Глава 13. Неделя толерантности.
Наша школа очень любила устраивать какие-то не очень важные мероприятия. У нас была куча патриотических и старых праздников, но именно эта неделя оказалась чем-то новеньким. Сейчас учителя немного изменили свои взгляды, так что решили устроить нам так называемую неделю толерантности.
Видимо, эта неделя была нужна только нашему классу, потому что в кабинете информатики никого не было, кроме нас. К нам зашла Надежда Юрьевна, а за ней сразу же последовала директор. К нам ещё пришел шестой класс, но только пять учеников из них – куда делись другие, я понятия не имела. Почему нас собрали именно в кабинете информатики? Если честно, я сама не знаю. Если учителям надо было провести какую-то беседу с некоторыми классами, нас вели сюда. Также эти пять учеников принесли с собой стулья, так как наш класс уже занял все свободные.
Надежда Юрьевна отлично подобрала время, ведь сейчас ни у кого не было урока информатики, так что этот кабинет сейчас свободен. А вторая хорошая новость – это то, что сейчас у нас алгебра, и мы пропускаем этот прекрасный урок из-за недели толерантности.
Когда все наконец-то уселись, Надежда Юрьевна начала рассказывать тему того, ради чего она нас всех собрала:
– Итак, дети, как вы уже знаете, эта неделя у нас – это неделя толерантности. Вы ведь знаете, что такое толерантность? Ну так вот, я собрала вас всех, чтобы рассказать о том, зачем она нужна, откуда она взялась и вообще, где её используют.
Эта тема была крайне важна именно на сегодняшний момент, так как я сама видела, как в нашей школе были зафиксированы случаи массового буллинга, да и видела собственными глазами.
Учится у нас сейчас одна девочка, в пятом классе. Ещё раз повторю, у нас маленькая школа, так что мы знали друг друга в лицо. Она перевелась к нам буквально в этом году, но я знала её ещё до этого случая. Дело в том, что более пяти лет назад к нам по соседству переехала женщина с дочерью. Они жили, мягко говоря, очень бедно. Её дочь, которую звали Карина, совсем не умела разговаривать. У девчонки было странное большое пятно на лице, похожее на большую родинку, с которым она ходит ещё с рождения. Иногда я приглашала Карину к себе (я училась тогда в третьем классе, а она ещё не ходила в школу), чтобы поиграть. Мы готовили суп из земли и использовали песок как приправу.
На тот момент я не понимала, почему она постоянно молчит. Может, стесняется? Ведь я видела, как она тихо говорила со своей мамой, но вот со мной она вела себя как немая.
В детстве я не разделяла детей на бедных и богатых, я играла с Кариной как с лучшей подругой, даже если она не хотела сказать мне и слова. Если она что-то хотела, она просто показывала пальцем и тянула меня туда за руку. Какой бы странной ни была моя младшая соседка, я не обижала её.
В один вечер всё изменилось. Их дом полностью сгорел. Ночью я видела в окне высокие клубы огня и дыма, шифер громко взрывался, пока я могла только смотреть в окно и наблюдать. Помню, приезжала пожарная и соседи помогали всё тушить, но они не успели ничего предпринять. Семья переехала в другой дом, но в этом же городке, однако долго они здесь не задержались. Карина со своей мамой исчезли на долгие пять лет, а я с тех пор помню только то, как Карина готовила еду из песка в моей песочнице.
Пока Надежда Юрьевна продолжала рассказ о равенстве между детьми разной расы, цвета кожи и состояния семьи, Валентин только и делал, что опять хихикал с Богданом позади меня. Оксана Николаевна громко постучала по столу и сказала:
– Это кто там такой умный сидит?! А ну-ка, Валентин, сядь с другой стороны, возле Ксюши. И больше ни звука! Вы вообще слышите, о чем мы с вами разговариваем и чему учим? Вы должны быть толерантными друг к другу, ни в коем случае не обзывать за те факторы, которые недавно перечислялись.
Валентин недовольно согласился, но Надежда Юрьевна продолжила:
– А ну-ка, поведай нам, по каким факторам человека нельзя его осуждать.
Он немного задумался, но потом ответил самое банальное:
– За цвет кожи.
– Хорошо, ещё за что? – Надежда Юрьевна продолжила свой расспрос.
– Ну... За то, в какой семье родился человек.
– Да, финансовое положение семьи, - поправила его завуч. – Ещё за что? Давай, подумай, скажи что-то от себя. Или твои варианты уже закончились?
