Глава 3.2. Воспоминания.

​С тех пор как я перешла в пятый класс, ситуация ухудшилась. С успеваемостью у меня по-прежнему было всё в порядке. С Богданкой я всё так же дружила: у нас не было серьёзных ссор и конфликтов.
​Богдан ещё давно начал дружить с тем самым Валентином, точнее, с Валиком. Этот дуэт просто переворачивал школу вверх дном, и никто не мог успокоить ни одного из них, особенно Валика. По одной его фразе можно было понять: он явно неприятная и противная личность.

Учителя не разрешали им садиться вместе, ибо они срывали урок моментально, хотя когда они сидят по отдельности, Богдан ведёт себя тихо, как немой.

​Сегодня был самый худший день, которого я боялась несколько месяцев: первое сентября. День, когда я перейду в шестой класс. Нас с Богданкой, как всегда, выбрали ведущими. Я с подругой стояла возле стойки, за которой директор обычно говорила свою речь о том, как она очень рада нас всех видеть. Она опять перечитывала сценарий, который был прикреплён к папке, а я смотрела в сторону родителей и других учеников. Мой класс, как всегда, вёл себя как самый невоспитанный и дикий среди других. Мне было ужасно стыдно за них, я жалела, что не могла подойти к ним и не дать по морде каждому из них, но мне оставалось только стоять на месте и шушукаться с Богданкой, пока праздник не начался.

​Она что-то тихо сказала мне на ухо. Я уже и не помню, что именно, но, казалось, это была очень смешная шутка, ибо после неё меня прорвало. Я смеялась негромко, но и не прикрывала рот. Мы ещё несколько секунд тихо смеялись друг другу на ухо, пока я не услышала громкий возглас сбоку:

​- Ань, иди зубы поровняй!

​Я обернулась. Только пары слов хватило, чтобы я поняла, кто это сказал. Валик. Вот же сволочь! Мне хотелось огрызнуться на него или даже ударить, но к стойке подошла директор и заиграл гимн. Праздник был испорчен, даже когда он не начался.

​Мне было действительно обидно. Только четыре слова оставили у меня внутри незабываемое воспоминание и, самое главное, комплекс. Я шла возле небольшого озера, в пятидесяти метрах находился мой дом. Шаг был быстрым и, можно уверенно сказать, агрессивным.

​Почему я ему не ответила? Почему не поговорила после линейки, чтобы он больше не открывал свою пасть в мою сторону? Но нет, я просто быстро собралась, попрощалась с Богданкой и ушла домой. Дома я никому не рассказала об этом. Бабушка, скорее всего, не воспримет это всерьёз и посоветует просто забыть, но я не забуду. Точно не забуду.

​Целый год на фотографиях я улыбалась только губами. Я не хотела услышать эту фразу ещё раз, так что старалась не подавать повода. Моя школьная успеваемость всё ещё не менялась. Учителя хвалили меня, даже когда я ничего не понимала. Все просто привыкли, что я всё знаю, даже когда я ничего не знаю.

​В том самом шестом классе, как только наступила весна, я начала осознавать, что теперь комплексы были на втором плане. Я могла спокойно смеяться, а когда Валик опять шутил по поводу моих еле как кривых зубов, я просто говорила свою любимую ответку: «Ему лучше попридержать свой второй подбородок в сторону моих неидеальных зубов». С тех пор он переключился с меня на ту самую Софию из моего класса. У неё были не только кривые зубы, но и небольшая полнота, смуглость на один тон, неприятный запах и странно-агрессивное поведение. Она постоянно ко всем лезла, обнимала, когда надо и не надо, а если её посылали, она била их по башке.

​Я старалась с ней не контактировать, а если она опять лезла ко мне, просто безразлично отстраняла её от себя. С тех пор её поведение становилось всё хуже и хуже. Она была похожа на ту самую деревенскую Настю Мирную, которая меняет парней как перчатки, её никто не любит за её хамский характер, но она думает, что она лучше всех. Если одним словом, она стала похожа на самое настоящее быдло.

