2. Корабль говорит прощай

Правитель

Берег был полон людей.

Океан заливал яркий солнечный свет, монотонное светло-голубое небо захватывало в свои объятия весь порт, шумных людей и остальной Лос-Анджелес, солёный запах и брызги были так привычны, что никто не обращал на это внимания, утренние лучи проникали в медленно перетекающие волны и сверкали в белых барашках, играя с ними в причудливые игры, известные лишь одной природе. Ещё летняя, несмотря на первый день осени, погода радовала такое большое количество людей, что удивительно, как порт Кастоса вмещал в себя всех их. Сама же магическая станция метро, скрытая от глаз простолюдинов специальным волшебным куполом, тоже переливалась в тёплых цветах: открытые нараспашку окна, выкрашенные в светлые тона небольшие дома, высокие пальмы вдоль улиц, по которым никогда не ездили машины, и роскошный белый в стиле Ренессанса замок, что сторожем охранял не только пляж, но и весь Лос-Анджелес — в честь этого и назвали эту станцию «Кастос»¹.

Я всегда восхищался этим местом и гордился его красотой, потому что знал, что красивее станции не было в мире, а такие магические станции метро для Магов были в каждом крупном городе и в каждой сталице любой страны. Здесь, в Кастосе, и погода всегда отличная, и люди добрые, и цены невысокие, и еда вкусная, и берег рядом, а самое главное — здесь любили музыку. Уже почти каждый житель Кастоса знал нашу группу под названием «Calva»². И это гордость. Большая гордость для меня и за нашу команду. Даже сейчас, когда я шёл под палящем солнцем сквозь большую толпу, некоторые узнавали меня и махали рукой в знак приветствия.

Среди таких же машущих я наконец-то нашёл своих родителей с братом и близнецов с их отцом и поспешил к ним, тщательно смотря, чтобы никакой локоть или чей-то бок не задел мою драгоценную гитару, которую я всё же решил взять с собой в Академию Огня и Света, где мне предстояло тренироваться и учиться, чтобы потом, через два года, стать Адским Охотником. Да, именно поэтому сейчас в порту было так много народу, ведь сегодня будущие студенты отплывали в Академию, что находилась далеко на отдельном острове в Тихом океане. Я, Эфан и близнецы все вместе решили посвятить себя защите простолюдинов и Магов, стать храбрыми воинами и верными слугами Кастоса, а точнее его главного Магистра — Линкольна Коллинза, который, как оказалось, был отцом Эммы.

— Ты всё же решил взять свою гитару? — Эфан даже не удивился моему решению.

— Как видишь, — сухо бросил я, прижимая к себе гитару, чтобы никто её не сломал.

— Ты бы тоже её взял, Эф! — толкнул его в бок Лем и громко рассмеялся. — Я вот взял свою.

— А я даже барабаны смог взять! — похвастался Вэл и дал «пять» своему брату, словно им удалось в очередной раз что-то провернуть.

— А учиться вы собираетесь? — как всякий примерный ученик спросил Эфан.

— Да зачем? — хором спросили близнецы.

— Действительно, зачем вам мозги, — ровным голосом сказал я.

— Эй! — возмущённо воскликнули они, но не успели ничего мне сделать, как к нам подошёл мой отец по имени Элдин Блэйк.

Высокий, мускулистый и грозный — он был похож на медведя, если бы тот прожил сорок три года и имел бы рыжие волосы и бороду. Рядом с ним я всегда ощущал себя хилым и немощным, как бы за последние два года ни старался набрать мышечной массы и стать крепче. Но отец с самого начала твердил мне, что телом я больше пошёл в мать: высокий, конечно, но худой и немного угловатый, точно статую неровно вырезали из камня и обломали некоторые конечности. Чёрт бы побрал эти гены. Даже цвет глаз у меня не полностью совпадал с отцом: природа наделила меня гетерохромией — одна радужка зелёная, а вторая — коричневая. Зато волосы такие же рыжие, вот только вечно растрёпанные, даже у подстриженных висков, хотя сегодня утром я пытался привести их в порядок. И как тогда вообще Эфан справлялся со своими кудрями? Или мама? У неё ведь тоже светлые короткие кудри — Эфан пошёл весь в мать, даже карими глазами и веснушками.

