Глава 26. Сяо Шу приходится бороться

Цзи Миан пошел немного дальше. Он стоял рядом с окровавленной куклой, ожидая, когда она успокоится, и сделал одобрительный жест Ло Чжан Вэю.

— Начали! — По команде Ло Чжан Вэя несколько камер начали работать одновременно.

Волосы Цзи Миана, которые он изначально тщательно расчесывал, уже полностью растрепались, его лицо покрыто пятнами крови, а глаза холодные. Раньше он всегда носил очки в золотой оправе, выглядя одновременно элегантным и красивым. Теперь он был похож на сумасшедшего. Группа телохранителей была сдержана его инерцией и не осмеливалась даже поднять головы.

Он отбросил галстук и взъерошил волосы. Затем он достал свой мобильный телефон и спокойно сказал: 

— Приезжай и забери тело Ту Бяо. Я отдам тебе 30% от этой большой сделки.

К телефону подошел подчиненный Ту Бяо. Он также был амбициозным человеком, который немедленно бросился на помощь Лин Тао. При поддержке Лин Тао он может не только занять должность лидера банды Ту Бяо, но и получить огромные выгоды. Почему бы так не сделать?

Повесив трубку, Цзи Миан подошел к телохранителю, который держал тело Лин Фена. Он пытался поднять человека и увидел грязь на его лице. Он быстро достал свой носовой платок, чтобы вытереть его. Его движения были очень нежными и осторожными, но слезы и пятна крови уже засохли так, что их невозможно было вытереть начисто. Он был ошеломлен. Через некоторое время он аккуратно сложил носовой платок и положил его обратно в свой костюм. Затем он медленно пошел вперед с телом Лин Фена.

На подземной парковке свет был настолько тусклым, что она была окутана тенями, и только выход был освещен одной лампочкой. Цзи Миан направился к этому свету, двигаясь шаг за шагом, тяжелые и медленные шаги эхом отдавались на открытой и тихой подземной парковке...

Камера медленно увеличила масштаб, и его фигура, держащая тело Лин Фена, исчезла в длинном коридоре. Сцена убийства родственников была закончена.

— СНЯТО! — Ло Чжан Вэй взволнованно встал. — Готово!

Телохранители вздохнули с облегчением, но Сяо Цзяшу вообще не отреагировал. Его глаза и брови спокойны, выражение лица спокойное, даже веки не дрожали, как будто он был мертв. Перед началом съемок он неоднократно подвергал себя гипнозу. В результате он успешно позволил себе уснуть ранее. Это было немного хлопотно.

Опасаясь, что он разбудит его, Цзи Миан отвел его к Хуан Цзы Цзиню и прошептал: 

— Пересади его на стул, он спит.

Губы Хуан Цзы Цзиня были слегка поджаты, но когда он увидел, что молодой человек крепко спит, он не смог его разбудить, поэтому заставил его подвинуться к креслу.

Все члены команды вокруг засмеялись, но они должны были показать свое восхищение молодым мастером Сяо. Насколько хороша была его умственная стойкость, чтобы иметь возможность спать, играя труп? Он полностью был мертвым телом, не было никакого движения.

Ло Чжан Вэй взял свой громкоговоритель и, казалось, хотел отчитать молодого мастера Сяо, но он мягко опустил его обратно, не зная плакать ему или смеяться: 

— Пусть он спит, не тревожьте его. Вы приходите и смотрите видео. — Он намеренно понизил голос, и его тон был полон терпимости и признательности к выдающемуся молодому поколению.

В конце концов, актерское мастерство Цзи Миана все еще было в полном разгаре, особенно когда он вышел на тусклый свет с телом Лин Фена на руках, это была душераздирающая сцена без всякой причины. У него даже не было ни единой строчки. Он просто шел, но он очень хорошо сыграл преступника в конце пути.

Ло Чжан Вэй прокрутил отснятые кадры сегодняшних сцен по порядку, кивая: 

— Да, я получил желаемый эффект. Давай соберем вещи и поедем домой. Хуан Цзы Цзинь, это красный конверт Сяо Шу*. Не забудь отдать это ему позже. Его сегодняшнее выступление заставляет меня задуматься о том, что он хороший саженец. Вы и Хуан Мэй Сюань должны хорошо его учить!