Паренёк лишь пожал плечами и, на удивление, стал более тихо себя вести.
У меня постоянно возникал вопрос: почему нельзя просто тихонько посидеть, а не шуметь и устраивать цирк среди других? Если бы не такие, как он, Надежда Юрьевна просто рассказала бы тему, и мы бы ушли на перемену, а так он нас всех задерживает! Может, в некоторых случаях он может смешно пошутить, но такое случалось очень редко, обычно его шутки были построены на оскорблениях и желании задеть чужие комплексы. Сволочь.
Надежда Юрьевна рассказала то, что должны знать все люди, но до некоторых до сих пор не дошло. Я не понимаю, как люди могут жить в мире без толерантности? Я часто слышала от своих одноклассников о том, что «толерашки» – это просто худшие люди, но если бы не принципы толерантности, их бы давным-давно избили за школой за «неправильный базар». Именно этого я в них не понимала.
Во время беседы с завучем и директором я заметила кое-какую вещь: Богданка всё это время, когда её спрашивали, отвечала, что она сама старается относиться ко всем с толерантностью и она «никого» не осуждает.
Ага, так я тебе и поверила. Если рядом с ней заговорить о чем-то, кроме традиционных ценностей, она сразу же назовет этих людей больными и неадекватными. Она совсем не учится тому, чему её учат вне уроков. Хотя, может, Богданка не так уж и ненавидит таких, как я? Ведь если бы она была ярой гомофобкой, а я бы была «по девочкам», она бы ни в коем случае не дружила со мной!
Мне только оставалось опираться на этот факт, так что сразу же после лекции Надежды Юрьевны мы все отправились обратно в класс. Сейчас у нас должно быть ОБЖ, но вот дела! Вместо простенького рассказа о собственном здоровье наша любимая училка математики забрала у нас этот урок, и теперь у нас будет алгебра! Все, конечно же, стали возмущаться, но вот я никак на это не отреагировала: так действительно будет лучше. Если я пропущу хоть одну тему по алгебре, следующие уроки будут проходить в полном непонимании, так что вместо такого ненужного урока, как ОБЖ, можно и немного поработать мозгами.
– Разве это справедливо? Зачем мне эта математика вообще? Лучше бы нам её навсегда убрали.
Я незаметно улыбнулась от слов Софии, ведь она абсолютно ничего не делала на уроках. Почти все мои одноклассники были настолько глупыми в этом, что Татьяна Борисовна почти никогда их не спрашивала.
– София, ты же ничего не делаешь на алгебре? Она почти никогда тебя не трогает, – сказала я беззаботным тоном и с обычной улыбкой.
– Эта сука меня просто бесит! Ненавижу её. Она ничему нас не учит, зато много выпрашивает.
Вот в этом София была явно неправа. Татьяна Борисовна вела у нас математику чуть дольше года, но её уроки проходили действительно быстро. Я не припомню, чтобы она не объясняла какую-то тему, а сразу же давала задания. В общем, Татьяна Борисовна была хорошим учителем, но вот София ненавидела её из-за собственной тупости.
Мне не хотелось оскорблять её, так что я просто сказала ей без насмешки, без злости или недовольства в тоне:
– Сонь, напомни, пожалуйста, сколько будет шесть умножить на семь? М? Над этим вопросом на уроке ты думала десять минут. И не стыдно не знать базовой математики? Татьяна Борисовна на уроке просит тебя только прочесть условия задачи, а ты обзываешь её только за то, что она не даёт тебе сидеть в телефоне.
– Какие мы правильные! Ты ещё скажи, что каждый вечер учишь эти ненужные правила в учебнике?
Она явно не хотела заканчивать разговор, но у меня не было сил и желания спорить с ней.
– Да, учу. Ещё какие-то вопросы?
София лишь тихо огрызнулась на меня, а я спокойно села на своё место возле Богданки. Все переглянулись между собой. Такие споры с Софией происходили часто. Я не хотела углубляться в конфликт, так что просто говорила все факты, которые имела при себе, и она сразу же умолкала, но вот с другими конфликт мог дойти до драки. Я говорю не о себе, так как я никогда не била первой, только в случае защиты, но вот София могла спокойно подойти и ударить даже без всякой весомой причины. Именно поэтому я и не хотела сближаться и давать ей статус лучшей подруги. Все они были для меня максимум знакомыми или подругами, кроме Богданки, конечно же. Она особенная.
