Глава 25. То, о чем нельзя говорить вслух.
На утро я не хотела смотреть в зеркало. Каждый раз я вспоминала ту ночь и то, что я сделала это с мыслями о ней. Мне даже не стоило это делать. Нет, мне не нужно было это делать! Как же я теперь буду смотреть ей в глаза? Как же буду касаться её плеча или поправлять кофту? Но если я расскажу ей, Аня подумает, что я неадекватная. Сначала согласилась быть друзьями, потом ударила, а сейчас признается в любви – вот это поворот событий! Она стала просто жертвой ситуации, и то, что я сейчас к ней чувствую, не должно было произойти!
Мне осталось потерпеть каких-то четыре с чем-то месяца, и тогда я больше не буду видеть Аню в школе каждый день, ведь я планирую идти в десятый класс, а она уедет учиться в другой город. Может, только тогда мне полегчает? Но что, если нет? А если я начну учиться в каком-нибудь колледже и там меня заинтересует другая девушка? Именно этого я и боюсь. Что скажет мама? А отец? Он же сразу выгонит меня из дома за такое! Теперь я жалела, что у меня действительно нет того, кому я могу это рассказать. Не думаю, что вообще стоит с кем-то делиться настолько большой тайной. Это то, о чем нельзя говорить вслух.
Никто никогда раньше не будил меня в школу, я сама ставила будильник, вставала, одевалась и готовила завтрак. Первое утро после каникул оказалось тяжёлым: меня почти всегда тянуло в сон, даже после того, как я дважды умылась. Мама почти никогда не следила за тем, как я посещаю школу: если я не хотела идти, значит я не шла, но сегодня был действительно особенный день, ведь теперь я буду видеться с ней почти каждый день.
В школе много кто отсутствовал. Алиса сидела одна, Карина и София сидели за последней партой и сплетничали, а Богдан спокойно играл в телефоне. Зачастую между нами до первого урока стояло молчание, но потом кто-то из класса обязательно пошутит или предложит поиграть во что-то, и тогда все налаживалось.
– Эй, ты виделась с Аней на каникулах? – вдруг послышался голос сзади.
Паренёк вылез на свою парту и опять придвинулся ко мне, чтобы никто не слышал наш разговор. Из-за его маленького роста это выглядело очень смешно со стороны.
– Вообще-то виделись. Она приходила ко мне в четверг с другими ребятами. Ты же видел их?
– Да, они тоже приходили ко мне. – Он махнул рукой, как будто это ничего не значило. – Ну и что? Вы снова подруги? Или... больше, чем подруги?
Я моментально оторопела, а щеки опять начали краснеть.
– Иди ты! Я просто решила вернуть нашу дружбу, ничего большего.
– Ага, конечно, так я тебе и поверил. – Богдан хитро улыбнулся и опять взял телефон в руки, делая вид, что я ему больше не интересна.
Как только двери класса тихо открылись, в класс моментально зашёл запах ванильных духов. Видимо, владелица этого аромата явно знала меру, так как этот запах не давил на лёгкие, а просто совсем немного витал в воздухе.
Аня уже успела снять куртку и оставить её в раздевалке, так как на ней уже не было верхней одежды. Глаза опять были подкрашены черным карандашом, но теперь она хотя бы не выглядела как панда. Губы окрашены нежно-розовым, почти натуральным цветом, а щеки немного пылали красным от холода.
– Привет всем, – спокойно поздоровалась Аня и села на свое место.
Я почувствовала укоры совести, ведь мы уже довольно долго не сидим вместе, и все это из-за меня. Богдан, который сначала сидел в телефоне, опять вылез на парту и шепнул мне:
– Богданка, не смотри так на Аню, а то по подбородку уже слюни текут.
Мне пришлось шикнуть на него от злости, но с другой стороны он действительно был прав. Я хотела и дальше продолжать рассматривать её внешний вид до тех пор, пока она сама не кинула в мою сторону хитрый взгляд. Аня немного сощурилась, а губы изогнулись в широкой улыбке. У меня появилось ощущение, что она знает все. О тех «бабочках» в животе, о мастурбации с её именем и прочем другом, что вызывало у меня дикое смущение. Не знаю, смогу ли я вообще когда-либо смотреть ей в глаза, не вспоминая ту самую ночь.
На моем лице появилась почти незаметная улыбка, а незаметной она была потому, что я смотрела в свою тетрадь, которую открыла за двадцать минут до урока, пока другие даже не открыли свой рюкзак. В моих мыслях было только одно: может, мне стоит пригласить Аню, чтобы опять сидеть за одной партой? Ведь мы опять помирились, хотя не думаю, что смогу выдержать такой близкий контакт, который раньше казался мелочью.
– А, точно! – послышался голос Софии. Она долго что-то искала в рюкзаке, пока не достала оттуда обычный пакет с чем-то внутри. Как я догадалась, это была одежда. – Держи, ты ведь дала мне эту кофту в четверг, а я совсем забыла вернуть. Кстати, мне было очень тепло в ней.
Ане явно стало неловко от того, что сейчас несёт София. Она делает это специально? И почему это МОЯ особенная подруга должна была давать кофту этой...ааа! Точно, они ведь ходили колядовать вместе, но почему Аня улыбается ей? Они довольно весело провели время? И без меня? Даже если я отказалась, она могла хотя бы написать мне! Но нет, через несколько дней эти двое встречаются в школе, а София заявляет на весь класс, что ей было очень тепло в Аниной кофте! Вот же сволочь! Она либо слишком добра, либо хочет вывести меня на нервы.
