Пролог

В нашем доме была чёрная дверь, которую нельзя было открывать. Перед смертью дедушка велел мне никогда не открывать эту дверь в подвале. Но мой брат в очередной раз услышал по ту сторону двери чьи-то голоса, которые шептали, что он должен это сделать…

Открыть чёрную дверь.

Открыть.

Что за безумная идея? Зачем вообще открывать эту дверь? Либо я лишён любопытства, либо я просто не хочу наказания за нарушение этого правила, ведь даже отец говорил нам никогда не приближаться к этой двери. И второй вариант будет куда более верен, чем первый. Но Эфан...

— Я не могу больше это терпеть, — в отчаянии обронил он, когда наконец смог разбудить меня глубокой ночью в моей же комнате.

— Что не можешь?

Я даже не стал протирать глаза, чтобы окончательно проснуться, потому что надеялся, что всё это кончится очень быстро, и повернулся на другой бок.

— Я больше не в состоянии контролировать свои голоса, — брат снова развернул меня к себе лицом и показал на свою голову. — Они просят, и просят, и просят, и просят...

Он вдруг выпустил меня из хватки и, вцепившись пальцами в свои светлые кудри, осел на пол. Его худое тело бешено тряслось, грудь тяжело поднималась, словно он боялся вдыхать пропитанный страхом воздух, рот беззвучно двигался, отвечая внутренним голосам, глаза зажмурились от подступивших слёз, кожа выглядела ещё более болезненно, ведь в последнее время Эфан все чаще и чаще болел. Такое ощущение, будто... он медленно умирал. Да, все мы медленно умирали с момента нашего рождения, но нам с братом сейчас было всего по восемь лет — слишком рано, чтобы умирать. Отец с матерью сильно переживали за Эфана, как и близнецы, а я... а что я? Всего лишь трусливо отгонял всю тревогу и глупо старался делать вид, что ничего страшного не происходило.

Но Эфан — мой брат. Родной брат. И он умирал. И не только от неизвестной болезни... но и от голосов и много чего другого, такого же странного.

И как мне ему помочь? Как?

— Зачем ты меня разбудил? — слишком равнодушно спросил я, желая поскорее заснуть и забыть всё это, как нелепый кошмар.

Но этот кошмар решил продолжаться.

— Мы должны открыть эту чёрную дверь, — дрожащим голосом медленно проговорил Эфан.

— Зачем? Разве тебе так станет лучше? — недовольно фыркнул я, слегка поёжившись.

— Да, — неожиданно уверенно заверил меня брат.

Я закусил губу — жаль, что не свой язык, любящий сказать всё предельно прямо.

— Значит, иди один.

— А вдруг со мной что-то случится? — даже не обиделся он. — Я... я боюсь.

— Поэтому и не надо туда ходить, — со спокойным видом пытался я его уговорить. — Разумеется, с тобой и со мной что-то может случится, ведь не зря же дедушка и отец говорили нам, чтобы мы не открывали эту дверь.

— Раз ты боишься, я пойду один, — не слишком смело заявил Эфан, но всё же встал на до сих пор дрожащие ноги и двинулся в сторону выхода из комнаты.

Я не хотел идти за ним, честно. Я не хотел нарушать запреты, не искал приключений и совершенно не жаждал того, чтобы завтра оказаться сонным и уставшим. Нет. Но в своё оправдание я нашёл целых два пункта: во-первых, я хотел доказать брату, что не боялся, хотя сам не был сильно уверен в этом; а во-вторых, я и вправду не хотел, чтобы с ним что-нибудь случилось, ведь после этого могли возникнуть не только новые проблемы и тревоги, но и чувства вины и стыда.

Я догнал Эфана только в конце коридора, потому что в темноте пришлось долго искать перчатки, а на обувь уже не хватило времени. Брат тоже оказался босой, но нам было это только на руку: ни мать, ни отец не услышат наши шаги. Шаги, которые наверняка приведут нас к ещё большим проблемам.

— Ты хотя бы знаешь, где находится твоя эта дверь? — так резко спросил я, что Эфан чуть ли не подпрыгнул на месте от испуга. — А то я уже и забыл.

— Знаю, — тихо ответил он с таким видом, будто пытался уследить за беседой своих голосов в голове.

Мне стало не по себе. Я никогда не любил все эти странности брата, потому что он не выглядел совсем уж сумасшедшим, но тщательно скрывал его «причуды» от родителей, учителей, друзей и даже от близнецов. Зачем? Я и сам не знал. Но почему-то чувствовал, что так надо.

— Вот она.

Впервые я видел Эфана таким взволнованным: большими карими глазами он уставился на старую чёрную дверь и дрожал вовсе не из-за холода каменного подвала, а из-за бурных эмоций. Хладнокровность и стойкость — эти два качества составляли сейчас мою маску, с которой я глядел то на брата, то на дверь.

Дверь, которую нельзя было открывать.

— Ты уверен? — даже обладая большой терпеливостью, я не дождался ответа и попробовал другой вариант: — Что... они говорят?

Никогда я не спрашивал про его голоса так прямолинейно. Всегда старался избегать этой темы, а если что и беспокоило Эфана, то тот сам мне всё рассказывал, а тут... всё же дело обстояло куда серьёзнее, чем я думал. Или надеялся. Так глупо и бессознательно, аж противно стало.

Дьявол.

— Надо открыть, — вдруг заспешил Эфан, но через секунду застыл возле замка двери и бесспомощно опустил плечи. — У меня не получится... я слишком плохо владею магией. Да и перчаток нет.

