Глава 32. Эта роль слишком важна для меня.
Мне казалось, что теперь все станет на свои места. У меня были те самые желанные подростковые отношения с самой милой девушкой в мире, но любая другая глупость действительно может помешать мне и моему беззаботному проживанию в этом несправедливом мире.
Все наконец-то были готовы к тому, чтобы начать учить первые части спектакля, которые нам нашла не Надежда Юрьевна, а та самая учительница-организатор, у которой, как мне казалось, были садистские наклонности.
– Итак, я уже напечатала весь сюжет нашего, так называемого, спектакля на бумагу, чтобы вы могли его нормально читать, но нам, сейчас, самое главное – это распределить роли между вами.
Женщина ходила по всему кабинету информатики, осматривая нас с ног до головы, как будто до этого не видела. На мне она задержала взгляд дольше всех, от чего мне сразу же стало не по себе.
– Оксана Николаевна, подойдите на секунду, мне нужен ваш совет.
Теперь-то они обе начали обсуждать выбор «актеров», хотя их и так было мало.
– Смотрите, по оригинальному сюжету у Наталки была миловидная и женственная внешность, а у нас только две таких девочки. Как думаете, лучше взять Аню или Богданку? Я решила, что Алиса будет играть роль матушки Наталки, так как у них схожие характеры, а вот насчёт самой Наталки, как думаете?
Мне показалось странным, что две взрослые, воспитанные и, как казалось, скромные женщины будут делать это так громко, но я могла услышать каждый комментарий на свой и чужой счёт. То, как они рассуждали о внешности Богданки, мне совсем не понравилось. Учительница понизила голос, но я все равно уловила её претензию в сторону длинного носа Богданки.
– Хотя бы постыдились такое говорить при всех. Тоже мне, а ещё говорят, что сейчас учителя за толерантность.
Богданка заметила, как я надулась от обиды за неё, поэтому быстро шепнула мне на ухо:
– Не обращай внимания, они просто подбирают того, кто подходит на роль. Меня это ни капли не задело.
– Ага, конечно, подбирают они. Если бы в спектакле была роль заботливой и доброй учительницы, они бы обе не подошли на эту роль. Клянусь.
Алиса, которая до этого разговаривала со своей лучшей подругой, вдруг переключилась на меня.
– Ну приветик. Как дела? – её забавный и легкомысленный тон сразу дал понять, что она не имеет каких-то серьезных вопросов или намерений.
– Да... Нормально, вроде.
– М, кстати, как там Богданка? Я видела её в субботу, вы вроде вместе гуляли, или это был кто-то другой?
Я сразу же вспомнила тот момент, когда мне захотелось провести Богданку почти до самого дома после ночёвки, а так как мы проходили мимо кафе, в котором обычно засиживалась Алиса, она могла спокойно нас заметить, но меня напрягло совсем не это.
В тот день, как только мы вышли из дома, я не отпускала её руку ни на секунду, а если Алиса видела нас вместе, значит видела то, что мы в тот момент держались за руки. Ни для кого не был секретом тот факт, что Богданка была не тактильной личностью; ни объятий, ни держания за руки, даже когда кто-то хотел поправить её кофту, она отходила от этого человека на три метра, так что сейчас эта легкомысленная девчонка могла спокойно выдать меня с потрохами.
– Да, мы... гуляли.
– Ага, кстати, как думаешь, кого выберет Оксана Николаевна на роль Наталки?
Я незаметно выдохнула от облегчения, так как Алиса успела перевести тему и не углубляться в недавно поднятый вопрос.
– Не знаю, я ведь не читала сценарий, так что не могу сказать, кто из нас подойдёт на эту роль.
– Ань, а почему в субботу вы с Богданкой шли за руки?
Этот вопрос загнал меня в тупик. Я настолько расслабилась, так что её прямой вопрос действительно заставил меня напрячься. Богданка, которая до этого читала сценарий, придвинулась к нам и спокойно ответила.
– Мы обе были в перчатках, так что тебе это показалось.
Дрожащими руками я наконец-то смогла поправить заправить одну из пасм волос за ухо и продолжить беседу со своей самой лучшей, милой и добродетельной подругой.
– Ань, Оксана Васильевна уже дала нам сценарий. Можешь почитать, если хочешь. – Богданка дала мне в руки несколько листов бумаги, полностью заполненными репликами персонажей.
Мне совсем не хотелось брать на себя роль Наталки, то есть главной героини, так как у неё было слишком много текста. Один сюжет состоит только на том, что главную героиню хотят выдать за богатого, но тупого мужчину, а она любит своего друга детства.
