Глава 1. Качели влюбленности.
После того, как мы приехали, я быстро достала вещи из своего чемодана и разложила их по своим местам.
Моя мама часто закупалась всякими сладостями и другой вкусной едой за границей, поэтому пол чемодана состоял не только из одежды. В нём было чуть больше десяти шоколадок, ещё много пачек орешков и моих любимых конфет. У них был красивый оранжевый фантик, и они были наподобие маленького сникерса овальной формы, но более мягкие и сладкие, в них ещё больше орешков и карамели. Если в кратком содержании: одно удовольствие!
Я уже рассортировала все свои сладости по пакетам, пока моя мама с бабушкой готовились к обеду.
Вся моя жизнь пролетела в этом городке, вместе с бабушкой и дедушкой, пока моя мама работала за границей, чтобы содержать нас. Мы жили в частном одноэтажном доме. Наш городок выглядел более развитым только в центре. Чем дальше я отдалялась от своей школы, которая как раз находилась почти возле центра, тем больше можно было увидеть самых обычных одноэтажных домов. То, что наш город делился на две части, ещё усложняло всю ситуацию. Первая часть – это сам центр города и большая часть населения, примерно больше половины. Уже ближе к краю, где дома были среднего достатка, шла широкая, не асфальтированная дорога, примерно триста метров, и начиналась вторая часть городка, которая была больше похожа на старую деревню. Там стоял маленький магазинчик, а если пройти несколько сотен метров, можно было увидеть железную дорогу, через которую переправляют чаще всего уголь и разные материальные ресурсы.
В той стороне города жило мало людей, в большинстве это были старые бабушки. На тех улицах было мало детей или подростков, я уж наверняка это знаю. Наш населенный пункт маленький, в нём все знают каждого, и если ты не понравишься какой-то бабушке или не так на неё посмотришь, значит, тебя ожидает позор на добрые два месяца, мол, слухи здесь очень быстро распускаются.
Я уже слышала запах вареной картошки и множества разных мясных блюд. Я совершила бы грех, если бы посмела сказать, что моя бабушка плохо готовит. Как только мы вышли из автобуса и сели в машину, которой умело управлял дедушка, моя бабушка названивала маме и сообщала ей о том, что обед почти готов и чтобы они поспешили.
После довольно плотного обеда я со спокойной душой пошла в ванную комнату, чтобы отпарить свои пострадавшие от долгой дороги конечности.
Пока вода быстро бурлила в ванной, я стояла перед зеркалом, которое начало понемногу запотевать от пара. Пальцы быстро стёрли мокрый слой со стекла, и я посмотрела в собственное отражение.
Мда уж... синяки стали быть видны ещё лучше. И вот почему у меня настолько тонкая кожа? Недосып – синяки. Хорошо выспалась – синяки. Эти синяки никогда не исчезнут!
Я не могу похвастаться идеальной кожей. Мои две главные проблемы – это много мелких родинок и синяки под глазами. Родинки появляются у меня сами по себе, а вот синяки у меня были с тех пор, как я себя помню. Они никогда не исчезали, я постоянно ходила с темными пятнами под глазами, даже если они были не слишком видны. А вот родинки у меня появляются со временем. Их почти не видно, если смотреть издалека, но если человек стоял ближе, чем на два метра, он мог отлично увидеть маленькие светло-коричневые точки. Они мне не мешали, да и в общем я не комплексовала из-за них.
Моя самовлюбленность спасла меня от каких-то мелких комплексов. Я любила себя, свою внешность, свой характер. Разве это не норма для адекватного человека? Я считала себя довольно симпатичной, даже если моя внешность ещё не сформировалась полностью.
Пока я любовалась собой в зеркале, ванная уже набралась наполовину. Я налила несколько капель средства для образования пенки и быстро взболтала воду.
– Ах... блаженство...
Может, это будет звучать, как будто я мазохистка, но мне очень нравится принимать ванну в горячей воде. Я не переношу теплую или холодную. Даже в самую жаркую погоду я использую чуть ли не кипяток, чтобы могла посидеть в теплой воде как можно больше.
