7. Умеешь хранить тайны?

Призрак

Ненавижу якобы красивые виды.

Ничего в них интересного не было: ну заливали утренние лучи солнца далёкие края океана и заливал. Тут не было для меня ничего прекрасного, чем могли вдохновиться многие эти сентиментальные люди. Остров как остров, замок как замок, хорошая погода как погода. Ничего такого. Всё до омерзения просто. Обычная вода, обычные камни, обычное небо и обычное поле, на котором сейчас находились первокурсники для оттачивания навыков боя на мечах. Ненавижу мечи. Ненавижу уроки. Ненавижу это место.

Если бы не та причина, по которой я сюда приехал, никто бы никогда и не увидел некого Урена Магнуса Вейда.

Но я приехал, к несчастью для меня или для остальных — плевать. Нужно перетерпеть этот урок, этот ещё один день и можно наконец-то начать свои дела. Вот только что делать с Феркадом... Этот остроухий будет совать свой острый нос в самое ненужное место. А мне лишних глаз не нужно. Мне никто не нужен. Тем более этот ходячий эльф. Однако он не сдал меня. Более того — защитил. Мотивы мне его не понятны, но он доверял мне. А я?

«Мне тоже хочется тебе доверять, Феркад Вандейл».

Какая же глупость. Скользкая наивность. Поспешный бред.

Фу.

Доверие — предатель и лицемер.

Доверие — как яд, как болезнь, как... чума. Тело — континенты, а доверие смертоносным вирусом распространялось от города к городу, от клетки к клетке, постепенно охватывая одну мышцу за другой, как страны. Глядишь — и ты полностью заражён. Доверие затуманило разум, ослабило бдительность, довело до нуля уверенность в своих силах — теперь ты мог полагаться только на других, как больной на лекарство от врачей.

Доверие ужасно. Отвратительно. Подло.

Я никогда никому не доверял. Но множество раз видел, как доверяли другие, которые в итоге оказались на дне. А я и так на дне. Куда уж глубже мне падать? Только если сразу к смерти.

В ад.

— Вы можете нам доверять, Урен.

Мистер Вагнер впился в меня жадным взглядом, точно хотел выпить из меня всю кровь вместе с правдой. Позади него стояла Илайн Чжао, которая почти сливалась с чёрными занавесками — такая тёмная у неё оказалась кожа и не менее тёмная аура. Она молча следила за мной, но в её чёрных глазах не было ни намёка на неприязнь по отношению ко мне, как это оказалось у директора и мистера Блэйка, горой мышц возвышающийся рядом с профессором Феймом.

— Возможно, мой сын слишком надавил на вас во время урока профессора Фейма, — директор махнул рукой на золотоглазого мужчину, — но я считаю, что он не зря вас подозревал. Верно, с помощью заклинания мы проверили, что Гризеус никто не крал, а он сам исчез во Тьме, но эту Тьму всё-таки кто-то мог специально вызвать. К сожалению, клятву о запрете тёмной магии сейчас убрали, поэтому в Академии Огня и Света могут находиться тёмные Маги, и мы подозреваем, что вы один из них, Урен Вейд.

Я молчал. Естественно, я буду молчать, когда меня обвиняли в таких бредовых вещах, которых я не совершал. Но молчал не из-за страха — отвечать глупости и наивности директора мне совершенно не хотелось. Путь думает обо мне всё, что хотел, мне абсолютно без разницы. Единственное, что меня волновало — как бы меня не выгнали из Академии раньше времени. Надо ещё успеть найти нужную книгу... и сделать всё необходимое.

— Вы и вправду немногословный человек, Урен, как и говорил Артур, — выждав небольшую напряжённую паузу, усмехнулся мистер Вагнер. — Но мы ведь в курсе, что ваш отец, Патрик Вейд, является Нечистью, мать мертва, а сами вы полукровка.

Я даже бровью не повёл на такие слова. Несколько лет издевательств из-за этого сделали молчаливую стену твёрже алмаза. Отец Нечисть — позор. Жизнь под одной крышей с враждующими кровями сделала меня объектом насмешек и одиночества. Не знаю, как брат с этим справлялся. Но я погрузился в темноту и никогда оттуда не выходил. Я знал столько реакций на такую новость, что меня уже ничем не сломаешь.

