Глава 29. Первый поцелуй.
Сегодня был единственный день, когда я с радостью на лице и душе шла в школу. Мне слишком сильно хотелось увидеть Богданку, поэтому я собралась как можно быстрее и вышла из дома за сорок минут до уроков. В классе сидел только один одноклассник, о чьем существовании я иногда забывала. Андрей быстро поздоровался со мной и продолжил смотреть в окно, думая о вечном, пока я, с красными щеками от мороза, села на свое место. Мне было грустно, что мы с Богданкой до сих пор сидели раздельно, но, может, после сегодняшнего разговора мы сможем сесть вместе. Татьяна Борисовна никогда не была против чьей-то пересадки, самое главное, что ученик сидел за партой и в классе, а не на улице. Это ещё одна причина, почему я любила эту учительницу.
Все одноклассники собрались в школе, но Богданки все ещё не было. Мне пришлось выходить на коридор и смотреть в окно, откуда она и должна была идти. Надеюсь, что она просто опаздывает. А вдруг Богданка не хочет меня видеть, поэтому сегодня не придет? Может, она просто стесняется?
Первым уроком у нас была зарубежная литература. Старая маразматичка настолько бесила меня, что я была готова на свой первый прогул в жизни. Она вечно твердила мне и всем другим детям о традиционных ценностях и о том, что конец света уже наступил, ведь в мире разрешили однополые браки, а мужчина может думать, что он женщина. Эти слова доводили, что большинство старшего поколения не имеет даже капельки толерантности. То есть, по её мнению, конец света состоит в том, что люди любят друг друга, а не убивают. При этом она ни слова не сказала о войне, зато трансвеститы как-то задели её. Пусть идет на пенсию и не ебет мне мозги.
После звонка все пошли на урок, но я все ещё осталась на коридоре, чтобы высматривать свою любовь в окне. Возле меня остановилась знакомая маленькая фигура. Девочка начала странно кружиться по всему коридору, как будто пыталась привлечь мое внимание, но как только я оборачивалась к ней, она моментально убегала к себе в класс. Опять Карина бегает за мной. Может, стоит рассказать Надежде Юрьевне? Но ведь с ней разговаривали все, даже директор и психолог. Я поджала губу: даже врагу не пожелаешь такой судьбы, как у неё. Родилась в вечной бедности, мама за ней не ухаживает, одноклассники смеются, так ещё и с развитием проблемы.
Я осталась на коридоре одна. Даже учителя не шли на уроки, о чем-то увлеченно разговаривая в учительской. Их смех был слышен даже на коридор, пока из кабинета учителей не вышла Галина Владимировна. Пожилая женщина махнула мне головой, чтобы я шла вперед неё на урок, ведь зайти в кабинет после учителя считалось опозданием. Мне пришлось обогнать учительницу и зайти в кабинет первой, придерживая дверь за неё. Все другие ребята моментально сели на свои места. Никто даже не удосужился снять стул Богданки с парты. «И вот зачем это рога торчат посередине класса?» – могла сказать я, если бы это не было похоже на фразу Галины Владимировны. Никогда не хочу ассоциировать себя с этой... женщиной.
Урок начался без настроения. Учительница что-то рассказывала о времени романтизма, но меня интересовало более грустное событие: Богданка сегодня не пришла. Прошло больше десяти минут урока, но её стул все ещё пустовал. Теперь я была уверена, что она точно не придет.
– Извините за опоздание, можно сесть на место? – вдруг раздался знакомый тихий голос в проеме двери.
Щеки Богданки все ещё были красными от холода. Она все-таки пришла...
Я моментально расплылась в длинной улыбке, подпирая голову кулаком. Сегодня она была в той же белой ушанке и бежевой куртке, только теперь эта одежда имела намного большее значение, чем раньше. Мне обязательно надо поговорить с ней сегодня, и это не обговаривается.
Моя спина моментально выпрямилась, но это было больше похоже на стоячую доску, чем на красивую осанку. Богданка прошла к своему стулу, а когда заметила меня, опустила голову вниз, но я все равно смогла заметить её улыбку, от чего мне тоже стало радостно.
