Глава 21

Отстранившись друг от друга, мы идём немного вперёд.

Илья говорит , что рядом у него квартира и приглашает к себе .

Мы поднимаемся всё выше.

Лифт движется почти бесшумно, и с каждой секундой внутри становится как-то странно спокойно и одновременно волнительно.

Илья стоит рядом, как обычно — уверенный, собранный, будто это просто ещё один обычный вечер.

А я всё чаще ловлю себя на том, что рассматриваю его боковым взглядом.

Двери лифта открываются.

И я замираю.

Коридор другой.

Не такой, как в обычных домах.

Слишком аккуратный, светлый, почти идеальный.

Стекло, мягкий тёплый свет, панорамные окна в конце холла.

Город внизу выглядит как живая карта огней.

— Это... у тебя? — тихо спрашиваю я, не сразу веря, что мы вообще здесь.

Илья кивает.

— Да.

Он идёт вперёд первым и прикладывает ключ-карту к двери.

Я делаю шаг за ним и снова замираю.

Потому что внутри ещё сильнее ощущение "как с картинки".

Большие окна от пола до потолка.

Город под нами — весь светится.

Снег где-то далеко внизу кажется почти игрушечным.

Минимализм.

Чёрные, серые, тёплые оттенки.

Ничего лишнего.

И от этого становится ещё более... дорого и тихо.

Я снимаю шарф медленно, будто боюсь что-то нарушить.

— У тебя тут... как в фильме, — тихо говорю я.

Илья закрывает дверь и снимает пальто.

— Это просто квартира, — спокойно отвечает он.

Я чуть поворачиваюсь к нему.

— "Просто"? — переспрашиваю я.

Он смотрит на меня.

— Для меня — да.

Пауза.

Я нервно улыбаюсь и снова оглядываюсь.

— Это явно не "просто", — бормочу я.

Он не спорит.

Только подходит ближе.

И останавливается рядом, так близко, что я снова чувствую его присутствие сильнее, чем пространство вокруг.

— Ты замёрзла, — говорит он спокойно.

Я качаю головой.

— Уже нет...

Он чуть прищуривается.

— Врёшь.

Я не успеваю возразить.

Он уже снимает с меня шарф — аккуратно, медленно, не спеша.

Я замираю.

— Илья... я сама...

— Я знаю, — спокойно перебивает он. — Но я всё равно сделаю.

Он кладёт шарф на спинку кресла и смотрит на меня сверху вниз.

И впервые за вечер в его взгляде нет ни спешки, ни игры.

Только спокойная уверенность.

— Проходи, — говорит он мягко. — Не стой у двери.

Я делаю шаг внутрь.

И понимаю, что теперь это место тоже стало частью моей истории.

И, возможно, не только места.

Я делаю ещё несколько шагов внутрь и невольно начинаю рассматривать всё внимательнее.

Квартира кажется ещё больше, когда отходишь от входа.

Огромные окна тянутся вдоль стены, и город под ними выглядит как отдельный мир — огни, дороги, движение где-то далеко внизу.

Я медленно прохожу дальше.

На столе — ничего лишнего.

Чистая поверхность, аккуратно сложенные бумаги, ноутбук.

Как будто здесь почти не живут, а только... появляются.

Я замечаю детали.

Слишком ровно сложенные вещи.

Минимум личного хаоса.

И от этого становится немного странно — будто всё под контролем.

Я прохожу ближе к полке.

И замираю.

Фотографии.

Немного.

Не десятки.

Только несколько.

Я чуть наклоняюсь, стараясь не трогать, просто рассмотреть.

На одной — он моложе. Рядом какие-то мужчины, серьёзные лица, официальная обстановка.

На другой — снова он, но взгляд уже такой же, как сейчас. Спокойный. Собранный.

Я задерживаюсь чуть дольше, чем нужно.

— Не любишь фотографии? — тихо спрашиваю я, не оборачиваясь.

За спиной раздаётся его голос:

— Не вижу смысла в лишнем.

Я медленно поворачиваюсь.

Илья стоит у входа в комнату, наблюдая за мной.

Спокойно.

Без напряжения.

Я киваю и снова смотрю на полку.

— А это кто? — спрашиваю я, чуть указывая на одну из фотографий.

Он подходит ближе, но не сразу отвечает.

Останавливается рядом.

— Люди из работы, — говорит он просто.

Я прищуриваюсь.

— "Работы" звучит так, будто это что-то очень серьёзное.

Он смотрит на меня.

Долго.

— Это и есть серьёзное, — отвечает он спокойно.

