Глава 17. Ошибка.
Впервые я действительно влюбилась в девушку по-настоящему, и это оказалось самой настоящей ошибкой. Я больше не хотела скрывать свои чувства к ней, но это мне обошлось слишком дорого. Теперь она меня ненавидит. Нет, хуже – она меня презирает. То, что раньше казалось мне намёками на любовь, теперь лишь оставалось тошнотой в груди и желанием придушить саму себя.
Чем я только думала? Как какая–то дурочка бегала за ней все эти годы, а она только чувствовала ко мне ненависть и отвращение. Я надеялась, что это всего-навсего сон, но в тот день мне было слишком больно, чтобы это могло быть сном. Морально и физически Богданка оттолкнула меня, отчего мне хотелось спрятать свои крылья бабочки, закрыться в коконе на ближайшие шесть месяцев и больше никогда не заводить близких друзей.
А ведь я доверяла ей. Я действительно считала её той, кто сможет принять мои недостатки и минусы, но нет. Летом, когда я призналась ей, Богданка нехотя согласилась продолжить быть друзьями дальше, но та ошибка, которую я совершила ровно двадцать восьмого ноября после уроков, была слишком большой, чтобы простить её.
Под конец октября всё более-менее наладилось. Валентин извинился перед Соней, и в нашем классе снова победила дружба. Мои отношения с одноклассниками улучшились, и после этого Богданка опять разговаривала со мной. Грань нашего с ней общения стала ещё тоньше, так что я не стала узнавать причину её молчанки в первые пару дней после конфликта в классе.
Да, она продолжила быть в моих глазах ангелом во плоти, но после того, как я увидела её светлую сторону, плохим дьяволёнком стала я.
Целый ноябрь она держала меня на поводке, хотя я и не возражала от такого положения в нашем общении. Иногда она отвечала на мой флирт, а иногда я могла заметить в её милых глазах тот самый проблеск желания и стеснения одновременно, которым я горела летом.
Двадцать восьмого ноября всё изменилось. Наше общение потеряло смысл, а я попросту хотела стать тенью, которую никто не видит, не слышит, но она всегда рядом и всё знает.
Первая неделя прошла ужасно. Богданка напрямую высмеивала меня, даже если и делала это намёками.
«Вот я вчера видела одну блогершу, мне её видео попалось в рекомендациях. Она снимала разные истории и сериалы, но недавно у неё появилась девушка, представляете?! Так я сразу же отписалась от неё.»
«Ха–ха! Вот знаешь, вчера видела видео со свадьбы лесбиянок, так я сразу же поняла, зачем нужна кнопка «не интересно». И как не стыдно выкладывать такое?»
Хватит! Я не хочу этого слышать! Зачем она это делает? Она хочет меня окончательно сломать? Или просто «преподает урок»?
Почти каждую перемену у меня начинали трястись руки, а ноги подкашивались, даже когда я просто стояла. Мне приходилось убегать в туалет, чтобы целую перемену задыхаться в слезах и вытирать щёки рукавом кофты, лишь бы никто не догадался о моих проблемах.
Больше я не могла терпеть. Пересела. Теперь я сидела на второй парте первого ряда: сзади меня сидела София, справа – Богданка, а сзади неё находился Богдан.
Целую неделю я терпела её выходки, но то, что я пересела, никак не помогло мне. Единственное, что спасало меня, так это наушники. Мне не хотелось слышать её мерзкие насмешки, так что я просто смотрела серии какого-нибудь аниме, либо же просто слушала музыку, лишь бы не слышать их всех, а особенно – её.
Мне не хотелось думать о том, что они меня обсуждают. Казалось, все их взгляды направлены на меня, и все они наполнены презрением.
Весь декабрь был наполнен моими слезами. Я попросту не могла их остановить, так что мне оставалось убегать в туалетную кабинку и выливать их из себя в самом безлюдном месте школы. Перед сном я плакала, в школе я плакала, по дороге в школу плакала, дома тоже плакала. Каждый день мои глаза выглядели уставшими, с покраснениями и мешками. Больше я не хотела краситься. Единственное, за чем я следила, так это за собственным запахом и за тем, чтобы вовремя помыть голову.
Да, я действительно стала тенью. Я одевалась в мешковатую одежду, вечно завязывала низкий хвостик, даже без всяких заколок или красивых резинок, и старалась вести себя максимально незаметно. Обо мне действительно забыли, и я была рада.
Так и прошёл мой декабрь. Как только начались зимние каникулы, мне стало легче. Больше я не плакала перед сном, и за эти две недели в мою голову даже не приходила мысль о школе.
Моя мама, которая всё ещё находилась за границей, сказала, что приедет ко мне только весной, но я и не возражала. Сейчас она бы мне ничем не помогла – ни морально, ни физически, но вот её новогодний подарок мне понравился. Моя мама разрешила мне выбрать любую одежду в интернете и заказать её. Как же мне повезло, что почти на всех сайтах были огромные скидки к Новому году, так что я могла заказать просто уйму вещей.
Да, мне нравился мой новый стиль. Я опять начала краситься и, как по мне, красиво одеваться в ту одежду, которая подчеркивала мои истинные плюсы. Это единственное, что тешило меня.
Мама действительно гордилась мной, а я гордилась сама собой. Больше я не была тихой невидимкой класса, что очень радовало меня, но бесило одну особь. Богданка иногда пыталась заговорить со мной, но я максимально коротко отвечала ей и вместо того, чтобы предложить начать очередной «шаблон дружбы», я попросту ставила себя выше неё и всех других.
Кто она такая, чтобы осуждать меня за мою ориентацию? Даже если все вокруг будут ненавидеть меня, я знаю один закон, который всегда будет работать: я в этой ситуации права, а они все – просто глупые невежды.