Глава 21. Не хочу тебя видеть.
Как только Аня зашла в класс, Богдан чуть ли не вылез мне на спину, чтобы поговорить. Он тихо сказал мне на ухо:
– Богданка, ты все еще обижаешься на нее?
Я ответила таким же тихим голосом, почти шепотом, так как особа, которую мы сейчас обсуждали, сидела буквально рядом.
– Что за вопросы? Конечно же да! И вообще, не лезь не в свое дело!
Аня кинула в нашу сторону безэмоциональный взгляд и быстро отвернулась. Я заметила в ней какие-то изменения, но не могла понять какие. А, точно, теперь на ее глазах нет макияжа. Все уже настолько привыкли к тому, что каждый день она подводила глаза карандашом, что я сначала даже не заметила сегодняшние перемены. Если честно, тогда она выглядела как панда. Черный карандаш подчеркивал не только глаза, но и синяки под ними, а если смотреть издалека, кажется, будто они слились в один черный круг.
Сегодня Аня пришла без этого привлекающего фактора, но я плевать хотела на ее внешний вид. Пусть хоть в ярко-розовый перекрасится – мне будет все равно.
– Ты ведь никому не рассказала? – её голос показался мне подозрительно спокойным и тихим, но я успела уловить нотки страха.
Она боится. Боится того, что кто-то узнает о том дне, ведь все учителя и старшее поколение считают ее примером для всех нас, «бездарей без будущего». Точнее для них всех, я ведь что-то еще понимала в школьных предметах, а они действительно были бездарями.
– Не волнуйся, я не опозорю тебя.
Она несколько раз быстро махнула головой и уткнулась в телефон, скрывая от меня его экран. Мда уж, типо я не знаю, что она там смотрит. Ей должно быть стыдно за то, что она сегодня же не пересела от меня.
Богдан кинул на меня немного обеспокоенный взгляд, после этого он кивнул в сторону Ани, которая почти не обращала на нас внимания, молча спрашивая: «Ну, как там у вас с ней?». Я пожала плечами и отвернулась от него, чтобы поздороваться с Алисой, которая только что зашла в класс.
– О-ой! А Аня уже выздоровела, да? – самая высокая девушка в классе подошла к нам и с улыбкой спросила у самой Ани.
Девчонка сразу же обернулась ко мне, взглядом спрашивая: «Ты что, рассказала ей?». Я никак не отреагировала на это.
– Да, немного простудилась. Во вторник дождь был... вот я и... короче, ты поняла? – Аня пыталась придумать отговорку на ходу, что у нее не очень-то получилось, но Алиса спокойно поверила ей. Глупая девчонка, надо было рассказать о том, что ты натворила тогда, а не врать всем!
Первые два урока в пятницу у нас вела Надежда Юрьевна. На уроке английского Аня старалась не разговаривать со мной, делая вид, что меня здесь нет. Дура.
– Алиса, прочти, пожалуйста, нам третий абзац на странице девяносто пять.
Алиса кивнула и начала читать первые строки. Я старалась следить за тем, что она читает, но мой взгляд постоянно уходил куда-то влево. Аня моментально отвернулась от меня, а Алиса продолжала читать:
- I would like to visit lesbian someday. The...
Дальше я не слушала, но вот меня заинтересовала одна из ее ошибок в тексте. Вместо названия города Алиса озвучила слово «лесбиянка» на английском, но самое смешное в том, что Надежда Юрьевна никак не поправляла ее. Может, это я ошиблась? Нет, в книге тоже написана столица Португалии, но никак не «лесбиянка»! Оно начало преследовать меня!
– Хорошо, Алиса, дальше запишите в тетради Ex. 5, p. 84. Я отойду ненадолго, там Оксане Николаевне нужна моя помощь, а вы пишите.