Я на секунду замираю.

Но он не продолжает.

Не давит.

Не объясняет лишнего.

Просто стоит рядом.

И это молчание почему-то ощущается тяжелее любых слов.

Я перевожу взгляд дальше.

Ещё одна фотография.

Там он один.

Без людей.

Без шума.

И почему-то именно она кажется самой настоящей.

Я тихо выдыхаю.

— У тебя здесь... очень тихо, — говорю я снова.

Илья чуть наклоняет голову.

— Я уже говорил.

Я невольно улыбаюсь.

— Да... но теперь я понимаю почему.

Он смотрит на меня чуть дольше обычного.

И спокойно говорит:

— И ты всё ещё здесь.

Я поднимаю на него взгляд.

И впервые не знаю, что ответить.

Потому что это уже не просто квартира.

И не просто вечер.

А что-то, в чём я постепенно начинаю оставаться.

Я уже почти отворачиваюсь от полки, когда мой взгляд случайно цепляется за рабочий стол.

Ноутбук открыт.

Рядом — аккуратно сложенные документы.

И всё выглядит так же идеально, как и остальная квартира.

Я делаю шаг ближе... и замираю.

На экране, в углу рабочего стола, стоит изображение.

Моя фотография.

Я моргаю, думая, что мне показалось.

Но нет.

Это точно я.

Обычное фото, не постановочное — из тех, что могли сделать случайно.

Я с лёгкой улыбкой, на улице, с румянцем на лице.

Я резко выдыхаю.

— Это... — я запинаюсь. — Это что?

За спиной сразу становится тише.

Я даже не слышу шагов — он просто оказывается ближе.

Илья смотрит туда, куда смотрю я.

Спокойно.

Без попытки скрыть.

— Рабочий стол, — отвечает он ровно.

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Я вижу, что это рабочий стол, — быстро говорю я. — Почему там я?

Пауза.

Он смотрит на меня внимательно.

Слишком спокойно для такого момента.

— Потому что ты там, где я работаю, — говорит он просто.

Я моргаю.

— Это не ответ.

Он чуть наклоняет голову.

— Для меня — ответ.

Я чувствую, как щеки начинают предательски теплеть.

— Ты... ты просто поставил мою фотографию на рабочий стол? — тихо спрашиваю я.

— Да.

Слишком спокойно.

Слишком уверенно.

Я отворачиваюсь, пытаясь скрыть смущение, но снова смотрю на экран.

— И давно?

Пауза.

Илья не отводит взгляда.

— С того дня, как она у меня появилась.

Сердце делает странный, неровный удар.

Я тихо выдыхаю.

— Ты вообще понимаешь, что это звучит... странно?

Он подходит ближе, останавливается рядом.

— Возможно, — спокойно отвечает он. — Но это не меняет смысла.

Я прикусываю губу, уже не зная, куда деть руки.

— И какой смысл? — спрашиваю я тише.

Он смотрит на экран, потом на меня.

И отвечает без паузы:

— Напоминание.

Я замираю.

— О чём?

Он делает шаг ближе.

И голос становится тише, чем раньше:

— О том, что есть что-то важнее всего остального.

Я молчу.

Потому что в этот момент даже шум города за стеклом будто исчезает.

И я впервые думаю, что, возможно... я действительно стала частью его мира быстрее, чем поняла это сама.

Я всё ещё смотрю на экран ноутбука, не до конца веря, что там действительно моя фотография.

Слишком личное. Слишком... неожиданное.

Я слышу, как он подходит ближе.

Не торопясь.

Как всегда — уверенно и спокойно.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, Илья осторожно кладёт руки мне на плечи и притягивает к себе.

Я замираю.

Объятие не резкое.

Не требовательное.

А спокойное — такое, будто он просто возвращает меня туда, где мне безопасно.

Я чувствую тепло его пальто, ровное дыхание рядом.

И почему-то напряжение внутри медленно отпускает.

— Ты слишком смотришь на это, — тихо говорит он.

Я слегка поворачиваю голову.

— Это сложно не заметить...

Он чуть сильнее, но всё так же бережно прижимает меня к себе.

— Я не скрываю, — отвечает он спокойно. — Я просто не объясняю лишнего.

Я выдыхаю, уже не пытаясь вырваться из его рук.

— Илья... это странно, — тихо говорю я, но без злости.

— Возможно, — отвечает он. — Но ты здесь, а значит, это не пугает тебя так сильно, как ты пытаешься показать.

Я молчу.

Потому что он прав слишком точно.

