Глава 36. Замечательные маленькие косточки

Фан Кун выразил некоторые серьезные сомнения в словах Цзи Миана: 

— Ты уверен? Сцена только что была очень простой. Ты ничего не сделал. Просто играл и сказал несколько строк. Как ты мог войти в эту роль?

Цзи Миан покачал головой и улыбнулся: 

— Ты не понимаешь. Чувство, которое он мне подарил, было таким искренним. В нем не было и следа лжи. Возможно, ему не хватает внешней игры, но взрыв эмоций, который он вызвал, мог легко завоевать доверие любого человека. На мгновение я действительно воспринял его как своего брата.

Ощущение того, что тебя окружают теплые благословения и нетерпеливые ожидания, Цзи Миан не знал, как это описать, и что было еще хуже, так это то, что он не мог избавиться от этого немедленно. Его жизнь никогда не была благословенной, и никто ничего от него не ждал, поэтому он не привык к этому.

— Настолько могущественный? — Фан Кун все еще испытывал некоторое недоверие. Цзи Миан может показаться мягким и покладистым, но на самом деле это была всего лишь видимость. Он всегда был слишком рационален и никогда не позволял эмоциям доминировать в своем поведении. Он чувствовал, что ему следует начать карьеру, поэтому он стал императором кино; он чувствовал, что должны быть отношения, поэтому у него был Линь Юэян; он чувствовал, что ему следует отдохнуть, поэтому он решил отступить за кулисы. Если бы однажды он почувствовал, что пришло время остепениться, Фан Кун не сомневался, что он немедленно уедет, а затем женится на Линь Юэян за границей и даже усыновит или обратиться к суррогатному материнству.

Его жизнь всегда была под его контролем, поэтому он предпочитал выступления в экспрессивном стиле, которые постоянно не давали ему уснуть. Никто не знает, сколько времени он потратил на подготовку и практику под серебряным экраном, когда создавал классических персонажей одного за другим. Он мог бы отправиться на несколько месяцев в психиатрическую больницу, чтобы хорошо сыграть роль шизофреника, и он бы работал на ферме в сельской местности, чтобы сыграть хорошего фермера. Его актерское мастерство основывается на опыте, переживаниях и имитации, а не на так называемой "эмпатии".

Но никто не может отрицать, что его превосходная выразительность и богатый жизненный опыт оживили каждого созданного им персонажа. Внезапно он перескочил с одного выступления на другое, совершенно другое, особенно в совершенно противоположном режиме исполнения. Ему, должно быть, очень неудобно, верно?

Думая об этом, Фан Кун не мог не занервничать: 

— Ты в порядке? Не хотел бы ты ненадолго вернуться в гостиную в одиночестве и позволить себе расслабиться?

— Не нужно. — Цзи Миан на мгновение задумался, а затем покачал головой. — На самом деле это чувство неплохое.

— Это хорошо. Иди, выпей немного воды. — Фан Кун вздохнул с облегчением и передал бутылку минеральной воды.

Сяо Цзяшу также испытал сильное чувство сердечной боли. Если бы он был сценаристом, он бы определенно изменил концовку "Лин Фена" и "Лин Тао". Даже если бы они обанкротились, попали в тюрьму или вместе сбежали за границу, это было бы в 10 000 раз лучше, чем нынешний трагический финал. Увы, люди действительно могут пойти не тем путем. Один неверный шаг, и их ждала бы гибель.

Он с волнением смотрел на экран, пытаясь увидеть эффект от съемки, а затем медленно осознал: Эй, он, кажется, вообще не действовал по сценарию? Линии тоже неправильные. Почему директор Ло не остановился?

Почему Ло Чжанвэй не остановил это? Ответ лежал в глазах Сяо Цзяшу. После того, как он чуть не упал, его взгляд в сторону Цзи Миана был полон привязанности младшего брата к своему старшему брату. Этой мимолетной эмоции было достаточно, чтобы убедить камеру, режиссера, а затем и зрителей.