*Красный конверт: предполагается, что он символизирует удачу и процветание, а внутри обычно находятся деньги.

— Спасибо вам, директор Ло. Теперь он в ваших руках. Вам также придется воспитывать его. — Хуан Цзы Цзинь принял красный конверт и искренне поблагодарил его. Он видел, как изменилось отношение директора Ло к Сяо Цзяшу. Раньше он называл первого "Сяо Цзяшу" очень нетерпимым голосом. Теперь он изменил его на "Сяо Шу". Каждое его слово и поступки были немного интимными, что свидетельствовало о его любви к таланту. Таким образом, Сяо Цзяшу окончательно утвердился в группе "Апостолы", и он сделал то, что доверил ему Сюэ-Цзе.

— Я, конечно, буду воспитывать его. Поскольку его актерское мастерство может достичь такого уровня, я не позволю ему вести себя так, как он привык. Это всего лишь его первый раз, когда он снимает фильм, и он уже может добиться этого. Его талант редок. — Ло Чжан Вэй указал на молодого человека, который хорошо спал. Он сказал. — До тех пор, пока он не расслабляется, он определенно станет одним из лучших актеров в Китае в будущем.

— Директор Ло, я польщен. — Сердце Хуан Цзы Цзиня было счастливым, но его лицо оставалось скромным. Когда они разговаривали, Цзи Миань подошел к Сяо Цзяшу и молча уставился на него. Дар быть трупом и впадать в глубокий сон, устраняющий всю умственную активность в следующую секунду, был ужасающим.

Фан Кун подошел, чтобы позвать его, но тот поднял руку и остановил его. Он должен был составить план, чтобы позволить ему сесть в машину. Когда они проходили мимо Линь Юэяна, они притворились вежливыми и спросили: 

— Пойдем вместе?

Серые глаза Линь Юэяна заблестели. Он хотел сказать "да". Увидев, что вокруг было много персонала, ему пришлось покачать головой. Он обещал не быть слишком близко к Цзи-гэ на публике.

Цзи Миан бросил на него взгляд, чтобы договориться о встрече позже, а затем сел в машину и уехал. Чэнь Пэнсинь, который только что закончил свою беседу с несколькими заместителями директора, подошел и отругал: 

— Почему ты не вернулся с ним? Тебе достаточно более часа езды, чтобы многое сказать. Он твой босс. Тебе нужно хорошо поладить с ним. Разве ты не понимаешь?

— Я знаю, но не очень приятно торопиться. — Линь Юэян направился к своей машине, Чэнь Пэнсинь следовал за ним всю дорогу. Закрыв дверь, он выпрямился. 

— Сяо Цзяшу и ты дебютировали в одно и то же время, и первый фильм также станет хитом. Это все равно что иметь соперника. У меня есть предчувствие, что в будущем люди будут сравнивать его с тобой. Ты должен найти способ затмить его, иначе он будет угнетать тебя всю жизнь.

— Неужели это так серьезно - быть угнетенным им всю свою жизнь? У нас разные границы. Просто оставь его в покое. — Линь Юэян непринужденно улыбнулся.

Чэнь Пэнсинь, он понизил голос и сказал: 

— Это потому, что ты думаешь слишком просто. Вы оба - актеры, дебютировавшие в одно и то же время. Кто сказал, что фанаты не будут сравнивать вас двоих? Далеко не так, давай просто скажем, что в этом фильме ты играешь роль молодого полицейского. Эта ролевая установка аналогична той, что была у Сяо Цзяшу. После показа зрители наверняка обратят на это внимание. Если ты можешь сокрушить его в актерской игре, или даже если ты равен ему, это все равно нормально. Но если ты потерпишь поражение от его игры, как ты думаешь, ты не проиграешь? Сможешь ли ты стать лучше в будущем?

Линь Юэян едва смог улыбнуться: 

— Ты хочешь сказать, что моя игра не так хороша, как у него?