​А вот весна поменяла меня в другую сторону. Да, я готова признать: мне начали нравиться девушки. Мне не нравились мои подруги или девочки из школы, я просто осознала свою ориентацию, как мне казалось, слишком рано. И да, у меня были те самые сопливые мечты о том, как я вырасту, как буду жить с прекрасной женщиной, я бы готовила ей завтрак и ужин и была бы самой лучшей женой. На утро всё моё одеяло было в слюне от таких слишком радостных фантазий, и я поняла одно: мне надо поделиться своей новостью с кем-то.

​Маме рассказывать о таком было слишком опасно, тем более у меня только-только начался подростковый период. Может, это временно, а моя мама будет думать, что я лесбиянка. Да и меня привлекали не только девушки, я могла заверить себя, что я полноценный бисексуал без склонения ни на свой, ни на противоположный пол. В одну ночь я поняла, с кем же я поделюсь таким большим секретом.

***

​- Ну? И зачем ты меня позвала?

​Сегодня Богданка хотела пойти домой как можно быстрее, так что её небольшое недовольство было полностью оправдано.

​- Я хотела кое-что тебе рассказать...

​- Что именно? Только если это что-то несерьёзное, говори сразу, - предупредила подруга и скрестила руки на груди.

​- Нет-нет, это очень серьёзно! Я просто... Ну я... Я заметила небольшие изменения в себе... - я начала с довольно невинной темы, чтобы не спугнуть её.

​- Ага, тогда я вся во внимании.

​Её тон звучал простенько, с нотками любопытства, так что я понадеялась, что она действительно даст мне совет. В моей голове уже не было точной последовательности событий, помню только одну фразу. Она запомнилась мне ещё сильнее, чем колкости Валика.

​«Ты сейчас серьёзно? Я вообще-то думала, что ты нормальная, просто эта противоестественная хрень мне противна, да и я не встречала адекватного человека, которого тянет на свой пол.»

​«Тянет»? «Противоестественная»? Я не нормальная? Но почему? Почему она так отреагировала? Разве это что-то меняет? Как на меня влияет моя ориентация? Да и я просто спросила совет, разве так сложно сказать «не знаю» или просто поддержать? Я надеялась на толерантность и её совет, так как она была старше меня более чем на год. Может, это просто я глупая, решила, что я теперь «по девочкам» и не подумав рассказала ей... Но ведь она моя лучшая подруга! Я могу доверять ей! Или больше не могу? Она наверняка чувствует ко мне отвращение, но ведь я в этом не виновата! Или всё же виновата?...

​Всю следующую неделю Богданка меня игнорировала. Да, мы сидели за одной партой, причём на первой, но мы вели себя так, как будто не видим друг друга. Она медленно писала, потому что писала левой рукой, так ещё и постоянно пихала меня локтем, но я не обращала на это внимания, точнее, старалась не обращать. Через несколько дней она всё же решилась со мной поговорить наедине, после уроков.

​- Слушай, давай так: я просто смирюсь с твоей ненормальной ориентацией, и мы продолжим общаться. Так дело не пойдёт, учителя уже спрашивают, почему мы не разговариваем. Ты же не хочешь испортить свою успеваемость, она же тебе очень важна.

​Только через пару лет я поняла, что была дурой, когда согласилась. Её гомофобное мнение бесило меня. Если бы мы прекратили общаться ещё тогда, я бы не влюбилась в неё и не страдала бы от укоров совести.

​Я уверена, я бы с лёгкостью нашла бы себе подруг из класса. На другой стороне класса было ещё три девочки. Даже если они не умели дружить и обсуждали друг друга за спиной, мне было бы легче опираться на общение с несколькими людьми, чем на одну, которая в любой момент могла бросить меня из-за своего глупого мнения!

​Мы продолжили общаться, как ни в чём не бывало. Когда мы вышли из шестого класса на каникулы, она не писала мне, как раньше. С того дня, как я услышала её мнение на тему «противоестественный пар», я боялась поделиться с ней любыми секретами. Да, наша прекрасная и, казалось, идеальная дружба превратилась вот в это. Моё не самое лучшее состояние продлилось ненадолго, я действительно нашла замену своим навязчивым мыслям в лице одной прекрасной особи...

​Лето оказалось дождливым. Когда я пришла с улицы в дом, на моём телефоне оказалось новое сообщение.

