5. Долина алой истины

Правитель

— Итак, бедные студенты, найдётся ли среди вас такой умник, что расскажет о самом первом заклинании?

Юрим Фейм, словно ему было слишком скучно стоять на месте, расхаживал вдоль парт, в три ряда протянувшихся перед ещё чистой доской. Сегодня его длинные волосы оказались не в таком хорошем порядке, как вчера, точно он наспех завязал их в хвост после крепкого сна, зато чёрная рубашка, одетая под белый пиджак, была тщательно заправлена в брюки, подгнутые снизу. Мне, собственно, было до лампочки, как выглядел преподаватель, главное, чтобы он отлично знал свой предмет и мог донести до нас всю самую нужную информацию.

— Это заклинание о том, как уничтожить всю Нечисть вокруг тебя на сто метров. Заклинание Перцаедо¹, — встав из-за стола, вызвался ответить Эфан, как всегда сидящий рядом со мной. — В те далёкие времена, когда Маги ещё только появились, было уже полно Нечисти, поэтому Виктору Блэйку пришлось использовать это первое в истории заклинание.

Юрим одобрительно кивнул головой, но его взгляд говорил о том, что это не совсем то, что он хотел услышать.

— Верно, мой бедный коллега, но это именно то, чему вас учили в школе по истории заклинаний. Тогда действительно было уже много Нечисти, ещё более безумной и жаждущей крови, но всё же какое на самом деле было самое первое заклинание?

Все впали в ступор, в том числе и я, ведь никто из нас специально не заглядывал в другие учебники по истории, чтобы узнать как можно больше информации: для поступления в Академию требовались иные навыки, а также отличная сдача экзаменов.

— Что же, никто не знает? — не терял надежды Юрим, оглядывая нас. — Ну же, шевелите мозгами, бедолаги! У вас же больше трёх извилин, раз вы поступили сюда! Так давайте, друзья по несчастью, докажите мне это!

Усталость и сонливость после вчерашнего праздника не давали мне быстро соображать и что-либо находить в своей памяти. Мы легли в пять утра, если не позже, а вставать надо было в семь, после чего нас ждал лёгкий завтрак и часовая пробежка вокруг величественной Академии, ярко блестящей золотом и бронзой в лучах раннего солнца. А в девять — уже начало занятий, поэтому к этому времени уже все устали и хотели спать. В том числе и я.

Дьявол.

Не сказать, что я жалел, что согласился пойти с Сандрой на вечеринку. Как-никак, а любителей нашей музыкальной группы стало больше, а список моих знакомых ещё длиннее, однако среди них ярко выделялись имена Сандры, Луки, Феркада и Рени. Особенно Рени. Её наглость до сих пор билась об стенку моего льда, заморозившего все чувства, а её сегодняшнее движение по горлу утром в столовой с намёком меня убить лишь сделало слабую трещину, но ничего более. Меня так легко не вывести из себя, нет. Уверенность в победе — вот что всегда двигало мной. И Рени тоже. Но кто из двух правителей будет сильнее?

Ведь в конце мира существовал лишь один трон для одного властелина. А вот кто им будет — вопрос вечный.

— Делериус², — встал Феркад, чем привлёк всеобщее внимание.

— Верно, умник, — подмигнул Юрим. — Знаешь ли ты историю этого заклинания?

Феркад не секунду улыбнулся той самодовольной улыбкой, которой его сестра сражала всех наповал.

— Да, все мы знаем, что в те времена было много Нечисти, но только появившиеся Маги ещё толком не разобрались в том, кто такая Нечисть, которая уже на тот момент испугала очень многих людей. Тогда и появились понятия о вампирах и оборотнях, хотя Нечисть, конечно же, намного хуже. Простолюдины начали сходить с ума от страха и ужаса, а Магам, чтобы их хоть как-то спасти, ничего не оставалось делать, как применить это первое заклинание, стирающее нужную часть памяти.

— Отлично! Не даром Грейравен славится умом! — похвалил Юрим и, встав рядом с Феркадом, хлопнул его по плечу. — Но скажи-ка мне, серый умник, откуда ты узнал эту информацию?

