Глава 10. Первое сентября.
Не могу сказать, что я готова к этому дню. После дня рождения Богданки я буквально ничего не делала дома, так что, когда я опять встретила вечно шумные коридоры, мне было немного непривычно.
На этот раз нас с Богданкой не заставили быть ведущими на празднике, так что возле трибуны директора стояли Ксюша и Алиса – мои одноклассницы, с которыми я мало когда общалась. Я вообще мало с кем другим общалась, ведь у меня была лучшая подруга, и мне этого вполне достаточно. Если уж говорить о людях, с которыми я учусь, можно сказать многое. В нашем девятом классе было десять учеников, но эти десять людей разделились на две компании: то ли из-за вечных ссор, то ли потому, что мы что-то между собой не поделили. Учителя, даже если и замечали это, ничего не говорили, лишь Оксана Николаевна вечно ругала нас, чтобы мы были дружнее.
На линейке каждый класс стоял по очереди, от первого и до одиннадцатого. Наш девятый класс стоял почти последним, десятый класс был ещё меньше нашего, а одиннадцатый стоял возле ведущих, как выпускной.
Самыми первыми стояли я и Богданка. Мы почти всегда стояли так из-за высокого роста. Богданка стояла первой, я – сразу же за ней.
Все ученики были одеты в белые рубашки, а вот внизу у каждого было что угодно. У меня лично была длинная джинсовая юбка с белыми кроссовками, у Богданки – строгие чёрные брюки, больше похожие на клёш. София, которая стояла за мной, была одета в чисто белый костюм, напоминающий тех самых джентльменов из восемнадцатого века. За ней стояла Карина – тоже моя одноклассница. С ней у меня были нейтральные отношения, так как она почти никак не влияла на мою жизнь. У неё не было какой-то особенности: симпатичная девчонка, но о характере много сказать не могу. Она довольно улыбчивая, да и зла никогда не желала. Иногда двуличная – именно из-за этого я с ней и не дружу.
Алиса, та, которая сегодня была ведущей, – тот ещё человек! Её легкомысленный характер знала вся школа. Парни вечно приставали к ней, особенно Валентин и Богдан. Если честно, меня от этого тошнило. Она вела себя как малолетняя проститутка, большего о ней я не скажу.
Ксюша, то есть вторая ведущая, была немного странной. Она не разговаривала ни с кем, вечно ходила одна, грызла ногти и смотрела на всех косо. Я не осуждала её ни за одну особенность, так как не знала её истории. Может, её так же ненавидели, как и Софию. Только вот Софию до сих пор ненавидят, а о Ксюше я почти ничего не знаю.
Из десяти учеников нашего класса шестеро были девушками, со мной вместе, но эти четыре болвана успевали навести суеты хуже, чем стадо диких свиней. Ненавижу их. Особенно Валентина. Он стоял рядом с Богданом, они вечно смеялись и обсуждали что-то. В самом конце стояли ещё два одноклассника, которые делали то же самое, но более тихо и незаметно. Иногда я даже забывала их имена, так как они были настолько незаметными.
Надежда Юрьевна, которая управляла всем праздником, уже пять раз шикнула в сторону Валентина и его дружка. Они успокаивались, но через несколько минут продолжали смеяться. Из-за их раздражительного шёпота и смеха я даже не могла услышать то, что говорили ведущие. Вот же невоспитанное чмо!
К нам сзади подошла учительница математики, которая ещё и вела физику. Она спокойно взяла Валентина за рукав и оттащила его в самый край нашего ряда, чтобы он никак не мог незаметно шептаться с Богданом. Я радостно прошептала сама себе:
– Татьяна Борисовна, святая вы женщина, спасибо вам...
– М?
Я моментально обернулась и увидела, что Богданка вопросительно смотрит на меня. Видимо, она подумала, что я обращаюсь к ней.
– Ничего-ничего. Это я так...
Пока Ксюша продолжала читать сценарий, я почувствовала, что кто-то начал меня пихать влево. София, как будто пыталась лечь на меня, подталкивала меня в сторону Богданки. Сама Богданка даже не реагировала на то, что я чуть ли не вжалась в её бок.
– Ты что делаешь? Не толкай меня. – я старалась говорить как можно тише.