Пока я спокойно лежала в ванной и игралась с пенкой, вода все же успела остыть. Я включила кран на среднюю скорость и полностью погрузилась под воду, кроме части головы, чтобы можно было видеть и дышать через нос. Я медленно выдыхала воздух через рот, чтобы пустить маленькие пузыри, которые сразу же лопались.
***
Мои руки быстро шарили по пакетам со сладким. Где мои любимые конфеты?! Я же точно положила их на стол, но их здесь нет!
– Мам! А где мои конфеты, те, что в оранжевом фантике?
Моя мама вышла из своей комнаты в свободной домашней одежде.
– А я откуда знаю? У бабушки спроси, она у нас в доме всеми продуктами командует, – ответила она и ушла на кухню, где и стояла моя бабушка.
Не успела отвернуться, как они сразу же все попрятали!
– Бабушка, а где мои конфеты, скажи мне, пожалуйста? Ты их случайно в морозилку не положила? – задала вопрос я.
– А? Да, я все сладкое в морозилку сложила, ну чтобы не растаяли. Если что-то ищешь, все шоколадки и твои конфеты там. Я их вроде справа положила.
На моём лице появилась улыбка. Моя бабушка была очень строгой женщиной, но сейчас, спустя почти два месяца разлуки, она вела себя как ангел во плоти, не теряя своей прошлой строгости и серьезности.
Я наконец-то нашла свою любимую вкусняшку в морозилке и взяла себе четыре конфеты, которые я бы смогла «проглотить» за пару минут.
Через некоторое время я уснула, а проснулась уже в восемь вечера. После дневного сна моя голова ужасно болела, я не могла понять, какое сейчас время. Восемь вечера летом выглядело, как будто сейчас утро, поэтому я подумала, что проспала полдня и целую ночь.
Бабушка зашла в комнату, и как только увидела меня, села на свое любимое кресло.
– Ну что, выспалась?
– Ага... но голова болит. А сейчас утро или вечер? – мне было немного неловко задавать настолько глупый вопрос.
– Ты что, совсем, что ли? - бабушка приподняла бровь. – Вечер, конечно. Ты думаешь, ты бы проспала целый день, ещё и ночь?
– Ну а вдруг? А где наша коробка с таблетками? А то голова разрывается, ужас.
Я медленно и лениво поплелась из гостиной, в которой и уснула, в свою комнату, где и стояла тумбочка со всеми документами, деньгами, таблетками и прочим. Глаза опять начали слипаться, и я облокотилась лбом о саму тумбочку, чтобы иметь хоть какую-то опору.
– Аня! Ты что делаешь?! – меня всё будоражил строгий голос моей мамы. – Ты чего на полу лежишь?
– А?... Я? Ну-у-у... эээ... таблетки ищу. – Я быстро открыла дверцу тумбочки, из которой сразу же вывалилась коробка с таблетками.
Пластинки и небольшие коробочки с запахом химии вылетели из коробки, но я не спешила их собирать. Вместо этого я начала перебирать каждую пластинку и коробку в поисках таблеток от головы.
– Ань, если что, там на кухне чипсы лежат, можешь брать. Но не за один вечер всю пачку! – Мама предупредила меня и ушла из моей комнаты.
В моих руках наконец-то была ярко-красная пластинка, в которой ещё хранилось три таблетки. Я быстро выдавила одну из них с тихим хрустом пластика и пошла на кухню. Запив таблетку водой, я облегчённо выдохнула и пошла к себе в комнату.
Сейчас я совсем не хотела есть. Ни сладкого, ни солёного. Мне опять снился сон. Очень старый сон. Я не видела её с тех пор, как уехала. Мои бессонные ночи до сих пор оставались в памяти. Мне постоянно снилась она. Мы гуляли, пили теплый чай у меня дома, она улыбалась мне и обнимала за плечи. Я даже помню наш первый поцелуй... во сне, конечно же. Мне только оставалось мечтать и пускать слюни на мои, никогда не выполнимые, сны.