Он чуть ослабляет объятие, но не отпускает полностью.

И в этой тишине между нами нет давления — только присутствие.

— Посмотри на меня, — тихо говорит он.

Я поднимаю взгляд.

Он смотрит спокойно. Очень внимательно.

— Я не делаю лишнего, когда речь о тебе, — добавляет он. — Запомни это.

Я киваю почти незаметно.

И он наконец отпускает руки, оставаясь рядом, будто всё ещё держит дистанцию... но уже не от меня.

И в этой тишине города под окном я впервые чувствую, что "случайно оказаться здесь" у меня уже не получается.

Я всё ещё стою у рабочего стола и смотрю на экран.

Моя фотография.

И от этого внутри странное чувство — как будто я случайно оказалась в месте, где меня не должно быть... но меня никто не выгоняет.

Сзади тихо.

Илья подходит почти бесшумно.

Просто... слишком близко, чтобы это было случайностью.

Его рука легко касается моего запястья.

Потом он медленно скользит пальцами к моей ладони и переплетает наши пальцы.

Спокойно. Уверенно. Как будто это привычно.

Я замираю.

Но руку не убираю.

— Ты опять смотришь слишком долго, — говорит он тихо.

— А ты опять делаешь вид, что это нормально, — отвечаю я так же тихо.

Он чуть выдыхает, и большим пальцем слегка проводит по моей ладони — медленно, будто успокаивает.

— Для меня это нормально, — говорит он.

Я не нахожу ответа сразу.

Он чуть поворачивает мою руку в своей, смотрит на неё секунду, потом снова на меня.

И это движение почему-то ощущается слишком внимательным.

— Ты холодная, — спокойно говорит он.

Я фыркаю, но тихо.

— Я просто ещё не согрелась.

Он не спорит.

Просто подносит мою руку чуть ближе к себе и слегка согревает её своими пальцами.

Потом, не отпуская, делает шаг ближе.

Теперь между нами почти нет расстояния.

Я невольно поднимаю голову.

Он смотрит спокойно, но уже не так отстранённо, как раньше.

И вдруг он поднимает руку и аккуратно поправляет прядь моих волос у лица.

Очень медленно.

Так, будто у него есть на это всё время мира.

Я задерживаю дыхание.

— Ты слишком... близко — тихо говорю я.

Он чуть наклоняет голову.

— Только когда ты рядом, — отвечает он.

Я чувствую, как щеки снова теплеют.

Он не убирает руку сразу.

Его пальцы на секунду задерживаются у моей щеки — почти незаметно, но достаточно, чтобы я это почувствовала всем телом.

Потом он всё-таки отпускает, но не отходит.

Просто остаётся рядом.

Слишком спокойно для того, чтобы это было "случайно".

— Пойдём, — говорит он наконец мягко. — Ты замёрзла.

И, не дожидаясь ответа, берёт мою руку снова — уже привычно — и ведёт меня от рабочего стола к дивану.

Я иду.

Не сопротивляясь.

Потому что в этом странно тихом, высоком мире за окнами мне вдруг впервые не хочется отдаляться.

Мы всё ещё сидим на диване у огромных окон.

Город внизу светится мягко, будто живёт отдельно от нас.

Его рука рядом с моей — уже привычно близко, но сейчас я вдруг впервые не чувствую спокойствия.

Только мысли.

Слишком много мыслей.

Я медленно выдыхаю и отвожу взгляд.

— Знаешь... — тихо начинаю я.

Илья сразу смотрит на меня.

Не перебивает.

Ждёт.

Я сжимаю пальцы, будто собираюсь с силами.

— Я никогда не думала, что буду сидеть рядом с человеком... — я запинаюсь, — который следил за мной.

Тишина становится плотнее.

Я быстро добавляю, почти сразу:

— Я не говорю это с обвинением. Просто... это странно для меня.

Я наконец поворачиваюсь к нему.

Илья не выглядит удивлённым.

Но и не отстраняется.

Просто слушает.

— Ты имеешь право так думать, — говорит он спокойно.

Я киваю, но внутри всё равно напряжение.

— Я просто пытаюсь понять, — продолжаю я тише. — Где граница между тем, что ты "заботишься", и тем, что ты... контролируешь.

Он молчит секунду.

Долго.

Потом слегка отпускает мою руку, но не убирает её полностью — пальцы остаются рядом, почти касаясь.

— Это честный вопрос, — говорит он.

Я смотрю на него внимательно.

Он чуть наклоняется вперёд, локти на коленях, спокойный, собранный.