– Бля, закройся нахуй. Я стараюсь тебя к Богданке сблизить, а то ты такое ссыкло, что держишься от неё за три километра.
– Если я стану ближе к ней физически, это не значит, что стану морально. Отстань!
То, что я говорила шёпотом, мне не помогло. Я случайно толкнула Софию, которая чуть не упала прямо на асфальт. Богданка прикрыла рот, чтобы не засмеяться, пока Татьяна Борисовна подходила к нам ближе.
– Девочки, это что такое?
Мне стало немного стыдно, но София была в хорошем настроении, так что не обиделась на меня. Надежда Юрьевна пригрозила нам кулаком, чтобы мы не шумели. Богданка почти всё время тихо спрашивала меня о том, что вообще случилось и почему я толкнула Софию, но я лишь отнекивалась либо же находила личную причину, чтобы она закончила свой расспрос.
Наконец-то разговоры о «важном» закончились, и мы отправились в класс. Обычно первый урок нам проводила Татьяна Борисовна – наша классная руководительница, но сегодня пришла не только она. Сзади пожилой женщины стояли директор и завуч. Они все трое замерли, пока Татьяна Борисовна начала свою уже привычную нотацию:
– Вы уже не первый класс, а достаточно взрослые ребята. Я, конечно, всё понимаю: подростковый возраст, нет желания учиться. Но! Вы уже более трёх лет как разделились на банды, как две группировки.
Надежда Юрьевна и Оксана Николаевна полностью поддержали её.
– Вот-вот. Вы уже девятый класс, – сказала Надежда Юрьевна. – Кто-то из вас уйдёт в этом году, кто-то пойдёт учиться дальше, но в таких обстоятельствах ваш учебный процесс совсем другой. Если вы будете отстранять друг друга от себя и делить класс на две половины, у вас не будет дружного коллектива. Так что я вас прошу: вы хотя бы общайтесь друг с другом. Чтобы этой молчанки на перемене у вас в кабинете не было.
Оксана Николаевна то и дело поддакивала. Как только её коллега закончила, она дополнила всю эту речь:
– И давайте так: у вас нет особой рассадки. Сидите где угодно, но не делите парты между собой. Каждый год у вас средний ряд свободный, потому что это как граница между вами! Вы понимаете, что так нельзя?
Всем стало немного стыдно, а мне уж тем более. Я не была старостой и вообще ни за кого не отвечала, но, когда учителя не ругали нас, а просили, у меня внутри просыпалось чувство стыда за себя и других.
Наш класс согласился с этим, так что мы сразу же решили сесть туда, где будем сидеть весь год. В кабинете стояло девять парт, три на три. Мы с Богданкой выбрали вторую парту во втором ряду. Сзади нас сел Богдан. К нему мог присоединиться Валентин, но Татьяна Борисовна запретила садиться им вместе, так как они и без этого шумят. В первом ряду сидела только София, и то на третьей парте. Остальные ребята сели в третьем ряду, за каждой партой по двое. Именно так мы и разделили между собой места, при этом всех всё устраивало.
В прошлом и позапрошлом году я с Богданкой почти всегда сидела за первыми партами, а сейчас, уже имея неприятный опыт, мы решили хоть как-то исправить своё положение в лучшую сторону, так что сели чуть дальше от учительских глаз.
Моя бабушка ведь не знала, до скольких будет длиться линейка в школе. Именно сегодня она прошла довольно быстро, так что у меня ещё было время, чтобы прогуляться. В магазинчике возле школы всё ещё продавалось мороженое, так что мы решили немного подкрепиться сладостью перед сложными школьными буднями.
Как назло, первое сентября выпало именно на понедельник, так что нам придётся идти в школу сразу же на следующий день! Мне хотелось плакать от этого, но зато теперь я буду видеть Богданку почти каждый день. Я пыталась найти ещё одну причину, чтобы радоваться началу уроков. Минусов можно было насчитать до бесконечности: ранний подъём, много уроков, боль в спине, ссоры в классе, вечная головная боль, моральная нагрузка. Из плюсов – только то, что теперь мне будет не так скучно, как дома, так как в классе действительно есть чем заняться, но я уверена: через несколько месяцев я пожалею о своих словах.