​«Приветики! А вы случайно не хотите в нашу группу по «13 карт»? Мы там можем обсуждать многие другие мультсериалы и просто общаться!:3»

​Я уже более двух лет фанатела по этому комиксу, так что эта идея показалась мне заманчивой. Мои холодные пальцы сразу же напечатали ответ, и вскоре меня действительно добавили в группу.

Мне там нравилось. Оказалось, та девчонка, что писала мне приглашение в группу, была администратором. Через неделю я уже знала о ней то, что нужно для общения в интернете. Её звали Кира, и она была старше меня больше чем на год, но это совсем не мешало нам общаться. Я днями и ночами переписывалась в группе, а ещё больше - со своей новой подругой.

Она теперь знала обо мне многое. Мою семью: я рассказала ей даже о своих двоюродных дедушках и бабушках, которых видела более трёх лет назад. Моё семейное дерево было небольшим. Из близких родственников у меня был только дядя по маминой линии, так как отец ещё в детстве ушёл из семьи, а у меня даже фотографии нет. Я ещё с пелёнок жила с бабушкой, потому что мама постоянно уезжала на работу куда-то далеко. Это была столица, а вот последние пару лет она ездит за границу. У меня были родственники по маминой линии, хотя от них осталось только название. Бабушка меня любила и баловала, хотя и сильных капризов не разрешала. Дядю я видела уже давно, так же как и его жену и дочь. Брат моей бабушки также часто присылал нам посылки. Даже если праздник не касался меня, половина посылки принадлежала мне. Старшая сестра моей бабушки почти не общалась с нами, а другие её братья давно умерли. По линии моего родного дедушки было то же самое.

​Кире я рассказывала о себе всё. Мы переписывались по ночам, я ходила со своим телефоном почти всегда, ожидая сообщения от неё. Именно так и прошло моё лето. Я уже совсем забыла, что Богданка знает мой маленький «секрет», поэтому как только в начале седьмого класса было более-менее стабильное расписание уроков и все ученики приспособились к раннему подъёму, большому количеству домашнего задания и других типичных проблем учеников любой другой школы, я решилась поделиться с лучшей подругой моей новой новостью.

​Мягко сказать, «поделилась». Я буквально прожужжала Богданке все уши о ней, о том, какая она милая, добрая, заботливая, и кучу совсем не нужной «воды» в рассказе. По лицу Богданки было видно: она не сильно заинтересована в этом, в её выражении даже можно было заметить каплю насмешки. Я больше не хотела видеть это безразличное выражение лица, поэтому при Богданке я не упоминала Киру, хотя она иногда сама расспрашивала о ней. Может, она просто насмехается?

***

​Моя осень пролетела быстро. Я старалась уделять внимание каждой из своих подруг, но иногда Богданка замолкала и не говорила со мной, так что я переключалась на Киру. Мы общались с ней как-то по-другому. Она делала частые намёки, шутила явно не на детские темы, а я думала, что это просто в знак крепкой женской дружбы и не более. Как только наступила зима, я осознала: она мне нравится. Не как подруга, а как девушка. Это и было первым доказательством того, что это не просто результат пубертата, а фундамент постройки моей настоящей ориентации.

​И я призналась. Я вообще не осознавала, что и зачем это делаю! Одним прекрасным вечером, когда я уже провела все ванные процедуры и теперь просто лежала под тёплым одеялом, я напечатала ей сообщение о том, как давно она это чувствует. Не помню, что именно я написала, но мои руки тогда очень дрожали. Под моим сообщением были три точки. Кира печатала что-то слишком долго, и всё же не зря.

​Мы начали встречаться! Той ночью я не могла уснуть от того факта, что теперь у меня есть те самые милые подростковые отношения на расстоянии, когда вы обе пишете друг другу «доброе утречко», «сладкий снов», «люблю тебя» и другие сопливые вещи.

​Зимние каникулы, как и всегда, пролетели мигом. Меня это не волновало: Кира была постоянно занята учёбой, так что наше общение немного уменьшилось, но мои проблемы никуда не делись. В первый же день я заметила новую девчонку в школе, которая в дальнейшем хорошенько потрепала мне нервы.