Глава 23. Войди в игру

Линь Юэян шел рядом с Цзи Мианем и, естественно, слышал разговор, и его сердечность была немного милой. Цзи Гэ попросит режиссера снять пьесу заранее. Должно быть, это из-за него. Не думайте, что он не знал, что Сяо Цзя Шу сфотографировал его. На этот раз давайте посмотрим, на что вы способны.

Было много людей с таким менталитетом. Как только было объявлено, что Сяо Цзя Шу собирается снимать главную сцену, люди собрались вокруг съемочной площадки, ожидая увидеть, как он выставит себя дураком, что показало, насколько плохой была его популярность в съемочной группе. Однако неудивительно, что его одежда, разговоры и поведение отличаются от одежды той же команды. Он пришел не для того, чтобы действовать, а скорее для того, чтобы играть. Он мог бы легко получить ресурсы высшего уровня, о которых мечтают другие, но он ими не дорожит. Это было слишком отвратительно.

Когда все догадались, что он будет говорить несколько раз, директор Ло заговорил в третий раз. Он действительно хотел дать Сяо Цзя Шу шанс, но не стал бы тратить фильм впустую ради него.

— Я дам тебе несколько ключевых слов, чтобы ты запомнил. Страх, сдержанность, надежда, отчаяние и печаль. Бояться чего? Потому что ты передал криминальные улики Группе полиции, но группа взяла на себя инициативу по перехвату улик. Ты не знаешь, что случится с тобой дальше. Более того, ты был пойман заклятым врагом Лин Тао и подвергнуты пыткам, вколоты наркотики и СПИД. У тебя нет будущего, ты говоришь, что не боишься? Сдержанный? Ты зависим от наркотиков, но ты не можешь показать это перед своим братом, и то, как ты вырос, не позволяет тебе показывать смущение перед людьми, поэтому ты должен быть сдержанным. Надежда? Ты надеешься, что у твоего брата будет немного совести и он сможет исправить свои дурные поступки. Отчаяние? Твой единственный член семьи хочет убить тебя, ты говоришь, что не будешь отчаиваться? Печаль, ты умираешь или убит своим собственным братом, о ком ты скорбишь? Ты понимаешь?

—Я понимаю. — Сяо Цзя Шу, одетый в грим и костюм, несколько раз кивнул, но его глаза были полны кругов. У него вообще не было способности выступать. Как он мог проявлять такие сложные эмоции?

— Если ты не понимаешь, тогда вовлеки себя в игру с реальностью. Представь, что Цзи Миан - твой брат. Он хочет убить тебя. Как бы ты себя чувствовал?

— Тогда я уверен, что сломался бы, — сухо усмехнулся Сяо Цзя Шу. Цзи Миан и его брат - совершенно два разных типа людей. У них вообще нет ничего общего. Как их можно связать? Он сделал паузу и спросил. — Директор, у меня есть последний вопрос. Каково это - быть зависимым от наркотиков? Ты говорил, что кость внутри чешется, и я бы хотел расцарапать себя до смерти, но моя кость никогда раньше не чесалась.

Ло Чжан Вэй прижал руку к сердцу и взревел: 

— Режиссер Ван, найдите ему видео для просмотра. Поторопись!

Заместитель директора Ван сразу же нашел видео в прямом эфире для просмотра молодым мастером Сяо. Сяо Цзя Шу внимательно наблюдал за происходящим с iPad в руке, но он испытал облегчение от того, что мог отложить это еще на какое-то время. Слова директора Ло были не из тех, которые можно было понять за короткое время, не говоря уже о том, чтобы исполнить. Но вот как выглядят наркоманы? Катается, воет, плачет, рвет на себе волосы, текут слезы и сопли! Неудивительно, что Лин Фену приходится сдерживать эту физиологическую реакцию.

Как только Сяо Цзя Шу закончил просмотр мощного видео, Ло Чжан Вэй затолкал его в большую коробку. Затем он попросил двух актеров, которые были телохранителями, накрыть ложу и подготовиться к съемкам.

В сценарии было описание того, что Лин Фен был пойман соперниками Лин Тао, чтобы побороться за то, чтобы быть агентом новых наркотиков. Как только такие наркотики распространятся, это принесет деньги наркоторговцам. Кто мог устоять перед искушением?

Лин Фен был использован в качестве разменной монеты и был доставлен на встречу в большой коробке. В то же время, тот факт, что он продал долю Группы, также был известен старейшинам. Эти люди намерены использовать это, чтобы заставить Лин Тао согласиться на это сотрудничество. Лин Тао уже подготовил козла отпущения для своего брата. Сейчас он сидит в офисе и ждет, когда все люди придут к нему. Это была сцена, которую нужно было снимать сегодня.

