Глава 17. Молодой мастер Сяо познает себя

Ло Чжан Вэй был главным режиссером "Апостолов", а также известным болтуном в киношном кругу.

Тост представлял собой длинную речь, длившуюся более 20 минут, в которой подробно описывались ранняя стадия фильма (намерение), поздняя стадия (реклама) и кассовые ожидания, а также множество других вещей. У него также была хорошая репутация в кругу нескольких влиятельных международных кинофестивалей, выигранных за лучшую режиссуру, поэтому основной творческой группе оставалось только слушать и время от времени восторженно аплодировать.

Но перед лицом множества обожаний, уважения, лести или улыбающихся лиц было лицо, которое все больше и больше чернело: Сяо Цзяшу, новичок.

Чтобы поймать благоприятное время, церемония открытия была запланирована на 12:30, в то же время для еды, и церемония закончилась в 4 часа дня. После церемонии и сразу у людей было время познакомиться друг с другом, завязав новые отношения. Затем им нужно было спешить в ресторан, а на данный момент было уже 7:30 вечера.

Сяо Цзя Шу тоже хотел улыбаться и спокойно ждать еды, но когда желудок пуст, а перед его лицом вкусная еда, справиться с этим было невозможно ах! Он посмотрел на тарелку с жареной курицей неподалеку и представил, как встает и запихивает ее в рот режиссеру, чтобы тот перестал говорить. Он подумал про себя: "Ну, теперь я чувствую себя немного лучше, и я все еще могу выдержать еще пять минут".

Он кивнул сам себе и прикрыл живот, совершенно не обращая внимания на взгляд Цзи Миана, императора кино, который сидел напротив него. У Цзи Миана было странное выражение лица, как будто он хотел рассмеяться, но пытался это контролировать.

— ......Я желаю этому фильму больших кассовых сборов, — наконец заключил режиссер, и толпа начала вставать.

Сяо Цзяшу поспешно поднял бокал с вином в сторону Хуан Мэй Сюань и Хуан Цзы Цзинь, а затем положил на тарелку кусочек утиного мяса. Хуан Мэй Сюань украдкой потянул его за рукав, но был тут же проигнорирован. Съев несколько ложек риса. Он прошептал: 

— Хуан-Цзе*, разве директор не закончил говорить? Почему ты не ешь?

* Цзе: старшая сестра

— Быстро иди выпей с режиссером, Цзи-Гэ и Хэн-Гэ", — уговаривала Хуан Мэй Сюань Сяо, протягивая ему немного вина.

Ши Тин Хэн и Цзи Миан - главные мужские роли в фильме № 1 и № 2 соответственно, а также большие шишки в киноиндустрии. Молодое поколение должно выразить им свое уважение и предложить выпить. Пьют они или нет - это другой вопрос.

Хотя Сяо Цзяшу много лет провел за границей, ему были знакомы китайские манеры поведения за столом. Он поднял бокал вина и засвидетельствовал свое почтение режиссеру, Ши Тин Хенгу и Цзи Миану и произнес фразу "пожалуйста, берегите себя*".

*"пожалуйста, берегите себя": это означает надеяться, что все будут заботиться обо мне в будущем.

Напротив, другие новички подходили к трио один за другим с тостами, любезностями и бесконечным потоком комплиментов, пытаясь выслужиться. Это заставило Сяо Цзяшу казаться более высокомерным и не знающим надлежащего этикета (невежливым).

Это вызвало у Хуан Мэй Сюань некоторую головную боль, и она не могла не посмотреть на Молодого Мастера, который был занят едой, она спросила: 

— Что ты ешь?

— Острый цыпленок, — ответил Сяо, поднимая голову. Его губы были красными и блестящими, в глазах блестело несколько слезинок.

— Тебе нельзя есть острую пищу! Сюэ-Цзе сказала, что у тебя была язва во рту, и она еще не прошла! Съешь вместо этого немного овощей! — Сказал Хуан Мэй Сюань, накладывая себе на тарелку немного зеленых овощей.

Сяо Цзяшу отодвинул овощи в сторону и продолжил есть острую курицу. Поев, он потянулся за вареной свининой палочками для еды.

После полумесяца употребления каши он искал что-нибудь вкусненькое, чтобы поесть. Хуан Мэй Сюань увидела, что он не обращает внимания на овощи, и постучала его по голове чистой ложкой. Сяо Цзя Шу заплакал, но все равно решительно съел вареное мясо.

— Почему этот ребенок не слушает меня? Веди себя прилично, или я расскажу Сюэ-Цзе! — пригрозила Хуан Мэй Сюань.