Когда до конца урока осталось примерно десять минут, учительница сказала нам всем, что те, кто участвуют в конкурсе, могут идти в кабинет информатики на репетицию. Я обрадовалась, ведь тогда нам не нужно будет сидеть на самых сложных уроках, даже если под угрозой пропустить важную тему.
Сегодняшний день не был особенным в плане тренировок. Учительница-организатор уже сложила точный план наших композиций конкурса. С самого начала мы все будем петь песню о маме в платьях, дальше Богданке дали длинный стих, который она должна рассказать в перерыве между песней и танцем, ведь нам всем надо переодеться. Танцевать мы будем в светлых джинсах, белых кроссовках и белых рубашках. Банально, но такая одежда есть у всех, поэтому никто ничего не будет менять. После танца некоторые ребята, я в их числе, будем петь ещё одну песню, пока другие ждут своей очереди на выступление. По сценарию дальше шло наше трио девчонок из девятого класса: я, Богданка и Алиса. К сожалению, Надежда Юрьевна поддержала идею о том, чтобы мы пели втроем, но никто и не возражал. Я не хотела обижать Алису, Богданке было все равно на какую-то песню, а Алиса просто хотела петь с нами. Либо же её заставили.
Оксана Николаевна тоже сидела с нами в кабинете информатики, пока мы продолжали тренироваться, чтобы попадать во все ноты. Слова вылетали из моего рта автоматически, ведь я знала текст слишком хорошо. Глаза блуждали по аккуратному профилю девушки, сидящей рядом. Маленькие и аккуратные губы то изгибались в тонкую линию, то, наоборот, расслаблялись. Если бы не эта толпа детей и одноклассников, возможно, я бы решилась на тот самый разговор или даже действие, но мне остается только сидеть и продолжать издавать наизусть выученные строки. Между песнями, когда учительница дала нам немного передохнуть, мой телефон тихо завибрировал.
«Не смотри на меня так пристально, не видишь? Другие же могут заметить»
Конечно, я ведь даже не имею права посмотреть в её сторону при всех, а когда Валентин напрямую и при всех пристает к Алисе, ему все можно! Несправедливо. И почему Богданка сообщила мне об этом сообщением, а не просто сказала на ухо? Может, она боится контактировать со мной после вчерашнего? Но ведь она первая призналась мне, тогда почему игнорирует и говорит не смотреть?!
«Не злись, я ведь не со зла, а ради твоей безопасности. Давай после репетиции встретимся возле санитарной комнаты? Только чтобы никто не видел.»
Мое сердцебиение стало намного сильнее и громче. Значит, она не злится на меня, а наоборот – заботится? Это так мило...
Мы повторили то, что должны были пройти, но теперь дело шло к главному: спектакль. Надежда Юрьевна пообещала, что найдет нам что-то небольшое и легкое, не больше чем на три отдельных сцены, но мне почему-то плохо верилось, ведь возле неё стояла учительница-организатор, которая лучше дольше помучает детей, чем выберет быстрый и легкий путь.
***
Я прошла почти весь коридор, чтобы в конце зайти в санитарную комнату. Она находилась напротив туалета, также в ней почти ничего не было, кроме раковины, сушки, которая уже как два года не работает, и шкафа, в котором стояли пластмассовые ведра и два или даже три веника, то есть почти весь рабочий арсенал уборщиц. Сами уборщицы обычно сидели на коридоре: у них там стояла парта с двумя стульями, но иногда они шли в свою отдельную комнатку, где они с директором и завучем пили кофе с печеньем.
Не успела я зайти в комнату, как дверь захлопнулась. Богданка сразу же подошла ко мне намного ближе, чем я рассчитывала.
– Ой! Это ты? – я задала вопрос в лоб. Мне стало до ужаса неловко за свой громкий голос.
– Да, послушай, я хочу поговорить. – подруга сделала паузу, но продолжила, – Я ведь отлично знаю, что ты поняла мой вчерашний намек, и теперь хочу знать: ты все ещё чувствуешь ко мне те же чувства, что и раньше?