Как же хорошо, что именно этот спектакль мы читали ещё осенью по литературе, поэтому я хотя бы немного знакома с персонажами.
Пока я читала знакомые реплики и сюжетные повороты, к нам пришла учительница-организатор, но Оксана Николаевна, видимо, ушла к себе в кабинет, чтобы не мешать нам и заняться своими делами.
– Итак, девочки и мальчики, я уже успела распределить роли между вами, поэтому Наталку будет играть...
От этой паузы все в кабинете начали трястись. Никто из девочек не хотел брать на себя столь большую ответственность, а я тем более, несмотря на мою старательную натуру. Оксана Васильевна почесала затылок и вскоре дополнила свою мысль.
– Богданка. Мы с Оксаной Николаевной решили, что эта роль ей подходит по характеру, так что пусть никто не обижается, для вас я тоже найду место в спектакле.
Ага, как будто для кого-то это действительно очень важно. Одним ухом я продолжила слушать о том, как учительница-организатор продолжала давать второстепенные роли другим ребятам из класса.
Богдан, как бы он ни хотел, играл Макогоненка (деревенского выборного). Мне досталась роль Агриппины Терпелихи – мудрой матушки Наталки и также той, кто первая хотела свести свою дочь с Тетерваковским.
Я была уверена, что роль Тетерваковского дадут Валентину, ведь он очень похож внешностью, наглостью и манерой, но не тут-то было. Учительница положила свой сценарий на стол и начала что-то писать в самом конце сценария.
Алиса не удержалась от любопытства, немного придвинулась к женщине и глянула на то, что она пишет.
– Вы что-то добавляете от себя?
Оксана Васильевна поставила точку в своем предложении и опять глянула на нас.
– Да, я решила, чтобы финал выглядел более романтичным, можно добавить поцелуй. Не французский, конечно, но хотя бы в щёчку ведь можно?
Я мысленно обрадовалась. А может у меня получится заполучить роль Петра, который и является любимым Наталки? Хотя перспектива играть парня в сюжете не была привлекательной, ведь во мне не было ничего мужского. Черты лица нежные и явно женские, худая талия, плечи, бедра – все это не было ни капли похожим на тело любого парня, только разве что фембоя.
Богданка, которая и являлась той самой Наталкой в сюжете, спокойно, но настороженно спросила:
– А кто будет играть Петра?
– Петра? – учительница опять пересмотрела свои записи и без капли сожаления сказала. – Да хоть Валентин!
Валентин? От мысли, что Богданке придется целовать его, даже в щеку, внутри все начало кипеть, а руки сами по себе сжались от злобы. Да какой из него Пётр? Даже в самом сценарии или фильме этот персонаж был симпатичным, при этом стройным, а Валентин был полной противоположностью этого описания.
Богданка кинула в мою сторону жалкий взгляд, как будто хотела, чтобы я спасла её от этого глупого решения. Девчонка поджала губу и почти беззвучно заскулила, как щенок, которому наступили на хвост.
– Богданка, ты же не против? – это был риторический вопрос, ведь Оксана Васильевна отлично знала, что Богданка не откажется. Она даже не дождалась её ответа, а сразу же что-то пометила себе в сценарии. – Вот и отлично. Чтобы на завтра вы умели с интонациями читать свои слова. Свободны.
Валентин вышел довольным. Как же он меня бесит! Если бы не последний пункт с поцелуем, он бы стал уворачиваться от столь сложной роли, а так только и ждет, чтобы насолить другим. Особенно мне. Он ведь думает, что я буду беситься из-за того, что он будет целовать мою лучшую подругу, но мои причины были чуть другими.
Я даже не успела пискнуть, как все ушли из кабинета. Оксана Васильевна осталась со мной одна в кабинете, продолжая что-то подчеркивать у себя в бумагах.
– Ань, ты что-то хотела? Если у тебя есть претензии, говори сразу. Ты недовольна своей ролью? Я ведь тебя знаю, ты сможешь выучить сценарий.
– Нет, я хотела спросить о другом. – я ещё долго стояла, переминаясь с ноги на ногу, пытаясь правильно сформулировать запрос. - Оксана Васильевна, а вы бы не могли передумать насчет роли Валентина? Просто... ну... это... Думаю, что он не совсем подходит по своей натуре... и статуре.
– Ань, если ты думаешь, что он не справится и опозорит нас, просто не волнуйся. То, что он не подходит под эту роль – это мои заботы. Я ведь не говорю, что он идеальный актер, но ты должна доверять моему выбору. Иди уже.
Мне было бы стыдно напрямую попросить убрать его и поставить себя на его роль, но я должна хотя бы попытаться.
