4. Соперничество добром не кончится

Правитель

В час ночи меня разбудил чей-то крик.

В голову тут же пришла ассоциация с тем, что произошло на пароходе, когда Норан взял в заложницу какую-то девушку. А сейчас эта же девушка оказалась прямо перед моим лицом, вот только кричала не от неожиданности, а от радости.

— Просыпайтесь! Скорее просыпайтесь! — трясла она меня за плечо, а затем пошла будить Эфана. — Просыпайтесь, иначе всё проспите!

— Что проспим? Что случилось? — встревожился Эфан, протирая глаза, чтобы хоть как-то привести ясность в голову.

— Вам что, ничего не рассказали? — забеспокоилась в свою очередь незваная гостья, отчего её итальянский акцент стал сильнее. — Тем более просыпайтесь!

— Зачем? — пытался хоть что-то добиться от неё мой брат, на что она только энергично захлопала в ладоши.

— Тогда это для вас будет сюрприз! Пошли!

— Никуда мы не пойдём, — отрезал я, на что незнакомка наконец снова обратила на меня внимание.

— А ты возьми гитару! Будешь развлекать нас музыкой!

Только встав с кровати, Эфан застыл.

— Посреди ночи? Это же против правил.

— Сегодня ночью всё можно! — заверила нас девушка. — Так что не будьте такими занудами и идём!

И широко раскрыв нашу дверь, она встала в коридоре, вынуждая нас с братом быстрее переодеться и с гитарой под руку всё же пойти за ней: любопытство сейчас оказалось заразительным чувством. Снаружи оказалось темнее, чем в комнате, потому что тут не было ни единого окна, лишь двери с металлическими табличками и статуя рыцаря в самом конце. Я поёжился от холода и пожалел, что не надел ничего сверху кроме своей белой рубахи, ярко выделяющейся во всеобщей темноте. Эфан оделся так же, как и я, только брюки были в клеточку, а рубаха бледно-жёлтого цвета.

— Идём! — махнула рукой незнакомка, но я вовремя схватил её за руку и остановил.

— Во-первых, прежде чем куда-то пойти, скажи нам хотя бы своё имя, — жёстким голосом потребовал я.

— Ох, простите! — ничуть не растерялась она. — Я Сандра Пачини. Вас как зовут, я знаю.

— По таблице узнала? — решил зачем-то уточнить Эфан.

— Разбойники сказали, — поправила его девушка.

— Наши близнецы? — удивились мы с братом.

— Вот и я не понимаю! Вы же с ними так хорошо дружите, то почему они вас тоже не позвали?

— Куда именно? — задал я вопрос таким тоном, что было ясно: я не в духе от этой новости.

— На вечеринку первокурсников! — казалось, ничего не заметила Сандра, хотя её внимательный взгляд, направленный на меня, говорил об обратном. — Пойдёмте скорее, как раз успеем к началу!

К началу мы не успели.

Когда мы пересекли Зал Трёх Факультетов и, оказавшись у жилищ второкурсников, зашли в чью-то комнату, там уже вовсю шёл праздник. Это меня поразило, ведь снаружи не было слышно ни единого звука, тогда как внутри стоял такой шум, смешанный с разговорами и смехом, что уж точно разбудил бы всех преподавателей. Но тут никто об этом не беспокоился, более того, здесь находилась Илайн, попивающая что-то в бокале и сидящая у окна, словно таким образом подпитывалась ночной энергией.

— Не бойся, Илайн нам сама всё разрешила, и это она поставила заклинание, заглушающее звуки, — заметила мой взгляд Сандра. — А если что-то пойдёт не так, то она готова нас прикрыть.

— Даже если из-за этого её выгонят из Академии? — не понравилась мне такая самоотверженность этой загадочной женщины.

— Да, — беззаботно подтвердила Сандра. — Но всё будет хорошо, я уверена!

— Мне твой оптимизм ни к чему, — я с мрачным видом скинул её руку с моего плеча, запомнив для себя, что эта особа любила всех касаться.