Сяо Цзя Шу был достаточно глуп, чтобы его запихнули в коробку. Весь человек свернулся калачиком и впал в глубокий страх. Из-за пережитого в детстве у него была очень серьезная клаустрофобия, которая была излечена после нескольких лет лечения. Но никто не знал, что он все еще боялся темноты и удушающего ощущения своего тела, зажатого в узком пространстве. Он неподвижно лежал на дне ящика, его мозг, горло, уши и глаза были заморожены. ОН холодно выдохнул, не говоря уже о том, чтобы бороться, он не мог даже кричать.

Он был напуган!

Но Ло Чжан Вэй ничего об этом не знал, и только когда актеры были на своих местах, он крикнул "действуй". Двое телохранителей внесли большую коробку в офис, открыли крышку, вытащили Сяо Цзя Шу и заставили его встать на колени рядом с актером, игравшим козла отпущения. Лин Тао, заклятые враги и старейшины сели за стол, готовые начать переговоры по этому поводу.

Сяо Цзя Шу забыл, как себя вести. Все его тело было деревянным и белым, как лист бумаги. Спустя долгое время он почувствовал, что у него звенит в ушах. Он услышал низкий голос, зовущий: 

— Сяо Фэн? — Когда он посмотрел вниз на источник звука, лицо Цзи Миана стало четким из размытого, его глаза были полны беспокойства и душевной боли.

Сяо Цзя Шу хотел ответить на "Цзи Гэ", но холодный лед в его горле не растаял. Он мог только скривить рот, слегка подвинуть колени вперед, так как хотел быть поближе к единственной, с кем был знаком, но его ноги онемели. Он посмотрел вниз на окровавленную одежду и огляделся, наконец, осознав, что он играет.

Зрители думали, что он умрет, как только появится, но они не ожидали, что он сыграет благородного молодого человека, который подвергся пыткам и был парализован страхом. Они не могли не быть ошарашены. Даже Ло Чжан Вэй издал легкое "эх", и его лицо было полно удивления.

Понимая, что он действует, Сяо Цзя Шу боялся пошевелиться, но страх в его сердце был настолько силен, что он некоторое время не мог от него избавиться, и его тело одеревенело. Но такого рода застывшее состояние просто совпадает с ситуацией Лин Фэна после пыток, и поэтому все прошло гладко.

Лин Тао, которого играет Цзи Миан, не осмелился показать свою заботу о младшем брате. После своих предыдущих слов он хранил молчание. Он положил пистолет на чайный столик и медленно сказал: 

— Фанг Мин, ты знаешь правила. Сделай это сам.

Будучи козлом отпущения, Фан Мин, естественно, чувствовал себя неудовлетворенным. Он взял пистолет и прицелился ему в висок, но повернул дуло пистолета и выстрелил в Лин Тао в тот момент, когда тот нажал на спусковой крючок. После нескольких нажатий на спусковой крючок выстрел не прозвучал, и Лин Тао не пострадал, потому что в магазине не было пули. Выражение лица Фанг Мина изменилось с жестокого на невероятное, а затем на глубокий страх. 

Цзи Миан выплюнул половину своей сигары ему в лицо. Он закрыл глаза, чтобы избежать этого, вытащил из рукава острый кинжал и перерезал горло Фан Мину. Выражение страха застыло на лице Фан Мина. Механизм, спрятанный в его шее, извергал много крови, разбрызгиваясь вокруг и на бок Сяо Цзя Шу.

Линзы Цзи Миана также были испачканы несколькими каплями крови, поэтому ему пришлось снять их и протереть полотенцем. Все волосы, которые были зачесаны на затылок, были растрепаны и слегка спадали по бокам, что делало его элегантное лицо еще более диким. Его настоящее лицо, скрытое линзами, наконец-то открылось в этот момент. Его лицо было холодным и жестоким, а зрачки излучали яростный свет, как у волка, терзающего свою добычу, без всякой человечности.

Он вообще не играл, но Лин Тао пришел в себя от реальности к фантазии. Он был крупнейшим наркобароном в Юго-Восточной Азии. Он был безжалостен и кровожаден. Но когда он надел очки и посмотрел на Сяо Цзя Шу, вся свирепость в одно мгновение исчезла, превратившись в подобие нежности и любви.

— Сяо Фэн, иди сюда. — Он протянул руку, и в его голосе прозвучала некоторая осторожность.

Сяо Цзя Шу, который был ошеломлен всем этим процессом, внезапно понял, что имел в виду Ло Чжан Вэй. Что вы имеете в виду, вступая в игру, что вы имеете в виду, рассматривая Цзи Миана как своего брата? Нет, все не так. Его отношения с Цзи Миан были не Сяо Цзя Шу и Сяо Дин Банг, не Сяо Цзя Шу и Лин Тао, а Лин Фенг и Лин Тао, два кровных брата.