Я уже сломан.

— Для полукровки будет трудно управлять Тьмой, не находите? — наконец заговорил я, решив подлить масла в огонь.

— Вы подтверждаете своё причастие к этому? — спросил мистер Вагнер.

— Нужно проверить его на мече, — вмешался в разговор Элдин Блэйк, который, казалось, только и ждал подобных слов, на чём я и решил сыграть.

— Проверяйте, — глухо бросил я.

— Подождите, — остановил рукой мистер Вагнер рыжего мужчину, — вы, Урен, должны ещё обещать, что никому не расскажите об этом разговоре. Хотя... если учесть вашу странность, вы и так не собирались этого делать.

Хоть до этого он додумался. Неужели. И неужели меня наконец-то отпустят — только ради этого я и заговорил. Осточетрело тут стоять. Поэтому я побыстрее приложил ладонь к лезвию меча, кончик которого упёр в меня мистер Блэйк, и заговорил с неизменно непроницаемым лицом:

— Клянусь сказать правду о том, что я не тёмный Маг и никогда им не буду, что я не крал Гризеус ночью и что никогда и никому не расскажу о том, что произошло в этом кабинете.

Я опустил руку. Несколько секунд ожидания — но со мной ничего не произошло, ведь я и вправду не врал. А решись я хоть о чём-нибудь соврать, клятва на мече тут же стала бы меня изнутри мучить, пока не довела бы до смерти. Но я оказался жив. К несчастью...

— Я так и знал, — тихо прошептал Юрим Фейм и с улыбкой в глазах глянул на меня. Илайн сжала его плечо, будто соглашалась с ним.

Мистер Вагнер недовольно скривил лицо.

— Вы можете свободны, Урен. К счастью для нас, мы вас больше ни в чём не подозреваем.

Я ему не поверил. Естественно, у него ещё оставались какие-то подозрения на мой счёт, но мне это совсем не интересно. Главное — выполнить свою задачу и можно будет сюда никогда не возвращаться. И никого больше не видеть. Особенно Феркада...

— Ты слишком плохо дерёшься, — отвлёк меня от воспоминаний ноющий голос Ловэля.

Я не стал ничего отвечать: а что тут ответишь? Навыки по фехтованию у меня и вправду были не ахти, зато я всегда отлично прыгал в длину и бегал. Природа наделила меня хорошим телосложением помимо высокого роста, который, однако, не мешал моей «невидимости». Никто меня не замечал... к счастью. Даже мистер Блэйк, когда распределял всех нас по парам, забыл обо мне, пока Эфан ему об этом не напомнил. Меня поставили с одним из близнецов, иначе, если бы они тренировались вместе, только баловались и мешали бы остальным. Мне, собственно, было без разницы, кто из них кто, однако Ловэля всегда выделяли озорные янтарные глаза, отсутствие лейкопластыря на носу и чуть большее количество веснушек на щеках, чем у его брата Лемюэля. Оба весёлые и непослушные — они как домашние коты, привыкшие делать всё, что захочется, и лазать туда, куда было запрещено. Гордые, дерзкие и безбашенные.

Вот только могли ли эти двое стать в один момент злыми и царапнуть дорогих для себя людей?

— И почему мне дали в напарники такого неинтересного человека? — уже весь извёлся от скуки Ловэль, легко отражая мои удары и нападая с особым коварством, отчего я уже несколько раз проиграл. — Ты явно ничего не крал, что бы о тебе не говорил этот придурок Артур, а Феркад вообще тебя защитил, как Тоал. Поэтому с тобой не о чём разговаривать, хотя ты мне даже не отвечаешь, Призрак.

Я на секунду замер и этого хватило, чтобы Ловэль ловко выбил из моих рук меч.

— Призрак? — мрачно буркнул я, поднимая с ещё мокрой от росы земли свой клинок.

— Ну, не великан же, — хмыкнул парень, принимая стойку для атаки. — Тебя даже дядя Элдин не заметил. И почти никто не замечает, а разговариваешь ты так мало, словно призрак, которому урезали лимит слов в день. Или как тебя называть? Просто Молчун?