– Блин, завтра уже в школу, а я ещё не готова... – жаловалась мне Богданка и продолжала облизывать свой ванильный рожок.
– Ну и что? Зато нам поставили только четыре урока. Какой же кайф! Первые недели нет точного расписания, а это значит, что некоторые учителя будут путаться и пропускать уроки. Вот я лично не имею никаких претензий, в обед я уже буду дома. Тем более мне не надо вставать в шесть утра.
– А вот мне надо! Живу за три пизды от школы, даже если встану за три часа до начала уроков, всё равно опоздаю!
Мне стало слишком смешно от того, что Богданка сказала это с полным ртом мороженого, так ещё и случайно поперхнулась. Я легко постучала её по спине и продолжала смеяться, пока подруга ругала меня:
– Вот тебе смешно, а я из-за тебя могла умереть!
Мне было смешно даже не от того, что она поперхнулась, а от того, что она сказала мат в своей «святейшей» речи, в которой даже самое обычное «бля» проскакивало раз в год.
– Ладно-ладно, извини. Ты уже доела свой рожок? Как так быстро?!
Я почувствовала, как моё мороженое медленно сползает с палочки прямо мне на руки, а я точно не хотела испачкать чистую рубашку, так что положила его обратно в упаковку, чтобы вытереть руки салфетками.
– Вот скажи, зачем нам эта учёба? – спросила я во время того, как вытирала руки.
– Правильно мыслишь. Зачем же нам учёба? Можно ведь продать дом бабушки и спиться где-то в другом городе, чтобы никто из знакомых не узнал. – Богданка говорила это так, как будто для неё такие вещи – обычное дело.
Мы сидели с ней на скамейке возле школы, так как никто не выгонял нас, да и мы никак не мусорили на территории. Больше у нас не было тем, которые мы могли бы обсудить, так что Богданка и я собрали вещи и разошлись по домам. Вот так вот просто.
На деревьях ещё даже не было намёка на осень. Я сорвала несколько зелёных листиков с попавшего под руку куста и начала выкидывать один за другим на траву, которая росла возле тротуара.
Может, мне не стоит расстраиваться? Начнутся уроки, и что? Я хорошо учусь, у меня не будет проблем с этим. Мне не надо будет вставать в шесть утра, ведь я живу довольно близко к школе. Вот сами люди в школе станут проблемой, ведь мне кажется, что ещё один день в одном помещении с Валентином – и я не выдержу. Он просто меня бесил своим существованием. От Софии я знаю, как откреститься: хватит только одного упоминания о её позорном прошлом в восьмом классе, так она сразу же заткнётся. Конечно, я бы не стала использовать её «бывших» в свою пользу, но, если она начнёт первая, я не стану терпеть.
Если начнутся проблемы с Богданкой... Я не думаю, что с ней у меня начнутся проблемы. Она моя лучшая подруга, и она бы не стала использовать мои чувства против меня, так ведь?
***
– Аня! Ты переоделась? Обед уже стынет!
Я могла услышать зов бабушки даже в наушниках и за закрытыми дверями. На столе стояла уже привычная гречка с сосисками. Когда я подняла голову, чтобы посмотреть на бабушку, дед, который стоял рядом с ней, немного подпрыгнул.
– Ань, что это с тобой? Ты что, плакала? Под глазами что то чёрное. – спросил дедушка.
– Это я так накрасилась.
– Зачем? Хочешь, чтобы другие тоже думали, что ты плакала? – его тон был без капли насмешки.
– Никто так не думает! Тем более мне нравится. И не спрашивай про причёску.
– Ты это называешь причёской? Я думал, ты просто не расчесалась.
На это я решила не отвечать. Почему их настолько интересует мой внешний вид? Этот вопрос сюда не подходит. Что не так с моим внешним видом? Разве я действительно похожа на посланника ада только из-за того, что подвела глаза карандашом и сделала рваную укладку?
На линейке мне об этом ничего не сказали. Богданка лишь иногда трогала мои пушистые волосы, чтобы измерить объём. Учителя даже не обратили на это внимания: не хвалили, но и не ругали. Значит, я получила официальное разрешение ходить в таком виде в школу. Мне осталось принять душ, собрать рюкзак и лечь спать пораньше, чтобы встретить новые школьные будни.