Учительница вышла из кабинета, а я осмотрелась. Как и ожидалось, только некоторые девочки держали тетради открытыми. У Софии на парте были только дневник и ручка, Богдан просто держал книгу открытой, но у него не было даже тетради. Все остальные сидели в телефонах, пока Алиса с Ксюшей лишь что-то помечали себе в книге и тетради одновременно, а Аня уже успела записать первые два коротких предложения. Наверняка в интернете нашла ответы и списала, ведь на уроке английского никто ничего не знал, она в том числе.
Надежда Юрьевна была учителем непонятно какого предмета, но так как она считалась завучем, ее ставили на те места, на которые не хватало учителей. Она ведь не учительница английского, тогда зачем её поставили? Тоже мне, а детям мучайся в будущем. Ладно еще те, кто в будущем ничего не планирует и останется безработным, но ведь есть и те, кому действительно нужна учеба, а особенно английский язык. В нашей школе редко появлялись такие вундеркинды. Примерно четыре года назад выпустилась ученица одиннадцатого класса, она закончила школу с красным дипломом, а все учителя отзывались о ней очень хорошо. Таких учеников, как она, очень мало, но Аню можно назвать на нее похожей. Да, иногда она ленилась, иногда ссорилась с другими, но вот с учебой у нее почти не было проблем. Не припомню дня, чтобы она получила средний балл, а если у нее была оценка ниже девяти, она старалась хоть как-то исправить ее. Не понимаю, как у нее хватает сил? Из-за этого я не могу сказать точно, кто она по направлению. Скорее всего, Аня – физмат, ведь ей спокойно даются все эти формулы, даже если после урока у нее может болеть голова.
***
– Аня, иди к доске, запишешь нам всем формулу реакций, – приказала учительница.
Ненавижу химию. Меня не было на позапрошлом уроке, так что теперь мне оставалось только пытаться угадать, что же Аня сейчас записывает. Почти каждое свое действие и каждый плюс с минусом над веществом она комментировала и объясняла. Иногда её взгляд падал в мою сторону, из-за этого я ощущала себя на уроке репетитора: ведь Лида Васильевна, когда объясняет тему, смотрит на нас всех, а Аня зачастую смотрела только на меня. Странная какая-то. До этого отворачивалась и игнорировала, а сейчас держит длинный зрительный контакт. Что это на нее нашло?
– Хорошо, садись, переписывай все себе в тетрадь, – учительница улыбнулась моей соседке по парте, когда она села рядом, – Все записали?
Только сейчас я поняла, что все это время смотрела на Аню, так что в моей тетради действительно было пусто. Она писала намного быстрее, чем я, так что я не успела переписать все до тех пор, пока Лида Васильевна не вытерла доску.
– Блин, не успела, – тихо жаловалась я сама себе.
– Что? Не успела записать? Так у Ани перепиши, вы ведь вместе сидите, – спокойно и быстро сказала учительница.
Пока училка искала новый пример для нас в своей тетради, я старалась максимально быстро переписывать в свою тетрадь. У Ани был разборчивый, но не очень аккуратный почерк – либо потому, что она постоянно спешит, либо он у нее такой от жизни. На уроках Татьяны Борисовны или Оксаны Николаевны нам действительно нужно было спешить. Именно поэтому я почти всегда подсматривала у Ани, так как не успевала записать некоторые строчки. Ну а почему они так летят, как на поезд? Я же пишу левой рукой и не могу быстрее!
Уроки закончились быстро. После физкультуры многие – уставшие, мокрые и морально заебанные – пошли собирать рюкзаки, которые им было лень собрать на перемене. София побежала самая первая на остановку, Валентин пошел почти сразу же после нее, но пешком. Другие вышли в одно и то же время. Аня бросила в мою сторону грустный взгляд и наконец-то вышла из класса. Она явно хотела что-то мне сказать, но вместо этого просто ушла. Богдан ждал меня у двери, чтобы поговорить по дороге. Абсолютно все ученики шли через одну и ту же дорогу к магазину, дальше все расходились в свои стороны.
– Богданка, а что тебе Аня сказала? Она стала какой-то тихой, что я даже не услышал.
«Ты ведь никому не расскажешь?» – я моментально вспомнила ее испуганный голос. После долгой паузы я ответила:
– Ничего особенного.
