех держать в хорошем настроении, так старалась всех поддерживать, понимать и любить. Но почему ничего не помогало? Почему ничего не получалось? Может, я что-то делала не так?..

Я не могла подействовать на взгляды Луки, никогда не могла. Он старший брат, его нужно слушаться, надо быть покорной ему, он умнее - мне всегда это твердили, все и всюду. И это настолько укрепилось в сознании, что я могла лишь беспомощно покинуть Гнездо, не в силах справиться с болью. Так всё хорошо шло, так гладко и весело... Зачем ты, Локи, наслал на нас беды? Кого ты сбил с истинного пути? Каковы твои планы, о злой хитрец?

- Приветствую тебя, о итальянская дама.

Только не он.

О боги, нет...

После всех разговоров о Рике и о том, что он сделал с Лукой, мне совершенно не хотелось его видеть. Но от одного только взгляда на него в груди невольно всё замерло от любви и ненависти, как на кладбище: и вроде пейзаж красивый в красном рассвете солнца, но с другой стороны, мёртвые лежали под тобой, готовые сожрать живых. Так и мои чувства съедали друг друга заживо: не убить, не оживить. Становилось тошно, но от чего? От раскрытой правды, от смешанных эмоций или от красоты Рика? Тот выглядел на воскресный вечер весьма элегантно: вельветовый коричневый пиджак, чуть темнее цвета брюки и чёрная рубашка с полузавязанным красным галстуком от Шарве - шикарен, богат и воспитан. Настоящий мужчина, но что крылось за вежливой улыбкой?

Лживые тараканы.

- Здравствуй.

Рик подошёл ближе.

- Почему ты одна и в столь позднее время?

Я мгновенно решилась сказать ему то, о чём постоянно думала в последнее время.

- Не трогай больше Инессу.

Лицо Рика тут же перекосилось, но он быстро взял себя в руки.

- Не тебе говорить, что делать мне со своей сестрой.

- Ты с ней вообще ничего не должен делать, - ещё больше набралась я смелости. - Она не твоя вещь, не твоя собственность. Она человек.

- Я прекрасно вижу, что ты за неё переживаешь, дорогая. Но поверь, если бы не я, Инесса вряд ли бы была сейчас жива.

- Почему?

- Я постоянно её защищаю, от всех берегу, за ней слежу. У неё нет врагов, потому что если кто-то будет ею недоволен, то я с ним лично разберусь.

- Но у неё и нет друзей, потому что ты слишком сильно её бережёшь, - если так можно назвать оберегание, подумала я.

- А затем ей эти фальшивки? - усмехнулся Рик, делая ещё шаг в мою сторону. - Ты для неё не подруга. Что ты о ней знаешь? Что-нибудь о детстве, о родителях, о страхах?

Я твёрдо выдержала его взгляд.

- Самый большой для неё страх - это ты.

Секунда.

Вторая.

Третья.

И неожиданно резко - Рик со скоростью хищника прижал меня к стене, магией к ней приковав и зажав мой рот рукой, чтобы оттуда не вышел ни один звук.

- Ты набралась наглости, как я погляжу, - прошипел он, но без капли ярости, лишь с чистым превосходством надо мной. - Похвально, но глупо, дорогуша. Рассказав мне об Инессе, ты не защитила её, не изменила ситуацию, ничего. Лишь сделала хуже себе, - его лицо было всего в дюйме от моего. - Думаешь, я не догадался о твоих чувствах ко мне? Думаешь, я не знаю о твоих нитях? - его серые глаза уловили мой ужас. - Ещё с вечеринки первокурсников я понял это. Ты тогда узнала меня сразу, хотя до этого мы никогда с тобой не виделись и не общались. А ещё и имя моё знала. Конечно, я догадался, что Лука много обо мне рассказывал тебе, но такое поведение обычно присуще влюблённой девочке, а у тебя ещё и нити. Они и тянули тебя тогда ко мне, верно? И сейчас... - его нос коснулся моего уха, - тоже.

Замолчи, сердце, замолчи! Не отдавайся этому дьяволу! Не смей так проситься к нему! Никак не реагируй, никак!

Поздно.

Прерывистое дыхание, красные щёки, дрожащее тело - всё естество отвечало на ласковые прикосновения к моим губам, когда Рик проводил по ним пальцем. Развернулся, коснулся уголка, слегка царапнул кожу ногтём - меня всю мгновенно пробрало дрожью. Я не могла не реагировать, не могла заставить чувства замолкнуть, я даже не была уверена в том, что мне хотелось этого. Никогда со мной не происходило ничего подобного: так близко, так жарко, так... волнующе. Все эмоции на высоте, всё ощущалось слишком остро, словно меня окунули в чан с кипятком. Поразительное сочетание горячей любви, так и тянувшейся к этому беловолосому джентльмену, и ненависти к бледному дьяволу. А ведь это - один и тот же человек, которого я всем сердцем ненавидела и любила.

Разорваться - и умереть.

- Видишь, я знаю, на какие точки стоит нажать, чтобы получить своё, - продолжил томным голосом Рик и коснулся языком моей шеи. - И так со всеми остальными: Лука, Тоал, Рени и даже близнецы. Под моей манипуляцией находится больше половины Академии, и ты не исключение, итальянская дама. Поверь, если хочешь пойти против меня... тебя никто не спасёт. И ты саму себя тоже.

Он резко отстранился, сняв с меня магию, и с видом победителя ушёл из коридора. А ы с трудом устояла на дрожащих коленках: меня трясло, со лба скатывались капли пота, внутри было так плохо, будто я находилась в лихорадке - тошно от самой себя, так противно, что я поддалась злу вместо того, чтобы отвергнуть его. Мутило, перед глазами всё немного плыло, остатки еды рвались наружу - я словно только что пережила покушение на убийство, чудом сбежав от маньяка. И это ещё легко отделалась...

- Сандра?..

На пороге своей комнаты стоял Эфан - ангел во плоти среди мрачной обстановки тёмных стен и пасмурной погоды. Он выглядел слегка болезненно, но от него веяло таким теплом, что мне тут же стало лучше.

И ничего не говоря, я его обняла.

И заплакала.

____________

¹ «К времени» Джон Мильтон.
² Товарищи (итал.)
³ Судьба в скандинавской мифологии.