Но она мне нравилась, особенно тем, что тоже обладала гетерохромией, но только частичной: один глаз синий, а второй только такой частично, потому что половину занял тёмно-коричневый цвет, словно неровный край моря встретился с мокрым песком. Чёрные кудри до плеч, лёгкое платье, открывающее плечи, чернильные веснушки на тёмной коже щёк, какая-то руна на шее, небольшой рост и такая талия, из-за которой она казалась немного полной — Сандра была похожа на тот маленький цветочек, который носила сейчас за ухом. Она, как её ромашка, была одарена от природы небывалой душевной теплотой и романтизмом и могла покорить своей милотой кого угодно. Но когда растение срываешь — оно умирало.

Что будет с Сандрой, если её вырвать с корнем?

— Как вы сделали комнату такой большой?

Эфан рассматривал помещение, в котором кровати со шкафами и столами сдвинули в один угол, чтобы расширить место, однако оно всё равно казалось слишком большим.

— Соединили две комнаты в одну, — Сандра с восторгом показала на линию в потолке, где должна была быть стена. — Мой брат Лука ведь уже проучился первый курс, вот его и научили, как избавиться от стены, чтобы потом её благополучно вернуть на место.

— Да, это я такой крутой. Piacere di conoscerti!¹

К нам вдруг подошёл высокий мускулистый парень семнадцати лет с квадратным лицом. Бледный шрам пересекал его правый глаз, синий цвет которого удивительно красиво сочетался с тёмной кожей и чёрными кудрявыми волосами. Гигантской рукой он хлопнул меня по спине, которая чуть ли не сломалась от этого приветствия, и улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Позвольте у вас узнать, синьоры, вы те самые братья Блэйк, что играли на пароходе вместе с Разбойниками? — с лёгким азартом в голосе спросил Лука, махнув в сторону близнецов, самодовольно общающихся в окружении нескольких девушек.

— Да, ты прав, — с улыбкой кивнул мой брат. — Я Эфан, а это Тоал.

— Molto felice!² — энергично пожал наши руки Лука и кивнул в сторону моей гитары. — Сыграете?

— Но мы ведь только что пришли, — не разделял я его рвения.

— Так покажите своё появление эффектно! — засветилась идеей Сандра, сопровождая свои слова прикосновениями к нашим рукам. — Давайте, сыграйте! Будет здорово!

— А близнецы? — вспомнил я о наших друзьях, на которых был до сих пор обижен.

Лука быстро позвал их.

— Мы ничего с собой не взяли! — Лем поднял руки в знак невиновности.

— И мы ни в чём не виноваты! — заметив моё недовольное лицо, сделал тот же жест Вэл.

— Вы нас не пригласили и даже ничего не сказали про вечеринку, — словно отчитывая за плохое поведение, нравоучительным тоном сказал Эфан. — Это весьма не по-товарищески.

— Потому что ты слишком правильный, а Тоал не любит развлекаться, — с непривычной для него решительностью воспротивился Ловэль, сверкнув взглядом янтарных глаз. — Вы ушли в свою комнату и ничего нам не сказали, а мы подумали, что вы слишком заняты своими делами, чтобы пойти на вечеринку.

— Простые оправдания, ничего стоящего, — сухо сказал я. — Вы просто не хотели брать нас с собой, чтобы быть тут самыми крутыми.

— Ничего подобного! — Лем вдруг окинул всех возбуждённым взглядом. — Эй, ребята, хотите послушать самых горячих музыкантов?

— Я точно хочу! — мгновенно замахала рукой в знак согласия Сандра. — И Лука! И все!

— Тогда вперёд! — Вэл надел на голову своего брата железный тазик и вооружился китайскими палочками. — Вы с нами?

Мы с Эфаном переглянулись.

— Не зря же мы знаем, что вы из всего можете выкрутиться, — усмехнулся я, не видя смысла больше сопротивляться, и приготовил гитару.

— А то!

И мы начали играть.

Люди воскликнули в предвкушении, радостно приветствуя нашу группу «Calva», и запросили несколько самых понравившихся песен, которые мы играли на палубе «Огнесвета». Мы выполнили их просьбу, но вышло в этот раз не так красиво и мелодично, как в прошлый, ведь у Лема не было гитары, а Вэл вообще играл не на барабанах, а на голове своего брата. Поэтому всё медленно перешло к тому, что я стал играть один — наедине со своими чувствами.

А их — тьма.