— Кретин ты.

Брови напарника взлетели вверх от моей грубости, а затем он громко рассмеялся.

— Надо же, какие слова ты знаешь! Ты ещё скажи, что не хочешь со мной связываться, потому что я могу настучать.

Я вспомнил, что он барабанщик, поэтому так и сказал о себе, но уже в следующий момент к нам пришёл мистер Блэйк с суровым лицом.

— До сих пор удивляюсь тому, что ты везде можешь найти чем повеселиться, Вэл, но ты должен упорно тренироваться.

— Я знаю, «папочка»! — хихикнул Ловэль и демонстративно сделал несколько ударов, на которые я с трудом успел отразить.

Мистер Блэйк ничего не ответил, лишь кинул на меня недружелюбный взгляд и поспешил уйти к другим ученикам.

— Видел, какой я крутой! — начал в очередной раз за весь урок хвастаться Ловэль, откидывая назад свои непослушные каштановые волосы. — Хоть дядя Элдин знает меня с самого рождения, тут, в Академии, он прям изо всех сил делает вид, что мы с ним мало знакомы. Видимо, не хочет, чтобы на моей с братом стороне было преимущество в отличие от всех остальных. А оно и так есть, я в этом не сомневаюсь!

— Я хочу быть бабочкой, — неожиданно тихо признал я, до этого почти не слушая своего напарника. — Много ешь, много спишь и просыпаешься красивым.

— Ты ведь в курсе, что у большинства бабочек длительность не больше недели? — беззаботно спросил Ловэль с ухмылкой.

Мои губы растянулись в жуткую улыбку.

— Ещё одно преимущество.

Парень отразил мой удар, но на его лице вдруг исчезло всякое веселье, вместо которого теперь отчётливо проявился холод.

— Я знаю, что у Нечисти существует одна такая метка, способная превратить их во множество бабочек. Но не думаю, что ты хочешь подобного.

Меня не сильно удивила неожиданная отстранённость в голосе Ловэля и его поведении — он старался теперь не нападать и выигрывать, а просто защищался, позволяя мне наконец-то проявить свои хилые способности. Но меня насторожили его знания о силах Нечисти: большинство Магов знали лишь самые популярные метки, немногие учили чуть глубже разновидность меток и лишь некоторые встречали самые редкие в жизни или хотя бы один раз слышали о них. В Академии, конечно же, на это отведён отдельный предмет по изучению меток Нечисти, но только с завтрашнего дня он должен начаться. Тогда откуда Ловэль знал про такую метку? Сам-то я знал. Ведь мой отец Нечисть.

— Ты прав, не хочу, — коротко ответил я. — Но тебе какая разница?

Удивительно, но парень мне не ответил. Более того, его лицо выражало нежелание говорить на эту тему. И я тоже не хотел. Но внимательность к людям создала в разуме мучительной вопрос, совершенно не подходящий для радостной оболочки Ловэля Лонга.

— Ты... тоже когда-то встречался со смертью?

Я и не заметил, как сказал «тоже», но побледневший парень даже этого не заметил, лишь перевёл на меня стеклянный взгляд и замер с мечом в руках. Несколько долгих секунд он смотрел куда-то сквозь, словно перед его взглядом встали самые страшные картины мира, а затем ноги понесли его прочь от меня — человека, который напомнил ему о боли. О жгучей, ядовитой боли, которой я и сам питался изо дня в день — нещадно и безнадёжно. Так люди ощущали себя спрыгнувшими с крыши — уже не сможешь остановить свой полёт в пустые глазницы смерти. Уже ничего не сможешь с этим сделать.

Вот так и я или даже Ловэль падал от только известной нам печали.

— Что это с ним?