Сяо Цзяшу милостиво улыбнулся, а затем продолжил протягивать свою "злую" руку за пряными креветками неподалеку. Хуан Мэй Сюань так разозлилась, что не смогла удержаться и ударила ложкой по тыльной стороне ладони Сяо Цзяшу.

Это интимное взаимодействие казалось очень непохожим на взаимодействие агента и актера, а скорее на взаимодействие старшего и младшего поколения семьи. Всех также не беспокоило выступление Сяо Цзяшу.

Без сильного прошлого стала бы легендарная большая дьяволица Хуан Мэй Сюань прислуживать Сяо Цзяшу, как ее маленький предок? Ни за что! Поскольку существует такая предыстория, никто не может позволить себе создавать проблемы. Размышляя таким образом, несколько членов команды начали искать Сяо Цзяшу, чтобы поговорить, но они смогли заставить его произнести только эм, ах, несколько небрежных звуков, и они не осмеливались показывать свои чувства, так как были разозлены им до смерти.

Сяо Цзяшу также очень хорошо умел протягивать палочки для еды к острым блюдам, что заставляло Хуан Мэй Сюань свирепо смотреть на него. Ее младший брат Хуан Цзы Цзинь рассмеялся и взял на себя инициативу зачерпнуть немного Мапо тофу (обжаренный бобовый сыр в соусе чили) и сказал ему на ухо: 

— Ешь, просто брось это, утром тебе будет удобно делать номер 2.

— А? — Сяо Цзяшу тупо уставился на него.

— Завтра утром, номер 2. — Хуан Цзы Цзинь тихо повторил, кроме своей сестры и Сяо Цзяшу, никто больше не мог его услышать.

Сяо Цзяшу был немного необычным человеком с очень богатым воображением, в то время как другие могли легко произнести слово, он мог использовать свое воображение, чтобы построить из него самую красочную картину. Прямо сейчас, мысленно, он бессознательно представил себя сидящим на унитазе, борющимся с покрасневшим лицом, но не в состоянии его вытащить. После более чем десяти минут бесчеловечных пыток и страданий, с большим трудом, он наконец смог выбраться.

Однако это было пламя, которое вырвалось из туалета и опалило его волосы, что-то взорвалось, и земля теперь была полна желтых, липких, подозрительных предметов.

Фоновая музыка эхом отдавалась в его голове: "хризантема* разрушена, вся в синяках, трусы пожелтели, цветы отваливаются от заднего прохода**, ты можешь только лежать на животе....

*Хризантема: задний проход

** цветы выпадают из заднего прохода: выпадение прямой кишки

Фу... чувствую тошноту... Сяо Цзяшу медленно опустил палочки для еды, прикрыл рот и посмотрел на Хуан Цзы Цзиня жалобными глазами.

Хуан Цзы Цзинь в замешательстве потрепал свои круто выглядящие седые волосы и улыбнулся: 

— Хороший мальчик, продолжай есть, брат поможет тебе.

— Гэ-Гэ, я был неправ. Я буду есть налегке, — ответил Сяо, опустив голову и честно поедая овощи.

Хуан Цзы Цзинь нежно улыбнулся ему, подперев подбородок рукой. Он был чрезвычайно красив настолько, что его можно было бы описать как чарующего демона. Единственным недостатком было то, что ему не хватало немного мужественности.

Когда он был молод, он был популярен. Но именно из-за этого лица он позже попал под контроль банды, которая вынудила его снять такой фильм. Если бы Сюэ-Цзе не прибыл вовремя, он мог бы сойти с ума, умереть или еще хуже.

Но Сюэ-Цзе пошла на такой большой риск, чтобы разобраться с бандой просто потому, что по стечению обстоятельств она увидела, как его сестра прячется в коридоре компании и плачет. В то время она даже не знала, кто они такие.

С годами он перестал быть в центре внимания и вместо этого переместился за кулисы, а его сестра из неквалифицированного рабочего смогла пообщаться и стала золотым агентом. Но они не смели забыть того, кто спас их от ада и дал им светлое будущее.

Не говорите, что Сюэ-Цзе просто позволила им временно взять Сяо Цзяшу, то есть они были бы не прочь нянчиться с Сяо Цзяшу до конца своих дней.

Когда Хуан Цзы Цзинь погрузился в воспоминания, лицо Цзи Мианя стало странным. Сначала он прикрыл рот салфеткой, а затем торопливо выпил свой бокал вина, затем покачал головой и расхохотался. Он молча выругал себя "дураком".

Фан Кун заметил его ненормальность и спросил: 

— Что случилось? Это головная боль?