Их — так много, что я даже не был уверен, что именно испытывал в тот или иной миг. Но музыка прекрасно передавала всю ту кашу, что варилась в котле моего сердца. Дребезжание струн — старый страх за себя, брата и близнецов. Страх остаться одиноким, страх потерять брата во Тьме, страх когда-то раз и навсегда поссориться с близнецами. Сильный удар по корпусу — убийство. Тихая, почти неслышная игра — пустота внутри, липкие мысли и нежелание становиться тем, кто ждал в конце моей кровавой тропы. Но я обещал себе больше никого из Магов или простолюдинов не убивать, а доказательство этого — наростающий темп мелодии, чёткий и быстрый. Разговор с братом, его поддержка и свет — всё это вырывалось вместе с музыкой, когда я перепрыгнул на лёгкие струны. Зажал гриф и ударил — признание. Нежелание превращаться в убийцу. Сопротивление собственным демонам.

Самому себе.

А дальше — последние аккорды, означающие то, что мне помогла забота брата, которому я только что посвятил эту мелодию.

Тот, кто дёргал меня сверху — был Эфан.

И когда я открыл глаза, закончив играть, то встретился с его пристальным взглядом, в котором он выражал всю благодарность мне. Пару секунд тишины — и помещение охватило столько аплодисментов, что у меня заложило левое ухо, на котором нагрелся металл кольца. И я не смог удержаться от гордости, ведь всё это предназначалось мне.

Мне, а не брату, как бы сильно я его ни любил.

Мне, мне, мне.

— Это было потрясающе! — набросилась на мою шею Сандра, а я в последний миг только и успел, так это уберечь от её рук свою гитару. — Splendido!³

— Вы тоже классно сыграли, — Лука потрепал по голове Ловэля и посмотрел на второго близнеца. — У тебя голова в порядке после такого?

— Не в первый раз, — слегка смущённо махнул рукой Лем и повернулся к зрителям. — Эй, хотите автограф?

Пару человек подошли к ним и, конечно же, к Эфану, божественный голос которого и в этот раз поразил публику. Но ко мне никто подходить не стал, разве что только Феркад, острой фигурой возникший рядом со мной.

— Здравствуй, — поздоровался он со мной. — Рени захотела познакомиться с тобой лично.

И только сейчас я заметил её, эту красавицу. Вблизи она оказалась даже выше, чем я, а её вид ещё более величественный и внушающий трепет: густые, тёмно-каштановые волосы, волнами окружающие её гибкую фигуру и сильные руки; ровные чёрные брови, крупные веснушки по всему телу, делающие её какой-то неземной, а будто из тёмных лесов, где жили фейри; талию стягивал широкий пояс, отчего создавался контраст широких плеч, прикрых рукавами-«крылышками»; широкие карманы дополняли чёрное с белыми цветочками платье. Рени была поистине великолепна, но высокомерный взгляд серых глаз пожирал всю твою смелость заживо. Но я не был из трусливых. Я был из тех, кто бессознательно хотел власти и не знал, чего внутри себя больше: тьмы или света.

И встретились правитель и королева.

— Тоал Блэйк, — решил всё же представиться я, не отрывая взгляда от самоуверенного лица Рени.

— Знаю, — властно сказала та. — И ты моё имя знаешь, и факультет. Меня волнует другое: как сильно ты похож характером на отца и собираешься ли ему сдавать то, что в Академии против правил устроили вечеринку, хотя это уже традиционный праздник.

Её слова меня оскорбили.

— Сдавать всех вас отцу я бы никогда не стал. И вовсе не из-за чувства долга или из-за того, что тут есть мои друзья, а просто потому, что это моя личная жизнь, и отцу совершенно не нужно знать, что я делаю ночью.

— А ведь Блэйки постоянно отличались дружелюбием и рассудительностью, а ты совершенно не такой, — с интересом следил за мной Феркад. — И Гризеус об этом прекрасно сказал, определив тебя в Блэквульф.

— Спасибо за очевидность, эльф, — грубо бросил я.

— Ты знаешь самого себя, поэтому тебе и очевидно, но мы с тобой знакомы всего один день, за который вряд ли можно сделать какие-то определённые выводы, если не внимательно следить и всё запоминать, — рассудил Феркад.

— Но если знать историю и знать про три могущественных древних рода, то ума тут большого не надо.