Я ощутил, что Феркад приблизился ко мне, раньше, чем самого его увидел: русые лохматые волосы, серые умные глаза, острые уши и совершенно нескладное тело из одних углов, словно пятиклассник только что научился пользоваться транспортиром и нарисовал с его помощью человека. А вот что это за человек... красвый ли он получился? Да. Для меня да. На фотографии, что сделала Сандра, которая отдала мне её, Феркад выглядел красиво: сосредоточенный на своём и с карандашом за ухом. Типичный ботаник. Но то, как он посмотрел на свою же фотографию, которую хотел разорвать... что-то в этом эльфе было не так. Он ненавидел свою внешность. Он ненавидел себя. Ненавидел этот шрам на шее, который сейчас так тщательно пытался закрыть серым галстуком. Но я не видел в нём ничего уродливого.

Скорее, это я урод.

— Он оказался не так весел внутри.

Феркад удивлённо на меня посмотрел, но изумился скорее от того, что я так быстро ответил, а не молчал несколько минут.

— Будешь моим напарником? — на свой вопрос парень получил мой утвердительный кивок головы. — Жаль, что это не лук, но меня радует, что мы будем после Рождества оттачивать новыки по стрельбе из лука.

А буду ли я ещё тогда учиться...

Тоска неожиданно забилась в лёгкие, а желание не покидать своего соседа пламенем опалило горло — стало трудно дышать. Думать. Чувствовать. Выбирать. И доверять.

Что-то начало меняться во мне. Что-то важное. Невероятно важное. И странные ощущения стали менять мои планы против воли. Мне не обязательно было уходить отсюда, если я так захочу. Но оставаться здесь ради одного Феркада... легче его было просто взять с собой. Но для этого нужно было посвятить его в свои дела...

Капелька пота медленно скатилась по смуглой коже виска и чуть задела родинку под глазом. Мгновения выбора мучительно превращались в секунды, а они — в минуты. Я вообще не должен был об этом думать и даже поднимать подобную тему. Я не должен был сомневаться в своей уверенности и в том, что всё смогу сделать сам. Но... помощник ведь тоже не помешает. В любом случае, его можно будет использовать и бросить.

Но глядя на Феркада... бросать его совершенно не хотелось.

Скорее стать ему тем человеком, который всегда будет рядом.

— Умеешь ли ты хранить тайны, Феркад Вандейл?

Защитница

О, какая же прекрасная погода сегодня была! И как же всё красиво вокруг! Бесконечная долина из синих волн, блистающих в лучах солнца, широкий лес, покрытый лёгким утренним туманом, бледно-голубое небо, просвечивающее сквозь рассеянные облака, и шикарный гигантский замок, великой фигурой короля возвышающийся на острове. О богиня Фригг, как же прекрасна Академия Огня и Света! Никогда в жизни я не видела такой красоты: я запечатлила на фотографиях каждую башенку, каждый флаг, каждый коридор, каждое окошко, украшенное причудливыми красками позолота. Трещины лишь изредка чёрной молнией искажали белые стены, но даже несмотря на них, в каждом камне ощущалась долгая история, а слегка затхлый запах древности, казалось, одним своим прикосновением состаривал кожу, но не разум. Да, у этого замка вполне новый вид, но его сердце — старинное и доброе, как у человека, насмотревшегося за всю свою столетнюю жизнь слишком много добра и зла.

— Некоторые не понимают ту великую красоту, что дана природой, — заметив моё восхищение, сказал Эфан.

— Пейзажи? — тут же отозвалась я. — Чудеса света? Или...

— Я. Меня не понимают.

Эфан тихо засмеялся, и этот смех наполнил мою грудную клетку невесомыми бабочками, нежно ласкающими сердце и душу. О, как же мне хотелось понять Эфана Блэйка! Он как Фрей, бог весны и лета: Эфан так же наделён великой красотой, такой же светловолосый, грациозный, плавный и, казалось, воздушный — со всеми в хороших отношениях, преподаватели его обожали, а его божественный голос... будоражил до костей. Удивительный человек, идеально делающий абсолютно всё. Как говорится, идеально людей не существует, но Эфан оказался исключением.

Самым хорошим исключением из всех.

И как он мог вырасти в одной семье с такими мрачными людьми, как Тоал и мистер Блэйк, наш преподаватель, который даже сейчас воротил нос от неуклюжей техники Урена? Тоал ведь совершенно не похож на своего брата: ни характером, ни внешностью, лишь карий цвет глаз делал между ними что-то общее, родственное. Однако у них определённо были дружеские отношения — я видела, как они заботились друг о друге, видела предостерегающие взгляды и желание остановить стычку с Артуром, видела понимание и скрытые знаки.