— У меня есть, — я самоуверенно подошёл к нему и, надев перчатки, произнёс заклинание: — Аперта¹.

Дверь с тихим щелчком отворилась. Ощущение интереса и расследования тайн — вот что нас обоих посетило в этот момент. Страх смешался в крепкий сироп с любопытством, сердце в груди застучало быстрее от возбуждения, каждое прикосновение, каждый шорох и вдох чувствовался так остро и близко, что всё не казалось реальностью, а неким волшебным миром, полным красок и красоты. А ещё мрака и ужасов: в темноте открывшейся комнаты так и казались чьи-то силуэты, тени и кровавые руки, что тянулись меня задушить. Душить, душить и душить. Не оставить воздуха. Отравить лёгкие. Насладиться смертью. И безумно, безумно смеяться...

Во тьме все демоны не дремлющие.

Я мотнул головой от наваждения и пригляделся, хотя различить смог только гладкие каменные стены небольшого помещения и книгу, лежащую на деревянном аналое. Абсолютно чёрная, старая, но сохранившая свой величественный вид, с алым драгоценным камнем посередине, что зловеще освещал комнату, — это была Тёмная Книга. Рукопись, в которой были собраны все сведения о тёмной магии, все заклинания, все тайны. Всё о Тьме.

И эта рукопись — зло в самом чистом виде.

— Не понимаю, почему Тёмная Книга здесь находится, — в недоумением нахмурился я, в волнении сжимая локоть брата. — Нам всегда твердили, что она пропала... но зачем она здесь, в нашем доме?

— Она говорит со мной, — вновь странно прошептал Эфан, заворожённо глядя на кожаную обложку рукописи. — Она гордиться моей смелостью и очень рада, что я наконец нашёл её...

— Как книга может быть рада? — отопорел я, во все глаза смотря на него и не веря ушам.

— Голоса... — мальчик на секунду снова зажмурился. — Я столько мучился с ними, но теперь поверить не могу, что они привели меня к... тьме.

Меня пробила дрожь. Ужас холодным потом пробежался по спине — так осознание только что сказанных слов вонзилось разум. Эфан — самый добрый человек, которого я знал... как его голоса могли привести к самому настоящему злу? Что здесь было не так? Или что-то не так было в самом Эфане?

Мне вдруг стало страшно. Так страшно и больно, что дышать отравленным темнотой воздух оказалось невозможно, а находиться в этой комнате, полной тёмных сил, — и подавно. Я чувствовал, как нечто потустороннее просачивалось в кожу, впитывалось в каждый мой волос, дышало моими лёгкими и стучало в сердце, перекачивая чёрную кровь.

Демоническую.

— Н-нужно уходить отсюда, — теряя самообладание, тихо проговорил я, точно враждебные духи могли услышать меня. — Нам нужно...

Я не успел договорить, как Эфан,  дёрнувшись, неожиданно быстро коснулся Тёмной Книги и закричал. Резкий всплеск магии — тьма вышла то ли из Книги, то ли из тела моего брата, и заполнила всю комнату. Куда ни глянь, всюду она — точно оказался внутри собственного сознания. Внутри самого себя. Нечто колючее касалось кожи, что-то поцарапало щёку, пульсация содрагала тело, в ушах стоял жуткий шорох чьих-то голосов, пахло чем-то горелым и гнилым, чёрный песок обволакивал со всех сторон — я словно оказался в море и захлёбывался чернильными водами. Или уже захлебнулся? Ведь вокруг — дно. Страшное, густое, смертельно опасное. Здесь нельзя долго находиться — иначе смерть.

Смерть, смерть и смерть.

Так страшно. Никогда так не было страшно. И одиноко. Где же Эфан? Что с ним стало? Откуда здесь появилась Тьма? Мне вдруг до смерти захотелось увидеть его и обнять, успокоить, сказать, что всё с ним хорошо и что он со всем справиться, а я ему обязательно в этом помогу и не буду больше никогда от него отворачиваться или пренебрегать его проблемами. Он — мой брат. И я должен заботиться о нём, как о брате, а не вести себя как последняя сволочь.

— Эфан? — не твёрдо стоя на ногах, я сделал шаг вперёд, выставив перед собой руку. — Эфан? Где ты, братик?

Через несколько секунд пальцы наконец наткнулись на знакомую гладкую кожу — и в тот же миг тьма резко исчезла, а вместе с ней и запах, и голоса... точнее крик. Только сейчас я осознал, что всё это время Эфан кричал — приглушённо и с такой болью, словно его убивали и перерождали в нового человека. В существо. Демона. Возможно, он и выглядел немного изменившимся, но вокруг было всё так же темно, поэтому я не смог его чётко разглядеть. Да и некогда — надо было срочно выбираться отсюда.

— Тоал... — слабо прошептал мальчик, пытаясь взглянуть на меня.

— Я тебе помогу.

Я взвалил его хрупкое тело на себя и как можно скорее вышел из зловещей комнаты, напоследок взглянув на Тёмную Книгу и закрыв за собой дверь. И как раз вовремя: в конце коридора вдруг появилась мать вместе с отцом, который хотел уже начать нас ругать, но в этот момент Эфан потерял сознание и свалился с меня на пол. Совершенно забыв обо мне, родители в тревоге подбежали к нему, осмотрели, хотели привести его в чувства с помощью магии, но Эфан не приходил в себя, словно умирал внутри и давал возможность занять место в его теле другой его сущности — чужеродной, злой и жестокой.

А ведь так оно и оказалось.

_____________
¹ Aperta — от лат. «открыть».