— Брат? — Он невольно позвал, но на его лице было написано замешательство, как будто он не мог быть уверен, что свирепый волкоподобный человек окажется его братом. Из-за взгляда в глазах Цзи Миана он, наконец, вступил в игру.

Цзи Миан усадил его на диван, достал носовой платок и тщательно вытер ему лицо. Несколько человек, находившихся на месте происшествия, были вынуждены замолчать из-за его жестокого поведения и некоторое время не осмеливались говорить. Двое телохранителей унесли тело. Другой подошел к уху Цзи Миана и прошептал: 

— Гэ-гэ, они ввели ему Эболу и СПИд.

Глаза Цзи Миана яростно затряслись, на тыльной стороне его руки, державшей носовой платок, вздулись вены*, угол его челюсти напрягся со скоростью, видимой невооруженным глазом, и даже мышцы на его щеке задрожали. Этот вид актерской игры достиг ошеломляющего уровня. Сяо Цзя Шу не мог не уставиться на него, но в следующую секунду он оказался в его объятиях. Большая рука давит ему на затылок, заставляя его заключить себя в объятия, а другая рука сжимается вокруг его талии так, что он вообще не может пошевелиться. Цзи Миан посмотрел вниз и легко обнаружил крошечную дырочку, спрятанную в задней части шеи его брата. Новость подтвердилась.

* Он так крепко сжимал носовой платок, что на нем начали проступать его вены. Надеюсь, это было ясно.

Сяо Цзя Шу не знал, каково это - быть зависимым от наркотиков, но он мог полностью понять чувства Лин Фэна. Причина, по которой Лин Фенг хотел сдержать свою физиологическую реакцию, заключалась не в том, что он боялся быть опозоренным, а в том, что он не хотел, чтобы его брат волновался еще больше. То, что он сохранил, было не его собственным достоинством, а достоинством его брата, даже если он был дьяволом-убийцей.

Употребление наркотиков - это не то, чего он хочет, напротив, он больше, чем кто-либо другой, стремится избавиться от наркоконтроля. Но он также понимал, что от такого рода наркотиков невозможно избавиться, точно так же, как Сяо Цзя Шу никогда не мог полностью избавиться от страха темноты и закрытых мест. Отбросьте эти два вида страхов, таково было настроение Лин Фенга. Сяо Цзя Шу много думал. На самом деле, это было всего на мгновение, он закрыл глаза и заставил себя погрузиться в темноту. Затем он представил руки Цзи Миана как тесное пространство, в котором можно ограничиться. Страх, который был похоронен в самой глубине сердца, поднялся.

Он начал неудержимо дрожать и подергиваться. Его лицо было белым, как лист бумаги. По его щекам текли слезы. Его сопли вытянулись в ниточку и медленно опали. Он выглядел очень смущенным, но его руки всегда были сжаты в кулаки, которые были жестко расположены по обе стороны его тела. Он боялся обнять брата в ответ, потому что дрожащие кончики пальцев выдали бы его нынешнее положение.

Его верхние и нижние зубы столкнулись друг с другом, издав легкий стук, но он старался держать свой голос под контролем, уверенно открываясь, он медленно и печально произнес: 

— Гэ-гэ, ты сказал, в этой жизни никогда, никогда, никогда не входи в подпольный мир. Ты забыл, мама и папа. Как они умерли? — Фраза время от времени прерывалась вздохами.

Цзи Миан сказал хриплым голосом: 

— Я не забыл. Но Сяо Фэн, ты не понимаешь, что как только рука человека выкрашена в черный цвет, ее уже никогда нельзя отмыть белой.

Как только голос стих, Сяо Цзя Шу почувствовал, что его в спину ударили ножом. Именно Лин Тао вонзил кинжал в сердце Лин Фенга. Он немедленно разорвал пакет с кровью под языком, который был смешан со слезами и соплями, а затем надел куртку костюма Цзи Миана. Его глаза смотрели прямо перед собой, но не могли сфокусироваться. Как будто там была сцена из детства - он и его брат прятались в безопасном доме, его родители страдали от бесчеловечных пыток, а его брат все время закрывал глаза, запрещая ему смотреть, даже если это был взгляд. Он сказал: "Не бойся. Твой Цзи-Цзи здесь. Он защитит тебя.

Теперь они выросли, но до тех пор он не понимал, что они были заперты в той темной комнате и никогда не смогут выбраться. Думая об этом, его глаза, наконец, высохли, слезы не катились, свет не исходил из его глаз, но в течение долгого времени в его расширенном зрачке была видна печаль. Он был мертв.

Камера скользнула вниз по его затылку, показывая кинжал, зажатый в белой, как кость, руке и пронзающий его сердце.

Сцена была закончена.

На площадке было так тихо, что можно было услышать падение булавки. Ло Чжан Вэй уставился на экран и некоторое время не мог прийти в себя.