— Феркад — самый умный человек, которого я знаю, — быстро заступилась за брата Рени. — А ты всего лишь делаешь вид, что умный. Раз так было бы, то Гризеус определил бы тебя в Грейравен, а не в Блэквульф.

— Я и не претендую на роль «самого умного человека», — равнодушно пожал я плечами. — Просто вам обоим не следует делать из себя учёных.

— Следи за своим языком, Тоал, — твёрдо решила поставить меня на место Рени. — Не тебе указывать, что нам делать, не тебе. И никому.

Я спокойно выдержал её жестокий взгляд.

— Тогда зачем ты хотела увидеться со мной?

— Сыграем в шахматы, — она хитро усмехнулась на моё недоумение. — Ты посмел усомниться в моём уме, а я не позволю тебе считать, что ты тут самый умный и сильный. Никому не позволю.

— Хочешь, чтобы мы стали соперниками? — мои губы растянулись в едкой ухмылке. — Значит, так и будет.

— Эй, ребята, тут затевается что-то очень интересное! — позвал всех Лука, когда увидел, как Феркад раскладывал на столе шахматы, а я с Рени уселись друг напротив друга.

— Играем на время, чтобы было интереснее, — с полностью сосредоточенным лицом Феркад поставил рядом контрольные часы. — На игру даётся полчаса. Если до этого не будет сыграна партия, то тот, кто последний должен будет сделать ход, проиграет.

Молчать, сердце, молчать. Волнение — помеха для победы. А я должен победить. Должен победить эту заносчивую девчонку, которая ещё и посмела меня оскорбить.

И я беспощаден к своим врагам.

— Эй, Тоал, мы болеем за тебя! — кричали близнецы, толкаясь за моей спиной.

— Рени, мы верим в тебя! У тебя всё получится! — поддерживала мою соперницу Сандра вместе с другими девочками.

— Начали! — громко объявил Феркад и запустил время.

Играть в шахматы намного сложнее, чем играть на гитаре. И тем более в шахматы на время.

Играя за белых, я начал партию уверенно и быстро, но каждый новый ход Рени ставил меня в тупик, заставляя всё дольше и дольше думать, тогда как время и без того поджимало. Но ни страх, ни волнение, ни злость не смогли просочиться сквозь глыбы льда. Трещины — отпечатки ударов судьбы — не были столь широки и глубоки, чтобы эмоции имели возможность сожрать мой чистый рассудок. Я абстрагировался от реальности и наблюдал за всеми сквозь свою хрустальную камеру. Я смотрел на них и хотел смеяться, но лишь давился замёрзшими бабочками, деградировавшими обратно в кокон, сотканный из иния и плесени.

«Бездушно и мертво — так ты катаешься в метро... так ты живёшь»

— Не проиграй.

Но даже напутствие Илайн, как всегда бесшумно появившейся рядом со мной, не даровало мне победу. Ход королевой — и Рени, сама как королева, ликовала над выигранной партией, если так можно назвать её самодовольное лицо и полный вызова взгляд.

— Один ноль в пользу Рени! — счастливо подвела итог Сандра, прыгая вокруг победительницы.

— Шахматы не показатель ума, — равнодушно принял я свой проигрыш, тогда как внутри так и скрючивались от ярости грязные черви. — Так что наша с тобой игра не меняет моего мнения.

Рени лишь веско вздёрнула тонкую бровь.

— Ах, вот как. Знай, я о тебе такого же мнения, что и до игры: ты лишь самонадеянный дурак, не признающий очевидное. И ты настолько глуп, что уже наверняка отмахнулся от этого факта.

— Верно, ты угадала, — сдержанно отреагировал я на подобное унижение. — Потому что это совершенно не так. Я не дурак.

— Да ты дальше своего носа не видишь, — нагло усмехнулась девушка, закинув ногу на ногу с таким видом, будто никто главнее её тут не существовало.

— Ещё как прекрасно вижу, — я показал пальцем на Феркада, с хмурым лицом наблюдавшим за нами. — Просто это он научил тебя играть в шахматы, сама бы ты этому никогда не научилась.

— Ложь, — махнула рукой Рени, но я заметил, как в её взгляде вспыхнул гневный огонь.

Я холодно улыбнулся.