Мне не о чем было с ним говорить, поэтому мы просто шли молча, а возле магазина попрощались. Богдан был хорошим другом, но вот иногда мне действительно было неинтересно с ним, особенно когда рядом был Валентин. Они как будто добавляли друг другу токсичности, что очень плохо влияло не только на них, но и на окружающих людей.
***
Первая неделя молчанки прошла странно. Я не знаю, радоваться мне или грустить, ведь состояние моей бывшей подруги явно ухудшилось. Как бы я ни пыталась призвать её к совести, приводила разные примеры, единственное, что она делала – уходила на целую перемену и не разговаривала ни с кем. Думает, что этим сделает мне хуже, но не тут-то было! Я считаю, что делаю все правильно. Кто, как не я, человек, которому она давно доверяет, поможет ей? Ведь я стараюсь только ради нее! Она мне еще спасибо скажет, что я поправила её на правильную сторону.
Для начала я пыталась показать ей то, что общество действительно не одобряет такого и что в будущем ей будет очень сложно. Я делала это намеками, чтобы другие не подумали на Аню, но и чтобы она поняла, что это о ней. В классе, когда я рассказывала очередную историю, многие поддержали меня, только Алиса была слишком занята спором с Валентином, а Ксюша просто не слушала никого. Аня опять ушла из класса, наверное, опять пошла плакать, хотя мне не было её жаль. Это был первый шаг к ее исповеданию. Я уверена: если ей сейчас станет стыдно, к лету она точно станет адекватной!
***
Ничего не вышло. Аня попросту продолжала меня игнорировать, иногда уходя в туалет, чтобы выплакать оставшиеся слезы. Не понимаю, она хочет надавить на жалость или просто глупая? Нашла повод реветь. Лечиться надо, а не плакать.
Ровно через неделю моих намеков Аня пересела от меня. Теперь она сидела на второй парте первого ряда, то есть слева от меня и перед Софией. Думает, что ей это как-нибудь поможет. Хотя да, это действительно немного помогло. Мне просто надоело делать эти глупые намеки, поэтому я начала попросту её игнорировать. Аня почти всегда сидела в наушниках, хотя даже если она была без них, Валентин все равно мог громко называть её неприличными словами. Мне бы ее терпение – я бы уже давным-давно сказала ему пару ласковых, а она просто игнорирует.
***
Ближе к Новому году в нашей школе началась подготовка. Мы все вместе украсили коридор, завязали разноцветный дождик над головой, а к длинному дождику привязали тонкие золотые ленточки. Оксана Николаевна пыталась вспомнить, как же выглядела фотозона в прошлом году, но они все равно сделали немного по-другому.
Еще у меня появилась небольшая проблема. Оксана Николаевна вызвала меня к себе в кабинет, чтобы обсудить одну тему.
«Богданка, как к старосте я хочу к тебе обратиться и спросить: что вообще у вас случилось? Почему Аня ходит в школу как пятиклассница какая-то? Раньше ведь старалась, даже если и немного странно, красилась и делала прическу, но она все равно выглядела по-другому. Раньше она была живая, а сейчас ходит в школу только для вида. Да, не спорю, она хорошо учится, но такое не должно продолжаться. Я ведь все вижу и все понимаю. Богданка, что у вас случилось? Ты ведь знаешь, что, что бы между вами ни произошло, ты не должна настраивать других против нее. Такое повторяется не впервые. Софию ты травила мимо моих глаз, но то, что ты сейчас делаешь, - это напрямую просто недопустимо! Если она оскорбляет других, надо было рассказать мне, но если ты делаешь это из-за личных причин, тогда я буду разбираться с тобой и твоей мамой. Давай без этого?»
Я слушала эти нотации со стыдом. Да, может, я поступаю неправильно, но я ведь делаю это ради нее! Я не могу рассказать Оксане Николаевне причину, но ведь и продолжать не смогу! Если она вызовет мою маму, у меня появятся проблемы дома, а я точно не хочу допустить подобного. Что же мне делать?