— Мы вас звали, — большой и недоброй тенью отец навис над нами. — А вы не услышали.

— Мы разговаривали, прости, — тут же извинился Эфан и улыбнулся.

— Нет, это он виноват! — указал пальцем на брата Лем.

— Не верьте, это он виноват! — сразу же перевёл стрелки Вэл.

Элдин нетерпеливо вздохнул.

— Оставьте свои шутки в покое, пора уже доставать билеты, потому скоро приедет наш пароход.

— И вы уплывёте от нас далеко-далеко, — к нам подошла моя мама с печально-тревожной улыбкой на губах.

— Мы уже обсуждали с тобой это, Кассандра, — сурово отрезал мужчина. — С тобой будет Блэйн, не переживай. И я с сыновьями скоро вернусь.

Я знал, что они сейчас поцелуются, и поспешил отвернуться, чтобы не видеть этого сентиментального зрелища. Я настолько привык к той мысли, что придётся терпеть отца в Академии, что сейчас оставался совершенно холоден — лучшая защита от слишком неконтролируемых эмоций. Дьявол бы побрал этого отца.

«Равнодушие спутником вело меня вперёд. Равнодушие тьмой и холодом накрыло чувства. Равнодушие — мой голос, разум и сердце. Моя жизнь. Равнодушие, равнодушие, равнодушие...»

Напевая свою же песню, я обнаружил рядом с близнецами их отца — Блэйн Лонг, полный мужчина в очках с волнистыми каштановыми волосами и с небольшой бородой. Его сыновья, Лемюэль и Ловэль Лонг, немногим были на него похожи: цвет волос темнее, но не чёрный, несколько маленьких родинок на щеках, покрытых почти незаметными веснушками, нос «картошкой», лицо круглое — близнецы были почти одинаковыми по внешности, только Вэлу передались янтарные глаза отца, а Лему — серые от умершей матери. Только по этим цветам все и различали, кто из них кто.

Мы жили с ними с самого рождения, все вместе в особняке Блэйков. Так получилось, что Элдин и Блэйн были лучшими друзьями настолько, что чуть ли не считали друг друга братьями, и, как рассказывал сам отец, это произошло после многих испытаний на тропе их жизни. Вот только когда мы спрашивали, что за приключения выпали на долю наших отцов, они ничего не отвечали, а при расспросах Элдин вообще выглядел так мрачно, что становилось страшно на него смотреть. Но со временем я заметил одну деталь — отец всегда как-то очень странно реагировал на имя короля Магов, словно они когда-то были знакомы друг с другом. А учитывая, что произошло совсем недавно в клубе Паломино...

— Смотрите! Смотрите, вот и он!

Близнецы вместе с остальной толпой подбежали к краю порта, чтобы во всех подробностях рассмотреть гигантский белый пароход «Огнесвет». Громадной тенью он накрыл всех людей, во все глаза наблюдавших за ним, и аккуратно подплыл к причалу, разрезая синие волны острым носом. Величественный, расписанный золотистыми узорами, гордый собой, с развевающимся на ветру флагом Магов — корона и скрещенные мечи — пароход чем-то напоминал «Титаника», но размерами, конечно, был гораздо меньше и за десятки лет плавания ни разу не тонул и не ломался. Магия ли сделала его таким крепким или чьи-то умелые руки, но так или иначе, каждый раз он захватывал дух. Да, я видел «Огнесвет» несколько раз издалека, ведь он всё время подплывал к Кастосу, но теперь мне удалось рассмотреть корабль вблизи — и это было поистине неописуемое чувство восхищения и счастья. И ведь радость состояла в том, что я буду плыть на нём в Академию.

И казалось бы, мечта наконец сбылась, так почему было так гадко на сердце?

— Пора прощаться.