Серые глаза парня потемнели то ли от мрачных мыслей, то ли от неприятных воспоминаний, но он ничего говорить не стал, лишь быстро сел обратно и на секунду странно покосился на своего соседа по парте, которого вчера я на вечеринке не видел, ведь сейчас урок был только для первокурсников. Зато здесь была Сандра, что-то увлечённо читающая в учебнике, и близнецы, севшие позади меня с братом и так и наровившие в нас чем-нибудь ткнуть. Удивительно, но сейчас они вели себя куда более тихо, чем всегда — и на них сказалась бурная ночь, а затем и тренировка утром.

— А зачем вы нас спрашиваете про первое заклинание? — Артур Вагнер первый потерял терпение. — Как нам это пригодится в борьбе с Нечистью?

— О, дорогой мой бедный студент, — повернулся к нему со спокойным лицом Юрим, — если вы считаете, что работа Охотника или Воительницы заключается лишь в том, чтобы убивать Нечисть, вы глубоко ошибаетесь.

— Я никогда не ошибаюсь! — напыжился, как молодой петух, Артур. — Отец сам мне говорил, в чём заключается моя будущая работа!

Мужчина усмехнулся и неспешно двинулся к доске вдоль парт:

— Забавно, если учесть, что ваш отец никогда не учился в Академии Огня и Света, в отличие от меня. И я прекрасно знаю, что убивать Нечисть — не самое главное.

— Конечно, ведь самое главное — это преподавать, — решил поиздеваться над преподавателем Артур, а вместе с ним засмеялись ещё несколько человек.

Юрим с улыбкой на губах покачал головой, из-за чего его волосы растрепались ещё больше.

— Я преподаю вот уже почти десять лет, ведь именно столько лет назад я закончил свою карьеру Адского Охотника. И, что самое главное, успешно её закончил, а в данном контексте это стоит воспринимать так, что я дожил до своих сорока трёх лет. А это ведь умудриться надо, заметьте. Так что не вам, Артур, знать, что самое главное в этой столь опасной профессии.

— А что же тогда самое главное? — прежде чем Артур что-нибудь ляпнул со злости, захотелось выяснить мне.

— О, ответ на этот вопрос придёт чуть позже, — хитрым тоном ответил Юрим и добавил, заметив моё неверие: — но он обязательно будет, не переживайте, мой дорогой бедный коллега. Возможно, просто не сейчас. И не здесь. И не от меня.

— А от нас самих? — с романтизмом предположила вдруг Сандра, которая, как оказалось, слушала разговор, а не только читала книгу.

Мужчина рассмеялся, присев на свой учительский стол.

— Кто знает, и такое возможно.

— И всё же, — начал Эфан, подняв руку для привлечения внимания, хотя его ангельский голос и без того завораживал всех присутствующих, — зачем вы спросили, профессор Фейм, про самое первое заклинание?

Но в этот раз Юрим не спешил с ответом. Он обвёл нас долгим взглядом потемневших золотых глаз, словно лучи солнца нападали на тяжёлые тучи, проверяя их на прочность, — вот так и преподаватель выяснял, сильны ли мы внутри, чтобы поведать нам истину, или лживы, чтобы прикрыть свою слабость. Каждый из нас хотя бы раз создавал образ того, каким человеком хотел бы стать, но вот именно, что это всего лишь только образ — на один, на два дня, но не на всю оставшуюся жизнь. Прийти к такому идеалу — вот тайная цель каждого человека. Но стать таким за секунду — лишь самообман, от которого стошнит дохлыми бабочками. Маска лживого человека, решившего прикрыть свою ничтожность короной из пыли. Хлоп! — и одно неудачное движение, слово или чувство превратит его самого в пыль. Вот так легко и просто.

Много ли среди нас ходили с такими масками? Да тысячи. И целым звёздным водопадом падали изо дня в день со своего хрупкого трона обратно в грязь, обратно в кровь и в слёзы.