Я даже не помню, как и когда это произошло. Помню только одно: я почувствовала притяжение, нет, не земное, а именно притяжение к человеку, с которым хочется обниматься не по-дружески. Как бы кто-то ни романтизировал подростковую влюбленность, но моя история влюбленности немного другая.
Я чувствовала отвращение. Только отвращение, к самой себе. Мне было жаль её, я не могла стать для неё достойной и хорошей подругой, как в американских фильмах, где они поддерживают друг друга и ни в коем случае не имеют чувства друг к другу. Но я имела чувства. Я не хотела, но имела. Кроме чувств влюбленности я чувствовала ещё одно. Стыд. Стыд за себя. За свою ориентацию. За свою любовь, в конце концов!
Надежда о том, что это пройдёт, вовсе угасла. Я по уши влюбилась. Мне так нравится её голос, её волосы, её манера речи, её грамотность и терпимость. Я любила её, но ненавидела себя.
Уже больше месяца мне не снилась она, но сегодняшний день решил иначе. На моих щеках до сих пор ощущались её губы, даже если я уже давным-давно проснулась. Я быстро убежала в ванную, чтобы умыться, но и это не помогло. Холодная вода капала с подбородка, но щёки всё ещё оставались красными.
– Да что ж это такое...
Мне надо было выйти на свежий воздух, иначе я задохнусь в этом душном помещении.
Вечерний ветерок сразу же ударил в лицо. В воздухе витал приятный запах экзотических цветов. Бабушка явно посадила что-то новенькое на своих клумбах.
– О, чего так долго в доме сидела? Все же на улице сидят, а ты как крот в норе, – заявила бабушка.
Мне стало немного неприятно от того, что меня сравнили с кротом, но я промолчала, а вместо этого сказала:
– Бабушка, а мои качели ещё целые?
На улице сидели все, кроме меня, так что дедушка ответил за неё:
– О Господи! Ты только первый день дома, а уже на качели, свои, бежишь!
Это было сложно назвать качелями: самая обычная, уже ржавая, цепь, подвешенная к ветке дерева, и полу сгнившая доска, которая покрылась грибком от дождя. Я очень пожалела, что не накрыла эту доску чем-то пластиковым, а то от летних дождей она совсем испортилась. Если я сяду на свои, уже пятилетние, качели, они либо сломаются, как только я на них сяду, либо же сломаются, когда я буду кататься, а это не самый лучший вариант.
Я аккуратно достала доску из цепей и со средней силой ударила о большое дерево. Как и ожидалось, доска полностью развалилась: она была полностью гнилой и мокрой, только внутри ещё осталось немного обычного сухого дерева.
– Мда уж... – недовольно протянула я и понесла два куска доски на мусорку.
Бабушка и мама уже не сидели на лавочке возле дома, значит, пошли внутрь, хотя на улице ещё не было темно, да и погода была хорошая. Я решила немного прогуляться. Мое настроение немного упало, когда я поняла, что мои любимые качели были в плачевном состоянии, но, может, прогулка по родному городку поднимет настроение?
Именно так подумала я и пошла в дом, чтобы предупредить маму.
– Мама-а-а! А можно я пойду погуляю? – я стояла в проходе двери, пока моя мама спокойно смотрела телевизор.
– С кем? Куда? На сколько? Деньги нужны?
Я любила, когда моя мама была настолько точной, это значит, что меня отпустят гулять почти сразу.
– Я пойду одна, пройдусь, послушаю музыку в наушниках. Я недолго, час – это максимум. Деньги... ну, можно немного, если у тебя есть лишние.
– Немного есть, лишних нету. – Моя мама достала свою сумочку, в которой лежал её кошелёк. Она дала мне одну большую купюру и продолжила смотреть телевизор.
– Иди, не задерживайся. Если я позвоню, бери трубку сразу. Все деньги не трать, а то на следующую гулянку не дам. Свободна.