Мама положила мне и Эфану руку на плечо, а затем неожиданно обняла нас, хотя никогда не отличалась особой эмоциональностью, как и я. Но сейчас я тоже в ответ её обнял, наконец-то осознав, что увижу её в следующий раз только летом. Пальцы касались мягких волос, постриженных и завитых по последней моде, грудь заполняли родные духи с розами, дышать становилось тяжело, будто кто-то кто-то силой сжимал лёгкие и заталкивал их в глотку — умри, умри от гнилости лживого воздуха, которым ты жил.

А сейчас так безнадёжно умирал.

— Я буду писать вам письма, — Кассандра улыбнулась с непривычной для неё теплотой и поправила кудри Эфана. — И каждый день вспоминать.

— Мы тебя тоже будем вспоминать, — заверил её мой брат, заметив, что я не мог ничего из себя выдать.

Нет, мне не было больно или печально. Скорее тошно: все эти прощания, лживые обещания, ванильности... и, конечно, концентрация внимания на Эфане, а не на мне, потому что я почти ничем не был похож на мать. Но только от в этом причина или она и вправду просто так не долюбливала меня с самого рождения? Но так или иначе, даже то, что Кассандра поправила волосы моего брата, меня не задело: холод, холод, холод. Лёд скрипел от собственного величия — так много его образовалось на сердце, что ни пробить, но растопить. Слишком поздно.

Так поздно, что уже ничто не остановит меня от превращения в монстра.

«Я сковал своё сердце непреодолимой стеной. Я заточил себя, как чудовище. Но нет того принца, что спасёт меня. Нет его, нет»

— Удачи вам и проследите, чтобы никто и ничто из живого и неживого не пострадало, — намекая на своих сыновей, неловко пожелал нам напоследок Блэйн и поправил очки.

— Да будет тебе! — услышал его слова Лем.

— Вот именно! — мгновенно согласился Вэл.

И подхватив под руки чемоданы, мы вчетвером направились к Элдину, который ждал нас в очереди, стоящей на вход в пароход.

— Вы все будете в одной каюте, а я буду в другой, рядом с остальными преподавателями, — сказал он, когда мы подошли. — Справитесь?

— Нам шестнадцати лет, а не пять, — озлобленно прошипел я, не вынося заботу отца.

— Да, мы справимся, — бодро улыбнулся Эфан, как всегда играя роль «правильного сыночка», а мне вечно приходилось гадать, что он при этом на самом деле думал и чувствовал или, может, всё было взаправду?

— Хорошо, — Элдин перевёл взгляд на шушукающихся близнецов, которые уже что-то задумали. — И слышали, что вам сказал отец? Ничего не ломать. И никого тоже.

— Сэр, да у нас даже в мыслях не было! — явно играючи возмутился Вэл.

— Клянёмся! — положил руку на грудь Лем, а в его глазах так и плясали хитрые черти.

Элдин ничего не ответил, лишь устало вздохнул и повернулся к переди стоящему парню с девушкой.

— Вандейлы, — неожиданно с ненавистью сказал отец, полным неприязни взглядом провожая впереди нас стоящую пару.

— Кто? — не понял я.

— Держитесь от них как можно дальше.

И не дав мне ничего спросить, Элдин уже показал билет и зашёл на пароход. Я лишь недоумённо глядел ему в след, совершенно не понимая его причину злости к роду Вандейлов, и поспешил тоже показать свой билет.

Внутри «Огнесвета» всё оказалось так же роскошно, как и снаружи: прочные двери, мягкий ковёр в коридорах, украшенные лампочки на блестящем потолке, удобные лестницы и шикарные каюты — словно всё для королей, а не для пока ещё обычных Магов-учеников. Так непривычно от такого количества разнообразных эмоций, что меня даже немного замутило, словно погрузили в разноцветные воды и пустили по волнам.

Сдохни в этом море, сдохни. И никогда не возвращайся.

— А у кого-нибудь тут может быть морская болезнь? — услышав позади себя смех близнецов, спросил я.

Подойдя ко мне своей грациозной походкой, Эфан легонько хлопнул меня по плечу.

— Морская болезнь — это когда ты сидишь за работой за тысячи километров от моря, и тебе от этого очень плохо.

На его анекдот я даже не улыбнулся, а вот Разбойники, как мы ещё называли Ловэля и Лемюэля, шумно рассмеялись.