— Нет, нет! — Чэнь Пэнсинь быстро махнул рукой. — Твои актерские способности тоже очень хороши, но ты не можешь расслабиться. Как только ты расслабишься, это будет плохо. Я скажу тебе, что актеры, которых нанял Ло Чжан Вэй на этот раз, все старые актеры, которые известны своим актерским мастерством в индустрии развлечений. Он хочет играть по-крупному и выиграть как кассовые сборы, так и награды. Если ты будешь выступать немного хуже, они каждый раз будут терять немного шансов. Ты смотрел "Хрустальное море", которое крутили некоторое время назад? Женщина № 1, чья популярность была так высока. Однако только потому, что все актеры второго плана в фильме были старыми актерами с большим опытом. Число ее поклонников сократилось на несколько сотен тысяч сразу после ее выступления в "Не Хай", просто потому, что ее актерское мастерство не смогло затмить актеров второго плана. И твоя ситуация хуже, чем у нее, даже если ты единственный, ты можешь использовать предлог, чтобы просто новичок, но если у тебя одинаковое положение с Сяо Цзяшу, ты говоришь, что тебе не стыдно?

Линь Юэян достал свой мобильный телефон и посмотрел на новость о том, что "актерская игра У Цяньцяня была убита множеством старых актеров", которая по-прежнему занимала первое место в списке горячих запросов, и не мог не почувствовать, что давление удвоилось. Сегодняшнее выступление Сяо Цзяшу действительно встревожило его, но чего он не мог упустить, так это реакции Цзи Гэ. Казалось, он очень ценил Сяо Цзяшу и даже пробудил в нем боевой дух.

Никто лучше Линь Юэяна не знал, как трудно было Цзи Гэ снова стать энергичным и сосредоточенным.

— Пэнсинь, даже если ты этого не скажешь, я не расслаблюсь. — Он выключил веб-страницу с тяжелым выражением лица.

Сяо Цзяшу проспал всю обратную дорогу домой и обнаружил, что лежит на диване со своей матерью Сюэ Мяо и пьет чай.

— Проснулся? Как ты себя чувствуешь сегодня? Съемки были тяжелыми? — Сюэ Мяо поставила свою чашку и небрежно спросила. О том, как выступал ее сын, она уже узнала от Хуан Цзы Цзиня, но это не помешало ей захотеть услышать это непосредственно от своего сына. То, что другие видят в их глазах, не так глубоко, как то, что лично чувствовал ее сын.

Сяо Цзяшу быстро встал и сказал с большим энтузиазмом: 

— Мама, ты не знаешь, я снимал сцену. Я наконец-то понимаю, каково это - поставить себя на место героя. Актерская игра действительно интересна. Это может даже превратить тяжелые и ужасные вещи в вашей жизни в искусство, чтобы сделать ее яркой и интересной. Мама, я решил, что буду актером. Мне нравится играть.

— Твоя клаустрофобия все еще осталась? — с тревогой спросила Сюэ Мяо.

— Если я не запрусь в коробке, мне не будет страшно. — Сказал Сяо Цзяшу. — Я испугался, когда режиссер Ло втолкнул меня в коробку, но как только я увидел Лин Тао в исполнении Цзи Миана, я понял, что снимаюсь, и этот страх, естественно, переместился на Лин Фена. Я был Лин Феном, и я должен был использовать его тело, чтобы говорить и действовать. Как только я начал свое выступление, страх исчез. Это была самая замечательная часть представления. Это заставляло людей забывать самих себя!

Сюэ Мяо посмотрела на своего сына сияющими глазами. Она не знает, смеяться ей или плакать. Ее сын не должен знать, что то, что он сказал сейчас, было именно тем исполнением, которым восхищался опытный мастер Станиславский: начинать с себя и в конечном итоге достигать самоотверженности. Но это был только его первый фильм! Он был еще слишком молод и неуверен в себе. Если он слишком глубоко войдет в индустрию, не сможет ли он однажды выйти из нее?

Это сладкое страдание - иметь одаренного сына!