Я радостно взяла деньги и пошла к себе в комнату. У меня не было времени, чтобы переодеваться, так что я взяла свою любимую сумку, положила туда телефон, который лежал в центральном кармане, наушники были в боковом, а кошелек я положила рядом с телефоном.
Моя домашняя одежда не была похожа на старьё, которое было жалко пустить на тряпку, а на самую обычную одежду. Нежно-голубой сарафан, по длине он доставал до колен, с тонкими лямками и почти незаметными кружевами в области груди. Это платьице я хотела превратить в домашнее, но только сейчас поняла, что оно мне очень идёт! Цвет и фасон очень подходили под мои русые волосы и серые глаза, которые оттенками даже были похожи на голубые. На плече красовалась почти такого же цвета сумка, только на несколько оттенков темнее.
– Мам, я пошла!
В ответ я ничего не услышала, но мой громкий голос нельзя было не заметить. На ногах виднелись мои любимые босоножки. Я их почти не ощущала, они были настолько лёгкими и удобными, что явно заслужили звание «любимые».
Я быстро шла по дороге. Мой дом находился довольно далеко от центра, но если брать размер нашего города и насколько он маленький, тогда я могла дойти до школы, садика, аптеки и других нужных мест за двадцать минут. В моих наушниках играла, уже на память выученная, песня, которая никогда не прекращала мне нравиться.
«... Me and my girl, we got this relationship...
I love her so bad, but she treats me like shit...
On lockdown, like a penitentiary...
She spreads her lovin' all over and when she gets home, there's none left for me...»
Я просто обожала эту часть песни, хотя каждый её отрывок заслуживал отдельного внимания. Телефон лежал где-то в сумке, но с открытым карманом, чтобы можно было переключить или убрать звук песни, но я явно не собиралась это делать.
Я никуда не заворачивала и не переходила дорогу, только шла прямо. Через некоторое время я достигла старого детского сада, в котором сама раньше и была. В голову сразу же хлынули старые воспоминания о детстве. Как моя бабушка приходила и забирала меня из садика каждый день. Как я бегала с ней за ручку, чтобы показать свой любимый цветочек, или о том, как поранила палец на той дальней горке.
В садике сейчас точно никого нету, лето же на улице, да и вечер. Калитка, как всегда, была открыта. Я тихо зашла на маленький двор садика. Ничего не поменялось, только на качелях и других интересных развлечениях появилось ещё несколько слоев краски. Летом сюда часто приходили дети, да и подростки тоже, чтобы просто посидеть либо же спокойно покачаться на качелях.
Я приходила сюда уже более двух лет подряд. Качели здесь были очень крепкими, в моей памяти не нашлось бы такого момента, когда они сломались. В наушниках все ещё играла одна и та же песня на повторе.
Я медленно уселась на те, за которые в детстве была готова подраться со всеми детьми в садике, а сейчас они были навсегда свободными. Никто не подгонял меня, не толкал. Я до сих пор чувствовала себя ребёнком, который отжал эти качели у других детей, чтобы самому покататься.
Она до сих пор была мне велика. Я чувствовала себя свободно на ней, я могла опереться на спинку, положить сумку на бок и до сих пор спокойно вмещаться.
Мои веки медленно закрылись, и я легко оттолкнулась от земли ногами. Не было ни одной вещи, которая могла осчастливить меня больше, чем качели.
Любимым моим занятием на качелях было просто фантазировать. Да, я часто закрывала глаза и улыбалась сама себе, как дурочка, представляя свое счастливое будущее.
Именно это я и сделала сейчас. Мое худое тело спокойно колыхалось, пока я опять легко улыбнулась.
Может, влюбиться в лучшую подругу – не так уж и плохо?
Заметки: Я, как автор, искренне извиняюсь за то, что первые две главы настолько скучные. В голове у меня был план сначала начать все спокойно и миленько, а потом в третьей главе начало главного сюжета, но это только отталкивает читателей. Самое интересное начинается уже в третьей главе, пожалуйста, не забрасывайте чтение и не бросайтесь в меня помидорами!