На следующей перемене мне очень захотелось узнать причину такой хвастливости, поэтому я попросту подозвала Софию, прикрываясь тем, что её позвала Надежда Юрьевна.
– София, давай начистоту, я хочу узнать причину твоего громкого заявления.
– О чем ты? – она как будто не понимала, о чем я.
– О том, что ты всем в классе хвасталась, как наша заботливая Анечка дала тебе свою кофту, и что тебе в ней было тепло. – Только через несколько секунд после сказанного я поняла, насколько собственно это звучало.
– И что? Ты что, ревнуешь? Не бойся, под конец Аня сама не была рада с нами ходить, она пошла с нами только к тебе, а после этого просто ушла домой. Не бойся, не украду я у тебя твою Анечку, – с насмешкой кинула София и уже собралась уходить из раздевалки, в которой мы и разговаривали, но я мгновенно заявила:
– Она не моя!
– Не надо оправдываться, я ведь вижу – ты очень дорожишь дружбой с ней и до сих пор считаешь лучшей подругой, но иногда надо думать, перед тем как сказать.
Это она меня ещё и учить будет? Быдло, которое учится на одни двойки, не думает о будущем и вставляет маты через каждое слово, не заслуживает того, чтобы давать мне советы и учить!
Мне пришлось тихо позвать Аню, чтобы поговорить. Не знаю о чем, не знаю зачем, но мне нужно было с ней поговорить.
***
– Ань, послушай, а София ведь знает? – я аккуратно задала вопрос.
– О чем знает? Иногда я делюсь с ней секретами, иногда она со мной, а что такого?
– Я не об этом. Я спрашиваю о секрете, который касается нас двоих. Она ведь знает?
Подруга медленно поджала губу, как будто обдумывала очень важный вопрос. Вскоре она ответила без всяких забот или колебаний:
– Да, она знает.
Знает? О чем именно? О признании? О поцелуе? О том, что произошло после него? Скажи, что именно она знает!
– Постой, ты действительно рассказала ей? Обо всем, что произошло? Ты серьезно? Как тебе такое в голову только взбрело?! – мой голос автоматически повысился из-за агрессии, – Ань, она ведь посторонний человек! София не должна была это знать, у неё ведь ветер в голове, через пару дней об этом могла знать вся школа!
– А Богдан, по-твоему, не посторонний человек?
Этот вопрос поставил меня в немного неловкое положение, но я ведь знаю, что Софии нельзя доверять, а Богдан редко когда мог рассказать какой-то мой секрет.
– Что, тебе можно рассказывать о том, какая я гадкая, а мне нельзя? – окончательная фраза Ани добила меня. Да, я ведь тоже рассказала Богдану о нашем поцелуе, но это другое!
– Разве ты не видишь разницу? София не умеет держать язык за зубами, она...
– А ты умеешь? Ты неправа – и я неправа, так что хватит себя оправдывать. Мы обе совершили одинаковые ошибки, но вот я готова их признать, а ты – нет. – она спокойно подошла к своей куртке, сняла её с крючка и пошла в сторону выхода из раздевалки. – Ой, и кстати, после того, как ты рассказала Богдану о том, что я полезла к тебе целоваться, ты забыла уточнить, что же сделала ты после этого. Оксана Николаевна мне сказала, что это последний урок, седьмого не будет. Иди домой.
Не так я представляла себе первый день после каникул. Как бы Аня ни была права, я не хотела признавать свою вину. Богдан не из тех, кто рассказал бы мой секрет, а София не удержала ни одну сплетню при себе. Раздражают такие люди.
Но моя гордость быстро исчезла, ведь как только ночью все легли спать, я опять полезла рукой в свои пижамные штаны, а пальцы опять стали искать ту самую заветную точку, которая доводила меня до дрожи в коленках и очередных тихих всхлипов. Без желанного имени тоже не обошлось, ведь я попросту не могла кончить, не простонав имя подруги в подушку. Мне пришлось вспомнить все ласковые формы её имени, чтобы быстрее довести себя.
– О Господи... Анечка... Анечка... – то и дело стонала я в подушку, пытаясь быстрее теребить тот самый маленький нервный бугорок между ног.
Как бы я ни отрицала, но мне нравится Аня. Не как подруга, не как одноклассница, не как отличница, которая даёт списывать, а как девушка.
Этой ночью, после всего этого, я не могла уснуть. В голову лезли самые разные мысли: а что, если она узнает? А может быть, я слишком спешу? А что, если мы начнем встречаться? Может, она до сих пор любит меня? Так хочу обнять её. И поцеловать. Да, поцеловать. Ненадолго, хотя бы на секунду, в щёчку. Или в губы? Нет, в губы точно не хочу, подумает, что я какая-то малолетняя извращенка. Мы ведь не взрослые, думаю, в щёчку можно. А если она не ответит взаимностью? Точно, я ведь разбила ей сердце ещё осенью, Аня наверняка больше ничего не чувствует. Но попытаться стоит! Я обязательно ей признаюсь! Ведь если я сохранила её признание между нами и мы остались друзьями, значит, и она никому не расскажет, верно? Да, верно.