«Живи так, будто ты мёртв. И умирать и вправду станет легче»

— Правда, — наконец произнёс Юрим, написав это слово на доске гармоничным почерком. — Вы должны знать правду. Мой вопрос показал, что далеко не все из вас, а точнее только один ответивший бедолага, знают, какое на самом деле было самое первое заклинание. И вы совершенно в этом не виноваты, мои горемыки, и учебник, по которому вы раньше учились, или учитель, у которого вы раньше тоже учились, не виноват. Никто не виноват — просто такова настоящая история, которую Магистры захотели слегка изменить и пичкать учеников иными знаниями. История — хрупкая вещь. Она как писатель, которого очень многие читают, но если он умрёт, то никто не узнает подлинного продолжения, а завистники смогут без проблем поменять всё что угодно в книге или написать своё продолжение. А если умрут читатели — некому будет знать историю. И так по кругу: всё зависит друг от друга, но люди — сейчас я говорю о всех двух миллиардах человек — всегда думают, что могут контролировать историю: там изменить, тут замазать, здесь забыть, чтобы скрыть позор, и так далее. И очень много подобных «исправлений» в этой истории, в том числе и у истории Магов. Знать правду и быть немного выше, чем все остальные Маги, — вот что ещё делает вас, бедолаг, Охотниками и Воительницами. Вы должны знать правду, иначе вас история никогда не запишет в свою летопись, а перечеркнёт, скомкает и выплюнет в пустоту. А от вас не должна остаться пустота, верно? И ни от кого-либо ещё, ведь сколько бы людей ни родилось, сколько из них поистине становятся известными на весь мир? Единицы. А вдруг из вас найдётся один такой?

Я невольно посмотрел на брата. Вот он — человек, который по-настоящему мог прославиться на весь мир. Его внешность, голос, чистая душа, доброе сердце — всё говорило о том, что он ангел во плоти, спустившийся на землю, чтобы оставить свою буквицу на паргаменте общечеловеческой судьбы. Вот только эта земля очернила его, вонзило ядовитые зубы в шею, чтобы отравить столь юное тело Тьмой. Бесконечно долгий крик брата в крошечной темноте до сих пор преследовал меня в кошмарах, ведь после той ночи Эфан стал обладать тёмной магией...

«Ангела вымазали в грязи. Теперь от его крыльев летал лишь пепел. А что осталось от его души?»

— Но зачем Магам изменять историю про самое первое заклинание? — наконец разрушил задумчивую тишину я. — Ведь Перцаедо так же сильно, как и Делериус.

Юрим тут же обратил на меня внимание.

— Вот, правильный вопрос! Всё дело в том, что Маги в те времена брали деньги у простолюдинов за то, чтобы им стёрли память, шантажировали их, порой даже издевались или стирали всю память, чтобы иметь при себе, так сказать, «игрушку», а не настоящего человека — это была идея Киллиана Сайлеса, естественно. Совсем не благородно, как мы все считаем себя, верно? Но тогда это считалось нормой, но Магистры решили изменить эту часть истории: всё-таки подвиг о том, как Виктор Блэйк спас целый город от нападения Нечисти заклинанием Делериус, звучит куда более гордо, чем обычный бизнес на магии, согласны? И поверьте, коллеги-горемыки, в настоящей истории можно найти много подобного, что в будущем прикрыли «хорошими» поступками. А теперь представьте, бедные дети, что почти каждый из вас до этого дня шёл по белой дорожке, что лежала прямо на трупах, мошенничестве, лжи и всём том зле, что творили наши с вами предки, но белоснежный шёлк резко кончился, и теперь перед вами — долина кровавой истины. И вопрос всего лишь один: готовы ли вы принять её?

Я был готов.