Они — настоящие братья. А в нашем мире таких братьев становилось всё меньше и меньше.

— Ты загадочен, — не постеснялась я согласиться с Эфаном.

— Чем же? — приподнял тот одну бровь.

— Своей идеальностью, principe perfetto¹, — открыто заявила я, хотя это было было так очевидно.

— Это мне все говорят, — непринуждённо махнул он рукой, пока второй отбивал мои тщательные удари мечом. — В битве уместно доверять своим чувствам, Сандра, это помогает. Что тебе подсказывает твоя интуиция?

— Что я голодна, — даже не подумав над ответом, призналась я.

Эфан вскинул уже две брови, а затем лукаво улыбнулся.

— Если одолеешь меня, я тебе отдам весь свой сухой паёк.

— Я согласна!

И тут же ринулась в бой с ещё большей пылкостью, словно от этого зависела моя жизнь. Но Эфана оказалось не так легко победить! Он совершенно не уставал, отражал каждый удар чётко и легко, точно знал все мои ходы наперёд, и не давал мне никакого шанса на победу. Злость — это не про меня, как и огорчение, поэтому я лишь более усердно пыталась одолеть своего соперника. Но Эфан... его красота отвлекала. Голос, советы, запах и даже одно его присутствие. Всё отвлекало от борьбы. Да мне и не хотелось с ним драться на мечах — скорее сесть рядом и бесконечно слушать его голос, любуясь этим парнем как статуей Фрея.

Я счастлива была оказаться с ним в напарниках, но как бы Эфан ни казался простым, его невозможно было понять, как и природу. Он и вправду похож на природу — светлые кудри напоминали туман в золотистом свете солнца, карие глаза оказались олицетворением старых деревьев, его характер впитывал в себя качества других, как воздух и земля принимали на себя всех людей. Вот только иногда это были удары судьбы — мусор человечества, токсичность, жестокость, война. Всё это, как и нашу планету, пятнало душу Эфана — я видела это по его блуждающему взгляду, словно он отчаянно хотел сделать что-то хорошее, но не мог, потому что начать надо было с себя.

Помоги самому себе — а затем и всему миру. По цепочке, а не всё сразу.

Но тут Эфан вдруг упал, когда я слишком сильно ударила мечом.

— О боги, ты в по...

— Загадай желание, потому что ты только что увидела падающую звезду.

Эфан серьёзно смотрел на меня снизу вверх, пока его белые брюки постепенно пропитывались грязью и росой. Нам не дали специальной формы для тренировок, потому что мы должны были привыкнуть сражаться в костюме — для меня это серая юбка и пиджак, белая блузка и чёрные туфли на маленьком каблуке. Не самая подходящая одежда, но враги ждать не будут, пока ты переоденешься во что-то удобное.

— Ты звезда, но точно не падающая, — я протянула ему руку, чтобы Эфан смог встать.

Прикосновение — и мир замер. О Всеотец Один, его кожа оказалась настолько нежной и мягкой, что хотелось растаять и забыться в облаках! Его тепло и душистый запах напоминали мне светлых эльфов² — Эфан и сам был похож на них.

— Благодарю.

Я даже не знала, за что он был благодарен: за то, что я помогла ему встать, или за то, что он не был падающей звездой. Ответ со стороны казался очевидным, но Эфан смотрел на меня таким глубоким взглядом, будто хотел что-то донести — возможно, даже такому светлому человеку, как он, хотелось услышать, что он не порабащён злостью и тьмой остальных.

Крики, смех и аплодисменты — шум разрезал привычные звуки битвы, когда беловолосая худенькая девушка одолела одного из близнецов по имени Лемюэль, который валялся на земле и без задней мысли пачкал свой белый пиджак.

— Думаю, Лем ей поддался, — хорошо зная своего друга, сказал Эфан, слегка сдвинув светлые брови к переносице.