Когда Цзи Миан стоял в стороне, чтобы спокойно наблюдать, Ло Чжанвэй собирался вкрапить в эту часть некоторые детские воспоминания, пробудив единственную совесть, оставшуюся в сердце Лин Тао, и дать зрителям понять, почему он внезапно принял решение прекратить Эболу. Но эффект от этого воспоминания был бы гораздо меньшим, чем улыбка Сяо Цзяшу, когда он понял, что Цзи Миан пристально смотрит на него.

Возможно, он сам этого не чувствует, но в камере его ясные черно-белые глаза внезапно покрылись слоем водянистого блеска, который слегка дрожал на фоне вечернего солнца, полный сердечной боли, тепла, любви и благодарности. Как он стремился обрести высшее счастье для своего брата, который отдал все ради него. И его неуклюжесть на корте также заставила Лин Тао понять, что его брат все еще нуждался в заботе, поскольку он был ребенком, поэтому он не мог погрузиться глубже в пропасть.

В сценарии об этом прямо не говорилось, но Ло Чжанвэй смог истолковать скрытые слова Лин Тао. В этот момент, когда он увидел своего беззаботного брата, купающегося в лучах солнца, ему захотелось вымыться добела и даже полностью покинуть подземный мир. Сяо Цзяшу действовал не по сценарию, и его реплики были неправильными, но его эмоции сделали сцену более глубокой и убедительной, чем описано в сценарии.

"Актерско-инструментальная теория" была очень популярна в современной киноиндустрии. Многие режиссеры думают, что киноактеры - это живой реквизит для реализации намерений режиссера. Им нужно только механически подчиняться произволу режиссера и соответствовать ролевым установкам по темпераменту и имиджу. А как насчет актерского мастерства? Это вообще не имеет значения. Некоторые люди даже предположили, что "нет актера, который не может играть, но есть режиссер, который не может снять фильм". Успех и провал фильма полностью зависят от способностей режиссера.

Однако Ло Чжанвэй не согласился с этим мнением. Для некоторых важных кадров он просил актера сыграть их первоначально в соответствии с его намерениями. Однако в некоторых повседневных сюжетах, особенно в тех, которые требуют большого количества эмоций, чтобы успешно проложить путь, он позволил бы актерам играть их собственные роли. В конце концов, фильм был коллективным творением. У хорошего фильма должен быть хороший режиссер, хороший актер, хороший звукорежиссер, хороший редактор, хороший визажист и т.д., Чтобы, наконец, добиться кассовых сборов.

Очевидно, что Сяо Цзяшу обладал этой способностью к самосознанию и созданию характера, а Цзи Миан, который действовал с ним, обладал достаточными способностями, необходимыми для подавления его. Если бы это было изменено для другого человека, сцена была бы испорчена.

— Очень хорошо, с этим покончено. — Он посмотрел на Сяо Цзяшу, который послушно сел и зааплодировал. — Сяо Шу, твое преимущество в том, что у тебя богатые эмоции и легко действовать, но недостаток в том, что твои движения тела плохо скоординированы. Ты можешь делать еще несколько упражнений для тела, читать больше книг, путешествовать и направлять свое настроение в нужное русло. Актерское мастерство является зрелым благодаря координации движений тела, искренним чувствам и богатому жизненному опыту.

— Спасибо за хороший совет, директор Ло. — Сяо Цзяшу искренне кивнул и увидел, что Цзи Миан подходит, его лицо покраснело, и он убежал. Нет, он пока не мог встретиться с Цзи Мианом лицом к лицу, ему всегда хотелось обнять его, похлопать по плечу и убедить сменить зло на добро.

Цзи Миан некоторое время смотрел ему в спину и, наконец, улыбнулся. Уйти с злого пути? Какого черта?

Линь Юэян подошел к Цзи Миану и тихонько потянул его за рукав. 

— Цзи-гэ, ты можешь пойти со мной? — Он знал, что это притворство, но не мог контролировать свою ревность. Только что Цзи-гэ улыбнулся слишком мягко, казалось, что любовь Сяо Цзяшу была вырезана в его костях, что заставляло его чувствовать себя крайне неуютно.

Улыбка под глазами Цзи Миана слегка затвердела, и он привел его в эксклюзивную раздевалку и спросил:

— В чем дело?

