Глава 29. Поклонение, которое не может остановиться

Сяо Цзяшу вытащил маленькую книжку и побежал навстречу Ло Чжан Вэю. Цзи Миан уставился ему в спину и покачал головой. Молодой человек был действительно мотивирован, но он не знал, как долго он сможет так продолжать.

Фан Кун и два других человека подошли и пожаловались: 

— Цзи-Гэ, ты на самом деле пошел сказать Сяо Цзяшу, что его точка зрения правильная, а мы все были неправы. Ты был недостаточно ласков! Если ему нужно лицо, значит ли это, что нам не нужно лицо? Это просто сцена. Если тебе есть с чем поспорить, ты не подходишь для того, чтобы это услышать.

— Ты говоришь о моем фильме. Могу я сделать комментарий? — Цзи Миан отложил палочки для еды и медленно вытер руки. — Ты споришь с ребенком. Тебе не стыдно? Сяо Цзяшу просил тебя спровоцировать его? Это заставляет тебя нацеливаться на него повсюду?

— Тогда скажи мне, почему ты хочешь ему помочь. Что за внутренняя история, о которой я не знаю? — Как только он заговорил об этом, Фан Кун почесал грудь, как будто пытался докопаться до правды.

— Поскольку это внутренняя история, как я могу тебе рассказать? Если тебе интересно, иди к Сяо Цзяшу и спроси. — Цзи Миан не раскрывал частную жизнь других людей. Вытерев руки, он хотел хорошенько поговорить с Линь Юэяном, но увидел, что тот уже перешел на сторону Ло Чжанвэя. И, как и у Сяо Цзяшу, в руке у него маленький блокнот.

Он покачал головой и снова рассмеялся, он обратился к Чэнь Пэнсинь: 

— Я слышал, что Юэян приходил в студию в семь каждое утро, чтобы помочь?

— Да, Цзи-цзун*, мы очень рады помочь установить реквизит, организовать место проведения и освещение. Закончив работу, мы переходим к декламации строк. Мы не смеем расслабляться. Цзи-цзун, Юэян - твой артист. Пожалуйста, позаботьтесь о нем в будущем. Ему нелегко работать одному. Он жил в подземном переходе** в свои ранние годы... — сказал Чэнь Пэнсинь с красными глазами. его способности к сенсационности*** были не хуже, чем у первоклассного актера.

*Цзун: означает глава, вождь, генерал и т.д. Я буду использовать это, чтобы заменить президента, которого я использовал в предыдущих главах.

** Подземный переход: метро, туннель, метрополитен и т.д

*** Сенсационность: вызывание эмоций.

От этого у Цзи Миана разболелась голова. Он поднял руку, чтобы прервать его. 

— Хорошо, я знаю, что Юэяну было нелегко в те годы. В будущем не приводи его на съемочную площадку так рано. Он актер, а не разнорабочий. Он не обязан выполнять эту работу.

Чэнь Пэнсинь поспешно кивнул, но подумал об этом. Что означает Цзи-цзун? Вы любите Юэяна или не любите Юэяна? Не успел он опомниться, как Цзи Миан встал и направился в раздевалку. Ему нужно было снять сцену позже. Он должен был заранее подготовиться к месту действия.

—

Чтобы сэкономить деньги и не отставать от графика, режиссеры часто договариваются о съемке определенных сцен в течение определенного периода времени, например, о временной аренде виллы. Все сюжеты, которые происходили на вилле, должны быть сняты в период аренды, в противном случае это будет стоить денег. Сегодня большинство сцен, которые хотел снять Ло Чжан Вэй, были драматическими сценами, потому что оборудование, используемое при переплете, было очень сложным в настройке, и можно было избежать пустой траты человеческих ресурсов, сосредоточившись на съемке.

Было хорошо известно, что со съемками драмы связано больше трудностей, чем с литературными. Это требовало как эмоциональной передачи от актеров, так и беглости и живости действий. Без предварительной репетиции десятки или даже сотни раз было невозможно пропустить ни одной сцены. Сяо Цзяшу не учился никакому актерскому мастерству, но осознал все трудности актерской профессии. Если он хочет хорошо играть каждую роль, он должен понемногу извлекать уроки из всех аспектов. Не будет преувеличением сказать, что они владеют всеми видами боевых искусств.