— Годная шутка, — повис на шее Эфана Вэл.

— А годная шутка именно такая, после которой тебя не поймали, Эф, — с хулиганским видом подмигнул Лем.

— Вот наша каюта, — отвлёк я их от разговора и зашёл внутрь.

Помещение ничем не отличалось от других, которые я видел по пути, но наше оказалось больше по площади, потому что было рассчитано на четыре человека. Кровати по углам, небольшой столик и шкафчик — такие обычные предметы, но всё сделано качественно и из дорогого материала, выкрашено в светлые тона и украшено позолоченными росписями.

— Сейчас бы что-нибудь украсть...

— Даже не вздумайте, — надзирательным тоном остановил близнецов Эфан. — Когда приплывём в Академию, я специально проверю, чтобы всё было на месте.

— И вот не лень же тебе будет... — разочарованно проворчали парни, но от печали их отвлёк стук в каюту: это двое матросов принесли барабаны.

Пока они там копошились, я в свою очередь вспомнил о своей гитаре и решил проверить её. Чёрная, блестящая, хорошо сделанная — она оказалась полностью цела после всей толкучки в порту. Я с нежностью коснулся струн: такие родные, любимые, знакомые до каждой клеточки на подушечках пальцев. Слабая мелодия разнеслась по помещению и на несколько секунд наполнила воздух моим любимым видом тишины — когда вокруг ничего не слышно кроме своей мелодии.

— Так будет здорово, что о нашей музыке узнают люди с разных уголков мира, — с лёгкой долей надежды в голосе проговорил я.

— Согласен, в Академии мы и вправду можем прославиться, — задумчиво кивнул Эфан. — Только это всё равно надо будет делать аккуратно и с разрешением преподавателей.

— А деньги нам за это будут давать? — загорелся жадностью Вэл.

— Скорее всего, нет, — равнодушно пожал я плечами.

— Зато девочки наверняка будут бегать за нами! — Лем откнинул волосы назад, делая из себя «горячего парня».

— Вам лишь бы не учиться, — нравственным тоном осудил их Эфан.

— Но отвлекаться от учёбы тоже надо, — мрачно заметил я. — Мы два года усердно готовились к поступлению в Академию и за последнее лето совершенно не успели нормально отдохнуть. Поэтому пока будет начало года и мы будем только въезжать во все правила Академии, можно немного расслабиться. Слишком переусердствовать тоже плохо: голова в конце концов будет плохо работать, а усталость не даст нам нормально тренироваться. А никто из нас не хочет вылететь, верно? Поэтому будем помогать друг другу, как и всегда это делали, и стараться не думать о войне и о тех, кто сейчас там погибает, пока мы здесь прохлождаемся в каюте. Академия Огня и Света — лишь новая ступень в нашей жизни, которую мы все вместе должны пройти. Обещаете?

Все смотрели на меня со средоточенными лицами; карие, серые и янтарные глаза следили за двумя моими разноцветными: Эфан, Лемюэль и Ловэль полностью понимали меня и отнеслись к моим словам со всей серьёзностью. Дружба — почти братство — объединяла и спасала нас многие годы от боли, обид и ошибок. Прикрыть друг другу спины, помочь, объяснить, сыграть и повеселиться — всё это стало привычной частью нашей жизни. Четверо — всегда и везде. Вместе.

Я вытянул вперёд руку:

— Чтобы ни случилось, я клянусь всегда быть вместе с вами живым или мёртвым.

Эфан положил свою ладонь на мою.

— Клянусь.

Переглянувшись, близнецы одновременно коснулись наших рук пальцами и вместе сказали:

— Клянёмся.

— Вместе мы не только музыкальная группа «Calva», но и верные товарищи, самые лучшие друзья, сводные братья и родные души, — продолжал я вести речь. — Мы сильны, когда вместе, отважны и добры. Мы не претендуем на роль героев мира, но мы всегда будем стараться сделать этот мир лучше и вести остальных людей за собой, чтобы их спасти. Мы — свет. Мы делимся им друг с другом и с другими. Мы — семья. И роднее вас у меня никого нет.