— Нет, я в порядке, — Цзи Миан поставил свой бокал и оглянулся на Линь Юэяна, который сидел за другим столом. Линь Юэян, казалось, хорошо проводил время, разговаривая с окружающими его людьми, и благодаря этому Цзи Миан почувствовал себя непринужденно, оставив его одного, когда он вышел.

Сяо Цзяшу ел до тех пор, пока не насытился, а затем пошел отлить, умывшись, и на обратном пути он увидел Цзи Миана, курящего в конце коридора перед окном. Он подошел: 

— Цзи-Ге, можно мне закурить?

— Ты тоже куришь? — Цзи Миан был немного удивлен. Не смотрите на высокую и красивую фигуру Сяо Цзяшу, на самом деле внутри он все еще был маленьким и нежным мальчиком.

— В настоящее время я курю меньше. — Он не осмеливался курить в присутствии своей матери. Как только она узнает, он больше не сможет курить. К счастью, он не был зависим от них и не был разоблачен после возвращения домой из-за границы.

Цзи Миан улыбнулся, передал ему всю пачку и сказал: 

— Китайцы не часто устраивают званые обеды для того, чтобы набить желудок, а вместо этого предназначены для общения. Другие смешиваются, но ты единственный, кто ест с головой, и никто не возражает, хотя это трудно игнорировать. Даже люди с сильным прошлым нуждаются в контактах, особенно в сфере развлечений, им нужно общаться и развивать хорошие отношения, и вам тоже не повредит это сделать.

— Я знаю, спасибо тебе, Цзи-Гэ. — Сяо Цзяшу не думал, что Цзи Миан слишком любопытен. Он понимает, что Цзи Миан - искренний человек и доброй воли, иначе кому было бы так важно это говорить? В этом кругу положение в классе решает все. Чтобы подняться наверх, люди топчут своих сверстников.

Слишком мало таких людей, как Цзи Миан, которые не только не топчут других, но и заботятся о подрастающем поколении.

Цзи Миан действительно был так хорош, как говорит Байду! Привязанность Сяо Цзяшу к Цзи Миан возросла. Хотя когда-то он защищался от Ли Цзяэр, все, что он делал, было от чистого сердца и с благими намерениями, в наши дни этого было довольно трудно добиться.

Повернувшись к нему лицом, Сяо Цзяшу внезапно захотел излить свои тревоги и прошептал: 

— Цзи-Ге, на самом деле я вообще не умею играть, и я не знаю, смогу ли я отдать должное роли Лин Фэна. Вот почему я боюсь сближаться с командой. Если бы я весь день общался с командой, как вы предлагали, ах! Если я позволю всем узнать меня получше, не думаете ли вы, что было бы довольно постыдно, если бы мне пришлось уволиться из-за моей плохой игры? Было бы лучше, если бы мне было все равно с самого начала. Тихо приходи, тихо уходи, чтобы я мог как-то спастись.

Он затянулся сигаретой и продолжил: 

— Я уже обдумал это. Я сыграю эту роль, если смогу, а если я не смогу ее сыграть, то я бы улизнул пораньше и оставил свою должность ради настоящего актера и компенсировал потери. Есть поговорка, которая гласит: "быть собакой на сене"*, и я чувствую себя виноватым в том, что я такой человек"..

*Собака на сене: тот, кто отказывает другим в чем-то, что он или она не могут использовать. Буквальный перевод таков: "занимать уборную и не испражняться".

Цзи Миан пристально посмотрел на него и утешил, сказав: 

— Что за глупые разговоры? Вы можете компенсировать актерам и съемочной группе потерянные деньги, но можете ли вы компенсировать потерянное время? Из-за вас съемочная группа поменялась ролями, все сцены были переделаны, а график был отложен. Это то, чего нельзя компенсировать деньгами. Не думайте о том, что вы можете сделать, если плохо играете, вместо этого думайте, что вы должны сделать это сами и сделать это хорошо. Это первый шаг к успеху. Я видел роль Лин Фенга; обстановка очень похожа на вашу собственную, и поэтому для вас это будет не так уж сложно, поскольку у вас есть способности, вам просто нужно действовать по-своему.

— Действительно? — Как и ожидалось, Сяо Цзяшу успокоился, и его серые глаза заблестели. Его мать много раз говорила ему об этом, но он всегда думал, что это предпочтение матери по отношению к своему сыну, и поэтому на него смотрели сквозь розовые очки. Однако теперь, когда даже Цзи Миан сказал это, он почувствовал себя очень ободренным и уверенным.