— Раз так, то докажи это завтра в нашем новом соперничестве.

— В чём я должна ещё раз тебя выиграть? — с лёгким пафосом спросила Рени.

— Пусть будут загадки, — предложил Лука, пока все остальные заинтригованно слушали наш спор.

— Да, я согласен, — кивнул я головой, пока никто не предложил что-нибудь другое.

— Хорошо.

Мы с Рени пожали друг другу руки, после чего она тут же ушла, видимо, просто не вынося моего общества. И люди тут же продолжили веселиться, пока было ещё спокойное время перед страхами, кровью и войной.

Королева

Да он мерзавец! Самый настоящий мерзавец! И зачем я вообще захотела с ним познакомиться лично? Это было такой большой ошибкой! Да и сама идея сходить на вечеринку к Луке тоже была плохая, особенно если вспомнить, что праздник в честь первокурсников, ведь впереди у них будет очень сложный год. Ещё утром я возмущалась, почему это вечеринка только для первокурсников, но когда сегодня получила своё расписание, то поняла, что жизнь второкурсников была и вправду легче.

А всё почему? Потому что впереди нас могла ждать верная гибель.

Последний экзамен у Бездны — дыры в земле, откуда в ночь Хэллоуина вылезала всякая Нежить, — мог стать последней точкой в нашей летописи жизни.

Да, меня это пугало. Но куда больше меня пугало оставить брата вновь одного, но в этот раз не на год, а на всю оставшуюся его жизнь. А будет ли его жизнь без меня длинной? Да, меня пугал ещё и тот вариант, что Феркад после такого мог снова захотеть покончить с собой.

Вот только в этот раз не промажется.

Однако самое главное во всём это было то, чтобы его не довели до такого состояния здесь, в Академии, особенно какой-нибудь там Тоал Блэйк. Ох, ну и гадкий же он! Как полностью испачканный в грязи кусок льда, вот только он не растает, нет, а станет крепче и больше, пока инеем не покроет всё вокруг, в том числе и живых людей. Всё было так хорошо до его прихода: Феркад даже улыбнулся на какую-то совершенно идиотскую шутку близнецов Лонг, а сама я такое веселье не испытывала со времён Рождества, когда Лука устраивал танцы и игры не тайно ночью в двух комнатах, а официально и во всей Академии. Ох, ну и умел же всё так здорово устроить этот итальянец! Вот только его сестра...

— И зачем ты вообще его позвала?

Мне не хотелось обижать своей жестокостью Сандру, которая тоже вышла из помещения, чтобы наверняка меня утешить. Сама я раньше не виделась с ней, однако Лука много что о ней рассказывал, когда мы ещё учились с ним на первом курсе. Хоть мы и из разных факультетов — я из Блэквульфа, а он из Грейравена — между нами каким-то образом созрела крепкая дружба, которой, пожалуй, у меня ещё ни с кем никогда не было из-за...

Нет, лучше не вспоминать о том месте, которое даже домом назвать язык не поворачивался. Лучше вырвать его из глотки, чем называть это домом.

— Он красиво играет на гитаре, — с придыханием ответила Сандра и смутилась. — А Эфан очень красиво поёт.

— Не могу с этим поспорить, как бы мне ни хотелось, но они мне оба не нравятся, — в презрении кинула я.

— Потому что они Блэйки, а ваши роды ещё с древних времён враждуют? — открыто спросила собеседница. — Если это так, то тогда понятно, почему между тобой и Тоалом созрел конфликт.

Я закатила глаза, не позволяя мыслям завладеть собой.

— Ты так и не ответила на мой вопрос.

— Почему же? Ответила, — так солнечно улыбнулась Сандра, что, казалось, осветила весь тёмный коридор. — Но если тебе этого мало, то тогда хочу сказать, что на вечеринках, которые устраивает мой брат, должны присутвовать все, потому что это невероятно весело! Лука заранее всё спланировал, но он совершенно не ожидал, что в этом году в Академии вместе с нами будут учиться настоящие музыканты! Поэтому я не стала его огорчать и привела их сюда, — она на секунду задумалась и махнула рукой в ту сторону, откуда мы недавно вышли, — точнее, туда.

— Что очень зря, — упрямо пыталась я её заверить.