Шестой урок прошел как и всегда быстро. Сегодня у нас было повторение уже изученных тем, так что в дневнике у меня стояли заслуженные одиннадцать баллов из двенадцати. Двенадцать я получала лишь по литературе, когда красиво и с выразительностью рассказала длинный стих. Люблю этот урок.
На физкультуре нас отправили в теннисный. Это была небольшая комната, посередине которой стоял теннисный стол, а сбоку стоял небольшой шкаф с ракетками и набором мячей. Учительница физкультуры теперь держала упаковку с маленькими мячиками у себя, так как какие-то идиоты из шестого класса сломали пять мячей за одну перемену.
Я наблюдала за тем, как Богданка быстро отбивала пластиковый мячик своей ракеткой, как он отскакивал от стола и быстро отлетал в стену.
– Одиннадцать, семь. Я выиграла. Кто следующий?
Валентин очень агрессивно откинул ракетку на теннисный стол, пока я подбежала и моментально забрала её.
– Ну, типа я. На подачу.
Я бросила мячик на стол, подруга быстро отбила его. Мы начали играть. Всё же я немного промахнулась, так что первые пять подач были её.
Как только наш счёт стал одинаковым, в мою голову взбрела самая, как по мне, идеальная идея. Просто поддаться. Да, банально, но сейчас мне очень захотелось увидеть, как она тешится своей немного нечестной победой.
Я сделала вид, как будто хотела быстро забить мяч в самый край стола, но на самом деле специально промахнулась, и мяч наконец-то улетел в сторону, не коснувшись поверхности стола.
– Одиннадцать, девять. Я опять выиграла! – Богданка улыбнулась мне. – Ань, ты же раньше хорошо играла. Я не верю, что ты случайно промахнулась на такой глупой ошибке.
– Чего? Я просто проиграла, каждый может делать ошибки, даже такие глупые. Всё, я устала. Пусть кто-то другой играет.
Как только я встала под уже теплой батареей, ко мне присоединилась не самая приятная личность. София крепко прижалась к моему плечу и начала громко говорить мне на ухо всякий бред, от которого у меня заболели барабанные перепонки.
– Сонь, я ничего не поняла. Можешь говорить более понятно?
– Да ну тебя!
Она отстала от меня и пошла к Алисе, которая точно поддержит её компанию сплетен и слухов.
– Блин, может, пойдем в класс? А то ещё сумки не собраны. Училка всё равно не смотрит за нами.
От этого голоса возле уха я чуть ли не подпрыгнула. Богданка смотрела на меня без всяких негативных эмоций, только с лёгкой усмешкой.
– А? Да, пошли. Ещё пять минут, наверное.
Пока весь наш класс остался в теннисном, мы с Богданкой спокойно собрались и пошли обратно в кабинет, чтобы собрать рюкзаки. Учительница физкультуры почти никогда не сидела с нами, так что мы могли пойти на несколько минут пораньше в класс, но вот уйти из школы можно было только после звонка.
Как только мы с ней вышли из комнаты, Валентин начал подозрительно хлопать в ладоши, стонать и издавать странные причмокивания, как во время слюнявого поцелуя. Я как можно скорее закрыла двери, чтобы Богданка не слышала этого позора, но она всё же обернулась. На её лице было две эмоции: смех и шок.
– Видела? Какое конченое?
Её вопрос звучал как утверждение. Сразу же, как только мы зашли в кабинет, зазвенел звонок. Мы не успели собрать рюкзаки в тишине – в класс забежал Валентин и продолжил свою громкую оперу. Даже сквозь закрытые руками уши я слышала его душераздирающие стоны. Господи, когда это закончится?
Несмотря на то, что мы с Богданкой пришли в класс первыми, из школы мы вышли самыми последними. Она обсуждала то, что завтра нам придется опять слушать лекцию Надежды Юрьевны, так как нам объявили неделю толерантности, а не день толерантности.
Дома всё было как и всегда. Дедушка смотрел телевизор, пока бабушка ругала его за его безделье. Как бы она ни была против кота в доме, я часто могла заметить её сидящей на диване с Батончиком на коленях. Она не отгоняла его, а наоборот, гладила и играла. Казалось, что она любит его больше, чем меня, но это всего лишь догадки.
***
Я рассказала бабушке о неделе толерантности. Она отреагировала как и всегда:
– Опять какую-то ерунду придумывают! Лучше бы детей учили, а не эти мероприятия устраивали.
Может, и так, но, смотря на поведение моих одноклассников, даже целый год таких лекций никак не поможет им принять толерантность как нужную в обществе вещь.