— Цзи-гэ, я хочу нанять еще одного личного помощника.

— Двух помощников недостаточно?

— Этого достаточно, но младшая сестра Чэнь Пэнсинь провалила вступительные экзамены в колледж и отказалась повторять. Она хотела приехать в Пекин, чтобы совершить прорыв. У нее невысокое образование, и она не может выполнять никакой другой работы, ей как раз подходит роль моей личной помощницы. — В конце концов, это сестра хорошего брата.

— Что, если я не соглашусь? — Цзи Миань сказал. — Ты должен понять, что она младшая сестра Чэнь Пэнсинь. Ты не позволяешь ей ничего делать, поэтому ты можешь только обеспечивать. Другое дело, если у нее и Чэнь Пэнсинь есть ненормальные намерения, они могут контролировать тебя до смерти. Лучше всего не набирать вокруг себя слишком много родственников или друзей, это невозможно сделать, и будет еще больше неприятностей. Кумовство погубит отличную команду.

Линь Юэян уже пообещал Чэнь Пэнсиню и был встревожен: 

— Цзи-гэ, я сам заплачу зарплату и не буду тебя беспокоить. Когда у нее закончатся эти летние каникулы, я устрою ее в школу для дальнейшего обучения. Кроме того, я вырос вместе с Чэнь Пэнсинь и отношусь к ним как к брату и сестре. Они не причинят мне вреда.

— Я просто задам тебе вопрос, как ты можешь организовать ее школу? Без постоянного вида на жительство в Пекине и статуса пекинской студентки, какая школа примет ее?

Как мог Линь Юэян не знать, как трудно иностранцам приезжать в Пекин учиться? Именно благодаря помощи Цзи-гэ он смог вернуться в колледж. Он думал, что на этот раз Цзи возьмет все на себя, не разговаривая с ним, но он не ожидал, что тот будет спрашивать его предложение за предложением. Разве Цзи-гэ не был очень полезен?

Лицо Цзи Миана слегка напряглось, но в конце концов он вздохнул. 

— Хорошо, пусть она придет первой, а я посмотрю потом. Если на нее можно положиться, я устрою ее в школу.

— Спасибо тебе, Дзи-гэ! — Линь Юэян поцеловал Цзи Миан в щеку и убежал. Он должен был сообщить Чэнь Пэнсинь хорошие новости и купить своей сестре билет на самый последний день.

Цзи Миан вытер лицо, и его глаза были полны беспомощности.

–

Во второй половине дня два актера, игравшие Лин Тао и детскую версию Лин Фена, пришли с отчетом. Сяо Цзяшу уже собирался уходить, когда увидел маленьких актеров и решил вернуться, любопытствуя посмотреть, как они сыграют.

Ло Чжанвэй подробно рассказал им об этой сцене. Оставив их выплескивать свои эмоции, он сказал Сяо Цзяшу, который сидел, пока они выплескивали свои эмоции: 

— Не смотри на них как на молодых, одному тринадцать, другому шесть лет, но у них уже есть два-три года актерского опыта, и их актерские навыки не хуже, чем у тебя. Позже ты сможешь посмотреть и узнать больше.

— Два-три года? Разве это не когда человеку три или четыре года? — Сяо Цзяшу был ошеломлен.

— Они выросли в сфере исполнительского искусства, их отец основал детскую театральную труппу, а их мать пела в пекинской опере, так что для них было естественно начать рано.

— Неудивительно, — внезапно понял Сяо Цзяшу.

Следующим, что нужно было снять, была сцена, где отец и мать Лин были убиты своими врагами. Братья спрятались в безопасном доме, и Лин Тао стал свидетелем трагической смерти своих родителей через монитор. Два маленьких актера были одеты в грязную одежду, на их лицах и руках было немного крови. Их внешний вид, казалось, соответствовал сюжету, но они не знали, как действовать.

Нелегко было показать крайний страх и глубокую ненависть! Как раз в тот момент, когда Сяо Цзяшу подумал об этом, Ло Чжанвэй крикнул "Начали!". Два маленьких актера спрятались в углу конспиративной квартиры. Старший брат обнял своего дрожащего брата, уставившись на монитор испуганными глазами.