Я сломаю себе рёбра, вырву себе хребет, сдеру с себя кожу, но всегда буду идти к истине, даже смотреть на неё придётся пустыми глазницами. Чего бы мне это ни стоило. Знать всю правду или погубить её — таков выбор человеческий и итог. Ни свернуть, ни найти третий выход, ни изменить дорогу — ничего. Человечество всегда игралось с правдой: власти что-то скрывали от простого народа, секретные книги хранились в не менее секретных местах, целые библиотеки сгорались для того, чтобы изменить одну истину на другую, но что из них на самом деле верно? Где правда подлинность, а где лишь очередная паранойя ещё одного человека, возомнившего себя более могущественным и умным, чем все остальные? Пирамиды, остров Пасхи, Атлантида, Бермудский треугольник, Башня Дьявола и даже сам Гитлер представляли собой одну сплошную загадку, а мы, простой люд, считали, что правду о них знали только власти или учёные. Но так ли это на самом деле или те всего лишь обводили нас вокруг пальца просто потому, что и сами ничего не знали?

Никому ведь не понять, что происходило в мире на самом деле, но находиться всем вместе в одном мраке легче, чем каждому в одиночке. Однако выбраться на свет из этой темноты сложнее.

Найти путь из тьмы — вот что трудно. А спуститься на дно всегда можно успеть.

— Профессор Фейм, можно вас на минутку?

В проёме двери появилась голова Илайн, которая странно покосилась на меня с Эфаном, но быстро забыла о нас, когда вернулась обратно в коридор вместе с нашим преподавателем по заклинаниям.

— Наверняка о Гризеусе у него хочет что-то спросить, — тут же заговорил с неприязнью в голосе Артур.

— Подозреваешь, что профессор Фейм его украл? — спросил кто-то из Уайтхорса.

— Подозреваю, что это кто-то, кого не было на вечеринке первокурсников либо же кто-то из второкурсников, — Артур обвёл нас типичным взглядом человека, всегда считавшего себя выше всех.

— Тебе эту идею твой папаша подкинул? — хихикнул Лем.

— Или у тебя самого мозгов хватило, чтобы до такого догадаться? — подхватил со смехом Вэл.

— Это может быть кто угодно, а также не стоит забывать о том, что это мог сделать кто-то вне Академи, — согласился с ними Эфан, не дав покрасневшему от ярости Артуру унизить моих друзей. — И подозревать всех бессмысленно: это лишь посеет между нами вражду. Преподаватели сами во всём разберутся.

— А что ты предлагаешь нам делать, раз такой правильный? — скривил своё пластичное лицо Артур. — Просиживать штаны, пока у кого-то в руках Гризеус? Это ведь величайшее оружие всех времён! Ешн не до конца известно, на что ещё этот меч способен! Вон, твой братик наверняка знает, — и усмехнулся, словно то, что я оказался в Блэквульфе, делало нас друзьями, тогда как Артур мне с самого начала не понравился.

Мерзкий тип.

— Я тоже Блэйк, — напомнил Эфан без всякой обиды. — И тоже много что знаю о Гризеусе.

— Но зачем кому-то нужен этот меч? — Феркад озвучил всех мучавший вопрос. — И ещё так странно вышло: похититель как будто специально дождался, чтобы церемония распределения на факультеты полностью прошла, чтобы потом украсть меч. А почему он этого не сделал раньше, к примеру, летом? Значит, похититель не знал, где находится Академия, потому что она хорошо замаскирована и так просто сюда не попасть. Выходит, предположение о том, что это кто-то из первокурсников, звучит не так уж и бредово, как могло показаться на первый взгляд.

В кабинете все тут же начали между собой перешёптываться и выдвигать свои теории, пока самые смелые или самые умные решили найти ответы на вопросы всем вместе.

— Но с другой стороны, почему не украсть позже? — предложил я, неосознанно трогая кольцо в ухе. — Вдруг просто кому-то из преподавателей или из студентов приказали принести Гризеус, ведь сейчас активно ходят слухи о революции против нашего короля. Так вдруг меч нужен для этого?

— Ага, то-то Ориан такой бессмертный, что его нужно убить именно Гризеусом, раз он даже не стареет! — рассмеялась Сандра, которая явно хотела разбавить ситуацию юмором.