— Почему же? — повторила она и хихикнула. — Ваша игра в шахматы сделала эту ночь ещё интереснее!

— Она и без этого была не менее интересная.

Сандра направила на меня пристальный взгляд и через секунду улыбнулась.

— Ну ты чего, amica?

— Подруга? — с чрезмерной важностью перевела я.

— Ой, да ладно тебе! — коснулась она моего предплечья. — Я ведь знаю, что Лука рассказывал тебе обо мне, а мне — о тебе.

— Это не делает нас подругами, мы сегодня с тобой впервые увиделись, — категорично отозвалась я, накручивая на палец волос.

— И что с того? Ты же мне нравишься! Ami-i-i-i-ca, — назло протянула Сандра, и её звонкий смех эхом прокатился по широкой лестнице.

— Тише! — шикнула на неё я, пытаясь закрыть её рот, но она тут же лизнула мне ладонь. — Эй!

— Вот видишь, ты сама громкая!

Её веселье оказалось заразительным — я и не заметила, как уголки моих губ потянулись вверх. Искра дружбы — вот что в этот момент возникло между нами: я ощутила это неожиданным всплеском тепла в груди, словно волна, нагретая на солнце, накатилась на тебя с головой. И выныривать не хотелось — нет, не умереть в этой воде, а обрести второе дыхание и познать новый мир, новые чувства, новую жизнь. Но получится ли?..

— Так что с тобой, amica? — не угомонилась девушка. — Ты ведь выиграла Тоала. Так почему же ты ушла?

Я и сама задавалась этим вопросом, но с другой стороны, что мне ещё оставалось делать? Остаться там и быть объектом всевозможных взглядов? Или слушать похвалу для Тоала и его группы? Или продолжать веселиться и быть в центре внимания, словно ничего и не произошло? Ну уж нет. И ведь ещё умудриться так надо было, чтобы с такого начать учебный год! А ведь первый курс прошёл просто шикарно: я стала самой главной в Блэквульфе, самой красивой, самой популярной, все обо мне сплетничали, возвышая меня на трон своего обожания. Ещё тогда была привычная закономерность, где новички ненавидели идти вперёд, а подражатели и углеродные копии веселились, истекая кровавой славой. И нет, это не слёзы — не стоило говорить о них, об этих жалких подтёках солёной воды. Человечество увидело свой конец, когда осознало — он будет только один.

И новая война — тому подверждение.

— Да, я выиграла Тоала, но... — волос каштановых волос раскрутился на моём пальце, что напомнило меня саму сейчас: ещё минуту назад была сильно напряжена, а сейчас как-то расслабилась. — Я не чувствую этой победы. Может, с кем-нибудь другим или в другой обстановке я бы и ощутила себя победительницей, но почему-то не с Тоалом, тем более он предложил мне новый спор.

Но Сандра мне ничего не ответила, что совершенно для неё не характерно: она внимательно смотрела по сторонам, словно что-то искала, но темнота ничего не раскрыла из своих чёрных объятий, в которых укутались толстые перила королевской лестницы и картины, увешанные на белых стенах. Весь замок погрузился в молчаливый мрак, наблюдавший за спящими и танцующими через маленькие трещины, мраморные частички пола, многочисленные вещи, круглые часы и пустые глазницы статуй...

— У тебя было такое чувство, будто за тобой кто-то следит? — наконец спросила Сандра, в свете луны сверкнув коричневой частью своей левой радужки.

— Постоянно, — с самолюбием откинула я волосы и цокнула каблуками. — А как иначе, когда ты так прекрасно выглядишь? Нужно привыкнуть.

— Но тут же никого нет, — слишком тихо сказала собеседница, что меня вернуло в прежнее тревожное состояние.

Невольно я тоже оглядела Зал Трёх Факультетов, в который мы только что вошли, но не заметила ничего подозрительного. Разве что чего-то не хватало... да, чего-то не хватало. Чего-то важного.

Меча.

— Но кто-то был, — с ужасом глядела я на то место, где несколько веков подряд стоял Гризеус.

Теперь же на его месте чернела глубокая трещина, как рана на сердце.

________________
¹ С итал. «Приятно с вами познакомиться!»
² С итал. «Очень рад!»
³ С итал. «Чудесно!»