В нашем классе не осталось никого, кроме Богданки. Я облегченно выдохнула. Она все-таки не ушла.
– Аня, это полный капец, ты понимаешь?
– Богданка, слушай, а что будет, если я каким-то образом смогу забрать роль Валентина себе?
Девушка ответила мгновенно. Мне даже казалось, что она сказала в тот же момент, что я и задала вопрос.
– Даже не думай! Если ты обратишься с этой просьбой к кому-то из учителей – они сразу же все поймут! А что будет потом? Они не умеют держать язык за зубами, поэтому даже та самая Оксана Васильевна может проговориться о твоей просьбе и все! По школе пустят слухи о том, что Аня по девочкам, а так как мы с тобой постоянно вместе, сложно не догадаться, какой они сделают итог. Я не хочу, чтобы кто-то лишний знал о нас, понимаешь?
– Да мне все равно! – моментально выпалила я. - Пусть думают что хотят! Говорят что хотят! В нашей стране это не запрещено законом, просто старшее поколение и такая деревня, как они, не смогут понять, что это нормально.
– Ань, я не хочу, чтобы моя мама или твоя бабушка узнали преждевременно. Если уж так хочется испытать удачу – делай это максимально аккуратно. Я не хочу, чтобы ты пострадала из-за собственной ревности.
– Это кто здесь ревнует?! Я, что ли?!
К щекам моментально прилила кровь, а я сама начала пыхтеть от злости.
– А кто же ещё? – на, до этого тревожном, лице девушки появилась мягкая и согревающая улыбка.
Она быстро потянулась ко мне, чтобы легко ущипнуть за щечку, как маленького ребенка. Мне это до жути нравилось. Зачем мне взрослые комплименты, поцелуи в губы и другие взрослые вещи, если мне было достаточно объятий и такого детского балования.
– Ну все, хватит, а то ты уже раскраснелась, как помидор. Объятия на прощание?
– Объятия на прощание.
От Богданки все ещё пахло приятными вишневыми духами. Сегодня она была с распущенными волосами, поэтому, когда мы легко прижались друг к другу, я начала наматывать её кудряшку себе на палец. В этот момент я кое-что вспомнила. То, что действительно сможет мне помочь именно сейчас.
– Ань, все, отпускай меня, давай-давай, а то мы так стоять будем ещё полчаса.
Мне действительно пришлось разжать руки, чтобы выпустить её из объятий и закинуть курточку на себя, но это получилось не так быстро, как казалось сначала.
По дороге до магазина мы с ней держались за руки. Вместо мороза теперь был мокрый снег, поэтому перчатки были не обязательными. Мне удалось медленно сплести наши пальцы вместе, пока рядом никого не было. Этот момент был самым теплым за весь сегодняшний день, даже если её пальцы были всегда холодными.
– Ань, только не делай глупостей, хорошо?
Вместо полноценного ответа я издала что-то между «угу» и странным недовольным мычанием. Мне совсем не хотелось прощаться. Я подошла к Богданке чуть ближе, намекая, чего именно я хочу. Девушка недовольно цокнула, закатила глаза, но все же улыбнулась. Как только она расставила руки для привычных объятий, я сразу же бросилась к ней. Из-за теплой и длинной куртки мне было немного неудобно, но я не стала жаловаться.
Именно на таких нотах мы с ней и попрощались.
Целый день я ходила в раздумиях о том, как именно мне нужно попросить о смене роли и у кого именно. Под вечер я даже легла спать чуть раньше, чтобы правильно сформулировать просьбу и беседу перед этим. Не думаю, что Надежда Юрьевна со своим мягким характером как-то сможет повлиять на это, даже если она и попытается. Мне нужен человек, который действительно сможет помочь и, самое главное, – выслушать.
Как же я ждала сегодняшнего утра. Я даже пришла в школу самой первой, чтобы скоротать время, ведь здесь оно идет предательски быстро. Богданка была одной из тех, кто живет во второй части городка, поэтому ей приходилось вставать за два часа до уроков, даже если она не красилась. Без неё мне было ужасно скучно. Это был единственный минус моего раннего появления в классе.
Я успела обойти школу два раза, перечитать старые стенды на стенах коридора, которые успели стать светло-голубыми от выгорания цвета. Сзади слышались почти незаметные шаги. Опять эта девочка бегает за мной. Не хотелось ругаться на неё, так как я почти единственная, кто хотя бы здоровается и улыбается ей. Именно в этот момент у меня созрел вопрос: а что будет с ней после моего выпускного? Я ведь не могу быть уверенной, что кто-то кроме меня будет здороваться с ней. От мысли, что её последняя надежда может попросту исчезнуть из школы, а она останется совсем одна, у меня пошли мурашки. Я должна об этом позаботиться. Рано или поздно я должна позаботиться о ней. Хотя бы в школе. Хотя бы на время.