— Позже украсть было бы труднее, а так вечеринка — отличное прикрытие по-тихому, без свидетелей, чтобы украсть Гризеус, — заверил нас железной логикой Феркад. — В другое любое время в коридорах и в Зале Трёх Факультетов ночью могут ходить преподаватели или студенты, несмотря на запрет.

— Значит, я оказался прав, — гордо выпятил грудь Артур, делая из себя крутого. — Мой папа быстро найдёт того, кто украл, я уверен.

— Если это всё же кто-то из студентов, то Гризеус может храниться у кого-нибудь в комнате, — заметил я, невольно заинтригованный всем этим хаосом.

— Именно, — поддакнул Артур. — Ты не замечал у своего соседа чего-нибудь острого и красивого, а, Феркад Вандейл?

Все посмотрели на этого худого с растрёпанными русыми волосами паренька, который усердно пытался прикрыть свой длинный тонкий шрам на шее, что теперь был виден из-за чёрной рубашки, тогда как вчера был прикрыт воротником белого свитера. Феркад на миг испугался, но уже в следующую секунду привычно нахмурился.

— Урен здесь не при чём.

— Но он вчера не был на вечеринке, заметьте, — как можно громче сказал Артур, чтобы привлечь внимание всех к черноволосому смуглому парню, что молча смотрел на всех нас голубыми глазами.

— Это не делает его сразу самым главным подозреваемым, — недружелюбно отрезал Феркад, отдёрнув рукав серого пиджака с эмблемой ворона напротив сердца.

— Почему же? — нагло ухмыльнулся Артур. — Он единственный, кто не был на вечеринке и имел все шансы пробраться в Зал Трёх Факультетов и украсть Гризеус.

Все смотрели на Урена, но тот угрюмо молчал, однако не из-за страха того, что его и вправду во всём обвинят, — скорее, он просто не видел смысла возражать против всего, что говорил Артур, ведь тот всё равно найдёт способ, как бы загубить человека. Жили в мире такие люди — как родились гнилыми, так и не менялись до конца своих дней. И свет не проникал в их заваленные дерьмом сознания, в которых мухи никогда не видели солнца и лишь бесконечно долго метались в темноте, пока сердце-смерть записывало на чернильную доску очередного униженного человека. Такие люди не знали пощады и прекрасно разбирались во лжи, дабы затронуть те чистые нитки разума, которые бы другие люди никогда не стали бы тревожить.

Но грязи всё равно куда литься — лишь бы испачкать как можно больше.

— Но это был не Урен, — пытался убедить нас Феркад, который уже терял терпение. — Когда я вернулся обратно в комнату, он крепко спал.

— Это ничего не доказывает, — упрямо гнул своё Артур. — Тебя не было несколько часов, а за это время твой сосед мог хоть сотню раз успеть украсть Гризеус.

— Артур, перестать, пожалуйста, — тепло попросила его Сандра, широко улыбнувшись. — Я уверена, среди всех присутствующих никто не крал Гризеус, в том числе и Урен.

Артур нервно рассмеялся:

— С чего такая уверенность, милочка?

— Она тебе не милочка, — резко заступился за неё я, встав из-за стола. — С чего в тебе такая уверенность, чтобы всех подозревать? Ведь заметь, что со стороны так и чувствуется, что ты хочешь прикрыть то, что это ты украл Гризеус.

На секунду все утихли, даже близнецы, бурно обсуждающие какого-то нарисованного типа в учебнике, и уставились на нас в ожидании.

— Я? — вскочил со стула Артур. — Да если бы он мне был нужен, я бы уже давным-давно попросил бы папу принести его мне!

— Значит, ты не отрицаешь, что это был ты?

Лицо моего собеседника стало пунцовым.

— Ещё как отрицаю!

— А меч, который ты хотел попросить у своего отца, нужен тебе для того, чтобы убить короля? — решил я проверить свою теорию.

— Я на стороне фюрера и никого больше, — с чётким немецким акцентом произнёс Артур. — И тебя за такие слова мой папа быстро вышвернет из Академии!