Мяо Му Цин, которая и раньше производила на него плохое впечатление, усердно старалась сыграть, но Ши Тин Хэн несколько раз ударил ее ногой, не нахмурившись. Пока режиссер говорил в другой раз, она могла немедленно встать и снова дралась, не жалуясь.

Сяо Цзяшу был ошеломлен, и его восприятие окружающий постоянно обновлялось.

На прохождение двух сцен ушло более двух часов. Мяо Му Цин ушла с синим и фиолетовым синяками, в то время как Ши Тин Хэн стоял в стороне, ожидая следующей сцены.

— А? Сегодня Цзи Гэ также хочет получить упакованную еду, когда закончит свою работу*.— Сяо Цзяшу посмотрел в блокнот Ло Чжан Вэя, в котором была запись содержания следующей пьесы. Оказалось, что Лин Тао был убит Хэ Цзинем.

*получите упакованную еду, когда ваша работа выполнена: фраза, используемая зрителями фильма, когда персонаж умирает.

— Это верно. Сначала я отсниму важную часть, чтобы потом не спеша снимать остальную часть. Это менее напряженно. — Ло Чжан Вэй позитивно сказал. — Позже ты хорошо посмотришь, как снимался Цзи Миан. Сыграть с ним фильм полезнее, чем год занятий актерским мастерством.

Сяо Цзяшу кивнул в знак согласия.

Во время разговора подошел Цзи Миань, и его связали, когда он слушал Ло Чжан Вэя. Название сцены называлось "Конец". Это означало, что Лин Тао уничтожил группу Лина и круг наркоторговцев Юго-Восточной Азии с помощью Хэ Цзиня, главного героя, и Энн, главной героини, и даже арестовал крупного европейского наркобарона. Поэтому он приготовился лететь на вертолете в свой родной город, чтобы распылить урну с прахом своего брата, но он не ожидал получить новости, предоставленные информатором, что его хотят поймать. Эти двое подрались на крыше, и Хэ Цзинь в конце концов убил Лин Тао. Однако он обнаружил, что на табличке с именем, которую тот носил на груди, были выгравированы две причудливые английские буквы T F (Тао и Фен, кто не понял), что было кодовым именем таинственного человека, который тайно давал ему подсказки.

В этот момент все факты были раскрыты. Оказалось, что наибольший вклад в разрушение транснациональной цепочки незаконного оборота наркотиков внесла не полиция, а наркоторговец.

Эту сцену было очень трудно снимать. Во-первых, во время нее было слишком трудно бороться. Во-вторых, это был сильный эмоциональный конфликт. Сцены драмы и боевых искусств были смешаны вместе. Одно не могло сделать другую часть легче, и это можно было только значительно улучшить. Если бы эта сцена могла быть успешно снята, Ло Чжан Вэй был уверен, что ни один детективный фильм не превзошел бы ее через 20 лет.

— Цзи Миан, Ши Тин Хэн, вы двое делаете все, что в ваших силах. Пусть это покажет, что мы не просто снимаем фильмы, а создаем классику. Не подведи меня! — Ло Чжан Вэй помахал большим громкоговорителем, который держал в руке.

Цзи Миан и Ши Тин Хэн тоже не тратили слов попусту. Закончив с ничьей, они столкнулись с давлением на сцене.

Сяо Цзяшу держал руки в карманах и стоял в холодной и грациозной манере. На самом деле, маленький человечек в его сердце уже был активен, прыгал и кричал: "Давай, Цзи Ге!" Линь Юэян был полон беспокойства, опасаясь, что на этом может произойти несчастный случай.

Ло Чжан Вэй нанял самую известную команду инструкторов по боевым искусствам в Китае. Чтобы помочь в создании мощной, но элегантной и увлекательной сцены действия. Цзи Миан и Ши Тин Хэн много раз репетировали наедине, что можно назвать молчаливым сотрудничеством. Они обладали мощным импульсом, и иногда казалось, что они двигаются и прыгают, как драконы. Они снимали всего восемь или девять раз, прежде чем это закончилось, и все были счастливы. 

За второй сценой последовала первая. Ши Тин Хэн потерпел поражение от Цзи Миана, поэтому он схватил урну, которую крепко держал Цзи Миан. Он случайно пнул его ногой, но обнаружил, что это были не наличные и не драгоценности, а прах Лин Фена. На крыше было ветрено, что позволяло пеплу подниматься в небо. Невозмутимое выражение лица Цзи Миана тут же исказилось, и он чуть не забил Ши Тин Хенга до смерти. Его глаза были красными от крови, а синие вены на лбу и шее были как у дикого зверя.