— Я тоже так думаю, — на мои слова собеседник посмотрел на меня с немым вопросом, давая мне выбор отвечать или нет, но я была откровенна, как и всегда: — Инесса Каллан — моя соседка по комнате, и уже за эти два дня я заметила, что она слаба телом и духом, поэтому я даже не представляю, как её могли взять в Академию. Её ожог на лице прекрасно говорит о том, что она многое пережила, хотя никто не знает, что именно, но... думаю, её всё это сломало.

— Возможно, мы когда-нибудь и узнаем её историю, но мне... больно на неё смотреть, — видно, что Эфан хотел подобрать другое слово вместо «больно», но не смог, однако я его прекрасно понимала.

Инесса и вправду выглядела так, что хотелось её пожалеть: белые сухие волосы, доходящие до плеч, тощее хрупкое тело, бледная, невероятно длинные пальцы при невысоком росте, большие бледно-голубые глаза, один из которых пересекал на половину лица уродливый ожог, — беспомощная и тихая, словно жизнью побитая бабочка со сломанным крылом.

И ведь весь её мир тоже сломан.

— Не знаю, хочет ли она стать сильнее, но мне в любом случае хочется её защитить, — только когда я договорила, я поняла, что всё это время неосознанно держала свою руну Туризас.

— Я тоже хотел тебя защитить вчера от Артура, — задумчиво вспомнил Эфан, не отводя взгляда от горизонта, — но Тоал это сделал раньше, чем я.

— Я его за это поблагодарила, — поспешно сказала я, вспомнив вчерашний разговор с Феркадом за столом о благодарности, но это было не то, что хотел услышать Эфан. Я пригляделась к нему: — Ты недоволен тем, что Тоал не дал именно тебе защитить меня, верно? Ты буквально на секунду не успел, поэтому и держишь некую обиду на брата, да?

Парень ответил не сразу. Прохладный ветер взъерошил наши кудри, лесные запахи ласкали кожу, солёные брызги оставляли приятный привкус на языке, чайки радовались каждому лучику утреннего солнца, два лепестка сорвались с моей ромашки и улетели к океану — бесконечно синий холст, лишь к краю которого тонкой кистью нарисовали белых барашков, а широкой — песчаный берег, резко переходивший в каменный обрыв, покрытый сверху разноцветными цветами.

Этот остров — само благоухание, само великодушие, само желание жить. Жить, жить и жить. Каждый миг. Впитывать в себя запахи, звуки, цвета — жить каждым моментом, каждым вздохом. Идеальное сочетание прошлого и настоящего, жизни и смерти, света и тьмы.

Этот остров — живая душа. И только от его обитателей зависело то, испачкают они её или нет.

— А ты очень чуткий человек, Сандра, — наконец перевёл на меня взгляд Эфан, слегка улыбнувшись. — За оболочкой веселья скрывается натура внимательного человека.

— А я как-то даже и не подумала об этом, — пожала я плечами и широко улыбнулась в ответ. — Скорее, я так внимательна, потому что с самого детства люблю фотографировать и подмечать множество деталей.

— Или же потому что ты хочешь помогать другим, — осторожно поправил меня собеседник, пытаясь отряхнуть грязь с одежды.

На секунду я всё же задумалась перед тем, как честно ответить.

— Мне хочется помогать людям избавиться от плохих эмоций, и чтобы они могли видеть лучшее там, где, казалось бы, никогда не бывал свет. Мне хочется дарить людям счастье.

— Понимаю, — и было прекрасно видно по глазам Эфана, что он и вправду понимал меня, но захотел зачем-то скрыть это переводом темы: — Вот Рени и подаришь.

Тоал и Рени вновь сцепились в поединке, вот только в этот раз на мечах, и я искренне не понимала их ненависти друг к другу. Поэтому мне хотелось хоть как-нибудь утешить Рени, когда Тоал её одолел, но она высокомерно отказалась от моей помощи, чтобы всегда оставаться самой сильной в глазах других.

И в особенности своих.

Однако лишь её быстрый взгляд, кинутый в мою сторону, говорил о её настоящем глубоком несчастье.

____________
¹ Идеальный принц (итал.)
² Из скандинавских мифологий светлые эльфы жили в Альфхейме, чем-то похожи на людей.