— Лучше бы он тебя вышвырнул, недоумок, — совершенно спокойно ответил я, делая вид, что не замечал беспокойный взгляд Эфана и его знак мне быть тише. — То, что ты сыночек директора, не делает тебя самым главным, и уж точно не наделяет полномочиями всех подозревать.

Артур ткнул пальцем в мою грудную клетку.

— Я всё расскажу отцу! Я обязательно о тебе ему расскажу! Я...

Я схватил его руку и опасно выдернул. Одно лёгкое движение — и кисть может быть уже сломана.

— Засунешь свой поганый язык себе в задницу, — хладнокровно закончил я за него. — И если тебе ещё раз захочется вытащить его оттуда и всем указывать...

— Прекратите. Оба.

Юрим явился как раз вовремя, иначе бы Артур наверняка захотел бы оставить под моим глазом синяк, если бы у него это получилось. Никогда я не начинал драку первым — лишь побуждал противника на первый удар, но не больше. Полное равнодушие ко всему этому слишком мешало для начала действий — пусть это сделает кто-то другой. Мне было всё равно на обвинения Артура, на то, как именно он назвал Сандру, и что он думал о молчаливом Урене, я просто хотел, чтобы он перестал себя вести, как король, потому что к этому титулу стремился я сам, и уже одной Рени на пути мне хватало. А Артур слишком слабый противник — лишь умел распушить свой хвост, но клюв и когти слишком тупые, чтобы покалечить противника и тем более его победить.

Так мир и делился на слабых и сильных: те, которые не могли защитить даже себя, и те, кто стремился вперёд через все преграды.

— А теперь скажите мне, непослушные дети, прав ли я, что ваша несостоявшаяся драка была из-за пропажи Гризеуса?

— Да, — признал я, видя, что Артур не собирался отвечать.

— Что же, надеюсь, вы понимаете, что влезать в это дело студентам запрещено? — Юрим вздохнул на наши утвердительные кивки. — Хорошо, преподаватели сами во всём разберутся, можете не беспокоиться.

— Профессор Фейм, — поднял руку Эфан, когда я с Артуром уселись по своим местам, а близнецы начали восхищаться моим поступком, — а разве нельзя воспользоваться заклинанием специальным для того, чтобы узнать, кто украл ночью меч?

Юрим на секунду нахмурился, словно не самая хорошая мысль пришла ему на ум, но уже в следующий миг снисходительно улыбнулся.

— Вот вы, Эфан, и покажите своим непонимающим однокурсникам, что это за заклинание.

Эфан бросил на меня странный взгляд, но не стал сопротивляться и походкой эльфа подошёл к преподавателю, который дал ему перчатки.

— На чём именно нужно показать? — непринуждённо спросил мой брат, надевая аксессуар.

— Да хоть на этом столе, — махнул рукой мужчина.

— Праэтеритум³.

Эфан грациозным движением коснулся деревянной поверхности стало и медленно поднял свою руку. В воздухе через мгновение появилось множество серых пылинок, точно нам показывали фильм: вот Юрим написал нам на доске на заднем фоне слово «правда», вот он то уходил, то снова приходил и начинал мерить свободную площадь шагами — это оказалось всё то, что произошло за весь час урока. Звука в этой серой трансляции не было, но развидеть губы вполне оказалось возможным, чтобы прочитать по ним. Всё это происходило до самого конца, пока всё не остановилось на том, как сейчас было, и пыль не исчезла.

— Потрясающе, Эфан! — одарил его короткими аплодисментами Юрим и повернулся к нам лицом. — Это заклинание требует довольно много сил и концентрации, но этому бедолаге всё удалось провернуть просто идеально! Я бы даже так не смог, но вы молодец, Эфан, — снова посмотрел на моего брата преподаватель. — А что до вашего вопроса... то ничего не удалось выяснить.

— Как это? — успел первым спросить Феркад.

Юрим Фейм обвёл нас взглядом, говорящим о том, что дела очень плохи.

— Гризеус не украли. Он сам исчез во Тьме.

_____________
¹ Уничтожить (лат.)
² Стереть (лат.)
³ Прошедшее (лат.)