Первый урок прошел как всегда гладко, но не для всех. Татьяна Борисовна продолжала заставлять других неучей хотя бы переписать готовое решение с доски, ведь они настолько тупые, что их нет смысла учить базовым теоремам или формулам. Разве им настолько все равно на свое будущее? Даже если оно не зависит от оценок, а от знаний и стараний, учителя почти никогда не занижали или завышали другим оценки, а всегда ставили их за то, как ученик хочет знать предмет.
После первого урока мне удалось незаметно ускользнуть из класса в коридор, чтобы пойти в кабинет Оксаны Николаевны. Как-никак, это она давала разрешения на выбор песни, танца и даже роли в спектакле.
Я несколько секунд постояла перед её дверью, не решаясь постучать костяшками пальцев по дубовой двери. Она ведь обещала мне, что будет готова помочь со всеми проблемами, и я не навязываюсь, а просто пользуюсь этим небольшим козырем в руках.
Не успела коснуться двери, как она сама по себе открылась.
– Ой, Аня, тебе Оксана Николаевна нужна? – на ходу спросила Надежда Юрьевна, медленно отпивая какой-то темный напиток из кружки. По запаху это был недешевый кофе.
– Да, я хотела к ней обратиться с кое-какой просьбой, она у себя?
Завуч кивнула головой и пропустила меня внутрь. В кабинете пахло чем-то сладким и кофейным. Это явно были женские духи.
– Оксана Николаевна, я могу с вами поговорить?
Её кабинет оказался чуть меньше, чем я ожидала. Возле двери стоял небольшой шкаф со стеклянными дверцами. Напротив шкафа стоял полноценный сладкий стол: пять чистых кружек, которые ещё не высохли от воды, электрический чайник, шоколадки и пакет с кофе. Я не стала углубляться в раздумия о том, были ли это взятки от учеников или её собственные лакомства, ведь моя голова была занята другим вопросом.
– Анечка, ты что-то хотела?
На столе директора лежала куча документов и других важных бумаг. Некоторые из них покосились набок и были под угрозой падения на пол, но женщину это, видимо, не тревожило.
– Да, я хотела поговорить с вами о том самом спектакле. Я... ну... – все те слова, которые до этого я готовила целый день, буквально застряли у меня в горле. Вместо прямой просьбы я продолжила. – Я знаю, что у вас и так много дел, но я хочу, чтобы вы хотя бы дослушали.
– Не бойся, говори, я тебя слушаю.
Рука женщины прекратила что-то записывать, а глаза стали смотреть на меня сквозь линзы очков.
– Ну... я бы хотела, чтобы вы ещё раз рассмотрели роли и тех, кому вы их дали. Просто Оксана Васильевна дала роль главной героини Богданке, а роль главного героя – Валентину, так ещё и добавила поцелуй в последней сцене, хотя, как я помню, его там не должно быть.
– Ань, это не я давала роль. Я просто давала советы Оксане Васильевне, чтобы она сама подобрала. Ты не хочешь, чтобы был поцелуй, или хочешь играть роль Богданки?
К сожалению, эти оба варианта были неверными.
– Нет, я... я хочу... – мне пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы продолжить. – Я хочу играть роль Валентина. Богданка сказала, что ей будет приятнее играть роль влюбленной и целовать в щеку свою подругу, а не человека, который вечно подстебывает. Вот. Ага.
Только сейчас я заметила, что Оксана Николаевна смотрела на меня с улыбкой. С хитрой и даже понимающей улыбкой. Она прищурилась и спросила:
– Так это Богданка не хочет целовать Валентина, или это просто ты ревнуешь?
Да, она попала прямо в точку. Я действительно ревновала человека даже к роли, которую должен отыграть Валентин, но что мне оставалось делать? Смотреть на то, как он с улыбкой играет влюбленного паренька, при этом целует человека, который нравится МНЕ? Ну уж нет, тем более я прекрасно помню, что Оксана Николаевна обещала мне помочь со школьными проблемами за мое молчание. Я ведь не шантажировала её, а она сама предложила это, а я просто решила воспользоваться этой возможностью выкрутиться из неудобной ситуации.
Прошло довольно много времени, как директор опять заговорила.
– Хорошо, не беспокойся, я поговорю с Оксаной Васильевной и что-нибудь придумаю. Можешь считать, что эта роль твоя.