Весь персонал вокруг него был напуган его внезапной вспышкой эмоций, не говоря уже о Ши Тин Хенге, который непосредственно столкнулся с его актерским мастерством. Ши Тин Хенга били взад и вперед, видя, что он вот-вот упадет с крыши, налетел сильный ветер. Цзи Миан в этом безумии был слегка ошеломлен. Подсознательно он ослабил хватку на шее Ши Тин Хенга и вместо этого посмотрел на урну. Ши Тин Хэн воспользовался возможностью пнуть его, дважды перекатился, поднял пистолет и выстрелил ему в сердце сзади.

Изо рта Цзи Миана брызнула кровь, и он упал в ответ, но попытался с силой ухватиться за землю, дюйм за дюймом подползая к урне и собирая разбросанный пепел своей окровавленной рукой, понемногу, снова и снова, и, наконец, перестал двигаться, когда достиг одного места. Его кроваво-красные глаза были открыты, и в медленно расширяющихся зрачках больше не было безумия, поскольку его взгляд стал спокойным. Умереть вместе со своим братом было лучшим концом его жизни.

Вспомогательная камера давала крупный план его глаз в течение минуты. Без какого-либо макияжа его глаза были бы болезненно красными из-за сумасшествия. Свет в его глазах постепенно погас и сменился постоянной темнотой.

Эта сцена захватила сердце Ло Чжан Вэя и душу Сяо Цзяшу. Он уставился на экран, его лицо было полно обожания и страсти. Что это за чувство такое? Единственным человеком, который заботился о его жизни, был его брат, и единственное, о чем он заботился, когда умирал, был его прах. Только увидев пьесу, Сяо Цзяшу по-настоящему понял, что Цзи Миан сказал раньше. Лин Тао не просто любит Лин Фена, напротив, его любовь была глубже, чем у кого-либо другого, почти врезалась в костный мозг. Лин Фен был его жизнью. Лин Фен был мертв, и его жизнь ушла, так что он мог делать все эти безумные вещи для него, включая разрушение его с трудом созданной компании.

Цзи Миан обладал превосходным актерским мастерством, интерпретация "любви до мозга костей" была исполнена остро и ярко. Свирепый! Это так потрясающе! Сяо Цзяшу был так взволнован в своем сердце, что звал Цзи Миана. Видя, что его развязывают, он не мог не почувствовать себя немного слабым. Ах, мать моя женщина! Потные волосы Цзи-гэ растрепаны, но это супер стильно! Облегающая белая рубашка подчеркивает его сильные мускулы, слегка алые глаза и следы крови на губах. Это ходячий гормон. Это дико!

Цзи Гэ был не только красив, хорош в актерском мастерстве и боевых искусствах, но и обладал необыкновенным темпераментом. Я собираюсь преклонить колени перед Цзи-гэ! Сяо Цзяшу непроизвольно сделал два шага вперед, его сердцебиение было слишком быстрым, чтобы он мог дышать. Цзи Миан избегал его, но каким-то образом он подошел и взял его за руку.

Сяо Цзяшу, который был потерян в очаровании этих трех характеристик, мгновенно протрезвел, и его щеки покраснели от смущения. 

— Цзи-гэ, что-то случилось?

— Ничего. — Цзи Миан отпустил его с выражением слез и смеха на лице.

Линь Юэян, который прятался в толпе, увидел эту сцену и ушел с бледным лицом. Десять минут спустя Цзи Миан вернулся в гримерку, чтобы снять макияж. Он, казалось, о чем-то подумал и сказал Фан Куну: — Иди и позови Юэяна. Мне нужно ему кое-что сказать.

— Что? — Фан Кун сопротивлялся. Хотя посторонним отношения между ними казались отношениями начальника и подчиненного. Не было никаких сомнений в том, что им следует немного больше ладить друг с другом, но они не могут все время держаться вместе.

— Просто позови его. — Тон Цзи Миана был холодным.

Фан Кун в раздражении ушел и отправился на его поиски. Только что настроенный настрой Линь Юэяна снова рухнул при виде Цзи Миана. Он терпеть не мог, когда Цзи Миан всегда был сосредоточен на Сяо Цзяшу. Первым человеком, которого увидели после съемки, был Сяо Цзяшу, и он держал его за руку. Что это значит?