Этот вопрос немного смутил меня. Разве она не поняла по моему поведению, что она до сих пор нравится мне?
– Я... Для начала я хочу сказать спасибо.
– За что?
– За то, что ты наконец-то извинилась. В тот день мне было действительно морально больно, но сейчас... Сейчас ты наконец-то осознала свою ошибку, и я действительно готова принять твои чувства.
На лице Богданки появилась немного стеснительная улыбка. Она посмотрела в пол, тихо спрашивая:
– То есть мы теперь встречаемся?
– А? Что? В каком смысле «встречаемся»?
С одной стороны, в этом нету ничего такого: мы обе любим друг друга, до этого признали свои ошибки, а самое главное – нашли силы, чтобы простить друг друга. Но сможем ли мы утаить это? Ведь в школе нельзя открыто держаться за руки, а за поцелуи и говорить не хочется! За себя готова заручиться, что для меня такие отношения не проблема: мы сможем гулять с Богданкой после уроков, на улице уже не будет так много свидетелей, а если ходить в парке – вообще можно забыть о людях.
– Если честно, я не знаю. Мы не сможем никак взаимодействовать в школе, ведь везде есть лишние уши...
– Почему это? Скоро весна, а это значит, что все скоро будут выходить на улицу. Каждую перемену мы сможем пойти в укромное место и там поговорить... или даже обняться.
– Тогда с этого дня мы встречаемся, – без всяких колебаний заявила я. – Теперь ты моя девушка, а я твоя. Несмотря на наш возраст, я думаю, что действительно хочу обниматься с тобой... не как с подругой.
Богданка немного отошла от такого резкого заявления. Да, это звучало немного глупо или даже по-детски, но мне действительно хотелось встречаться с ней.
– Хах, это немного быстро, но... Мы ведь можем поцеловаться?
Вот этого я не ожидала. В моих мыслях были только милые прогулки за ручку, объятия и комплименты, но никак не поцелуи. Это звучало слишком по-взрослому, а мне только четырнадцать с чем-то.
Богданка не дала мне выбора, ибо быстро перехватила мои запястья и прижала к стене. Не могу сказать, что я сопротивлялась, но это положение делало ситуацию более смущающей.
– А если нас увидят? Дверь ведь не закрыта, а замка нету, – быстро прошептала я, заглядывая за плечо подруги, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей.
– Не бойся, никто сюда не заглянет. И хватит наигрывать испуг, я все вижу.
Она медленно накрыла мои губы своими, чтобы не дать ответить. Да, я очень ждала этого момента, но когда Богданка взяла инициативу на себя, мне стало немного страшно.
Поцелуй оказался совсем нелепым и быстрым. Мне даже пришлось подтянуться к Богданке, чтобы опять прикоснуться к её губам на миллисекунду.
– Ха-ха, а наша Анечка покраснела!
Она засмеялась, пока мои щёки продолжали краснеть от смущения. Я моментально возмутилась от такого заявления, но такое явление, как румянец, действительно тяжело скрыть. Мне не удалось прикрыть лицо руками, так как Богданка все ещё прижимала мои запястья к стене.
– Ну блин! Богданка, а ну отпусти меня! – быстро воскликнула и попыталась освободиться, – Ты что, своих дарк-романов перечитала?!
– Какие мы капризные! А щёчки ведь до сих пор красные. – она быстро и совсем легко ущипнула меня за правую щеку, от чего я сильнее разозлилась и смутилась одновременно.
Как оказалось, уже прозвенел звонок на урок. Коридор был пустой, даже уборщицы сидели у себя и пили чай, пока Богданка смотрела на меня с улыбкой. Моя секундная агрессия уже прошла, поэтому теперь я чуть приблизилась к ней бочком, чтобы взять за руку и также довольно улыбнуться.
Мой первый поцелуй действительно удался. Тот, что был двадцать восьмого ноября, я даже не засчитываю, ведь тогда это не было взаимно и тот случай вызывал у меня только негативные эмоции, но сегодня произошло действительно что-то особенное. Что-то особенное.