Мы обнялись, встав в круг и закинув на шеи друг друга руки. Мотиватор и лидер — за эти статусы многие мной восхищались, тогда как я просто с холодным расчётом подходил к делу и говорил всё, что думал и считал правильным. И до сих пор ни разу никого не подводил и никогда не промахивался. Удача? Нет, лишь усердство и старание стать сильнее и храбрее. Достичь этой цели — вот моя судьба.

«День и ночь — жизнь бежит, с ней бежишь и ты. Но ты не один — с тобой твои друзья. Твои друзья, твои друзья»

Неожиданно по каюте прошёлся толчок: это пароход собирался отплывать. Секунду мы смотрели друг на друга, ещё не прийдя в себя после разговора и обещаний, а уже в следующий миг помчались наверх. Быстрее, быстрее, быстрее — мы выбежали на палубу и тут же присторились у перил. Куда ни глянь — все махали руками на прощание и просто от радости, множество молодых людей от шестнадцати лет кричали и смеялись, а там внизу в ответ им восклицали родители и родственники. А вот и излюбленный клетчатый свитер дяди Блэйна: он стоял рядом с моей матерью, ярко выделяющейся в толпе своим красным платьем, и, робко улыбаясь, махал нам вслед. Разбойники, тоже заметив своего отца, бешено что-то завопили ему, но вряд ли он услышал это, однако улыбка его стала шире. Эфан вместе с ними радостно размахивал руками, а я просто запоминал каждый миг таким, какой он был на самом деле.

А ведь корабль говорил прощай.

Солнце, голубое небо, прекрасный замок Кастоса, порт, белый пароход и гигантские просторы океана — всё это казалось таким блестящим и жизнерадостным, что на секунду я не верил в реальность. Не может быть, что уже сегодня день отплытия. Не может быть, что уже сейчас мы всё больше и больше отдалялись от берега, оставляя белую дорожку барашков на синей поверхности. Не может быть, что с мамой и дядей Блэйном я встречусь только летом. Не может быть, что я вернусь сюда, в это родное место, так не скоро...

Нет, нет, нет, не может быть.

Не может.

А затем — реальность вдруг объявила о себе во всех красках, когда кто-то неожиданно коснулся моего локтя.

— Не уходите сейчас, самое время вам показать себя.

Даже в тёплом свете лучей Илайн Чжао казалась тёмной и прохладной, словно смотрела на меня чёрными глазами совершенно из другого мира — древнего, мрачного и жуткого, как дно самых глубоких впадин в океане. Она обтянула себя облаком тайн, как щитом, но я даже не понимал, в чём именно состояла её скрытность, а уже вздрогнул всем телом. И встреча с ней в клубе Паломино до сих пор не давала мне покоя.

— Мисс Чжао...

— Просто Илайн, — прервала она меня, коснувшись подола своего чёрного платья. — На уроках, конечно, вы будете звать меня по всем формальностям, но вне класса зовите меня просто по имени.

— Доброе утро, Илайн, — тоже заметил её Эфан и, видимо, услышал её слова. — Ты сказала про уроки...

— Всё верно, я буду одним из преподавателей, — согласилась женщина. — Но сейчас не об этом. Будете ли вы выступать, пока ещё не разошлись все люди?

— А как же инструменты? Они в нашей каюте, — вспомнил я.

— Уже принесли.

Илайн махнула рукой куда-то в сторону, и я увидел нескольких матросов, бережно положивших к носу парохода две гитары, микрофон и барабаны.

— Значит, нам уже нельзя отказаться, — сделал вывод я, хотя и не собирался упускать такой шанс.

— А нужно? — странно улыбнулась Илайн, короткие волосы которой совсем растрепал ветер.

— Конечно, нет! — с энтузиазмом закричали близнецы и помчались к своим инструментам.

Я с Эфаном тоже поспешил к ним, заметив, как косо брат посмотрел на Илайн, будто подозревал её в самых нехороших намерениях. Но я совершенно не видел ничего плохого в её помощи и в том, что уже сейчас мы могли продвинуть свою музыку. И ровно как в Паломино по сигналу Илайн мы начали концерт, но в этот раз куда более громкий, грандиозный и крутой, ведь с нами были близнецы: Вэл играл на барабанах, а Лем вместе со мной зажигал на гитаре.

Сегодня было очень жарко и не только от погоды: группа «Calva» развлекала множество десятков людей. Эфан весь взмок, почти касаясь губами микрофона и завораживая толпу своим ангельским голосом; Вэл оказался непривычно сильно сконцентрирован, ведь ему совсем скоро нужно будет выбить барабанную дробь, а затем я вступлю со своим виртуозным гитарным соло, чтобы потом вновь зажигать публику вместе с Лемом. И так бесконечно долго — в музыке я терял счёт времени и понятия не имел, как каждый раз выбрал, какую песню играть следующую, но мы почти не останавливались. Группа чувствовала меня, ощущала моё настроение, настраивалась на мою волну так быстро и ловко, словно мы все вместе играли с самого рождения. Возможно, так оно и было, но сейчас это не имело ни капли значения — музыка опьяняла, играла нитками эмоций, забавлялась мыслями, тянула за собой...

Вот только куда?

«Что-то резко поменяло свой курс. Теперь мой крейсер пошёл прямо на айсберг. Прямо ко дну»

Пальцы онемели, дышать с каждой минутой становилось всё тяжелее, кольцо в ухе нагрелось от солнца, ветер развевал непослушные волосы, капли пота текли по шее и попадали под ворот чёрной футболки, ноги сами отбивали ритм, гитара давила на плечо и заглушала все звуки прекрасной мелодией. Я стукнул по корпусу, зажал гриф, ударил по струнам — быстро, чётко, почти на автомате, но с чувствами. Каждое движение — повеление сердца, знак моей несуществующей души, которая так хотела во мне возроздиться вместе с эмоциями.

Но её не было и никогда не будет.

Вместо неё — музыка.

И тьма.

«Но ведь есть кто-то такой, кто дёргает меня сверху»

— Помогите!

Крик раздался в самый неподходящий момент, когда я только начал наслаждаться аплодисментами, сотрясающими весь воздух на «Огнесвете». Люди восхищённо вопили, но среди них громко прозвучала опасность: это какая-то девушка оказалась заложницей Норана ди Флэйна, что приставил нож к её горлу и создал вокруг себя полупрозрачный щит из магии.

— Не шевелитесь! — безумно закричал он и без того застывшей от изумления толпе. — Иначе я убью её!

Кто-то выстрелил в него заклинанием, но оно отразилось от защиты и повалило смельчака на пол. Все неотрывно смотрели на довольно улыбающегося Норана, что ещё сильнее прижал нож к горлу бедной девушки, и пытались срочно придумать, как спасать её. Я же совершенно не ожидал увидеть Норана, так как был уверен, что ему здесь неположено находиться, однако заметил внимательный взгляд Илайн. Ну разумеется, она всё знала. Но зачем ей это?..

— Почти все из вас станут совсем скоро новыми мощными воинами своих главных Магистров, что служат Ориану Сайлесу, — начал Норан, оглядывая людей. — Но он — не наш король! Настоящий король Магов не может быть таким монстром, как этот Сайлес. Он убивает наш магический мир, из-за его новых Законов кровь чистых Магов уже совсем скоро может стереться с лица земли, ведь столько полукровок появилось за последние шестнадцать лет! Нужно очистить мир от смешанной крови и оставить только чистокровных — вот, кто настоящие Маги! Настоящая раса! И Сильнейший, сын Ориана Сайлеса, хочет достичь этой цели: свергнуть своего отца, занять трон и наконец-то избавить Магов от этого позора! Ещё никогда не было так много бракосочетаний с простолюдинами и детей от них, никогда! Разве вы не заметили, что мы утратили своё величество, утратили своё господство? Ориан сделал себя королём, а всех нас — рабами. Так не пора ли нам стать свободными?! Подумайте об этом, когда будете выбирать сторону!

Миг — и Норан исчез, оставив бедную девушку в покое и кинув прямо на меня двусмысленный взгляд. И только после этого я обнаружил, что был полностью на его стороне.

Но к добру ли это?..

____________
¹ Custos (от лат. «сторож»).
² от лат. «череп».