— И честный ответ в том, — продолжает он, — что изначально это не было про заботу.

Я замираю.

Он поднимает взгляд на меня.

— Я следил за тобой, потому что так было безопаснее.

Пауза.

Я сглатываю.

— А сейчас? — тихо спрашиваю я.

Он смотрит прямо.

И отвечает без колебаний:

— Сейчас это уже не про работу.

Я отвожу взгляд, потому что слишком сложно смотреть на него в этот момент.

— Это звучит ещё страшнее, знаешь... — тихо говорю я.

Он чуть выдыхает.

Не отрицая.

И мягче добавляет:

— Я не прошу тебя сразу это принять.

Я молчу.

Потому что внутри борются две вещи: то, что я чувствую рядом с ним... и то, что я что узнаю рядом с ним.

Он снова осторожно касается моей руки — уже не так уверенно, как раньше, а будто проверяя, не отстранюсь ли я.

И тихо говорит:

— Но я и не отпускаю тебя просто так.

Я поднимаю на него взгляд.

И впервые вижу не холодного, уверенного человека.

А того, кто сам не до конца понимает, насколько глубоко зашёл.

Тишина после его слов становится слишком плотной.

Я чувствую, как он всё ещё рядом — ближе, чем просто "сидит".

Илья чуть поворачивается ко мне.

Медленно.

Как будто хочет сказать что-то без слов.

Он наклоняется ближе.

Его взгляд задерживается на мне дольше обычного.

И расстояние между нами становится совсем небольшим.

Я замираю, не сразу понимая, что происходит.

И вдруг...

— Апчхи!

Я резко чихаю, совершенно неожиданно даже для себя.

И в ту же секунду рефлекторно утыкаюсь ему в грудь, закрывая лицо рукой.

Он не отстраняется.

Даже не делает шаг назад.

Только на секунду замирает — а потом чуть выдыхает, почти с тихим, едва заметным смешком.

Его рука сразу оказывается у меня на спине.

Спокойно.

Уверенно.

Придерживает, чтобы я не отстранилась резко.

— Ты замёрзла, — говорит он тихо.

Я всё ещё у него на груди, смущённая до невозможности.

— Я просто... не вовремя... — бормочу я.

Он чуть наклоняет голову.

Его пальцы мягко проходят по моему плечу, будто проверяя, действительно ли мне холодно.

— Ты всегда не вовремя, — спокойно говорит он.

Я фыркаю прямо ему в грудь .

— Очень смешно...

Он не убирает руку.

Просто стоит так, позволяя мне оставаться ближе, пока я прихожу в себя.

И только через несколько секунд я медленно отстраняюсь, всё ещё красная от смущения.

Он смотрит на меня внимательно.

Спокойно.

Но уже без того напряжения, что было секунду назад.

— Продолжим разговор? — тихо спрашивает он.

Я смотрю на него и не знаю, что ответить сразу.

Потому что в этот момент мне кажется, что даже такие "случайности" рядом с ним уже не случайны.

Я всё ещё чувствую тепло его тела рядом, хотя уже немного отстранилась.

И в комнате снова становится тихо.

Слишком тихо.

Он смотрит на меня спокойно.

Ждёт.

Не торопит.

И я вдруг понимаю, что если сейчас не скажу — не скажу уже, наверное, никогда.

Я делаю короткий вдох.

Пальцы сами сжимаются.

— Илья... — тихо говорю я.

Он сразу сосредотачивается на мне.

— Да?

Пауза.

И слова вырываются быстрее, чем я успеваю их остановить:

— Я люблю тебя.

Тишина после этого кажется совсем другой.

Не пустой.

А слишком настоящей.

Я отвожу взгляд сразу же, как будто испугалась собственных слов.

Сердце бьётся быстро.

Слишком быстро.

Илья не отвечает сразу.

Он просто смотрит на меня — долго, внимательно, без привычной холодной дистанции.

И в его взгляде впервые нет ни расчёта, ни контроля.

Только что-то очень тихое и глубокое.

— Нана... — произносит он наконец.

Я поднимаю глаза, но не могу долго выдержать его взгляд.

Он делает шаг ближе.

Не резко.

Не давя.

Просто сокращая расстояние настолько, чтобы я точно не сомневалась, что он здесь.

— Ты уверена в том, что говоришь? — тихо спрашивает он.

Я киваю почти сразу, хотя внутри всё дрожит.

Он выдыхает медленно.

И его голос становится мягче:

— Тогда... я это не проигнорирую.

Я замираю.

Он не говорит "я тоже".

Не делает быстрых обещаний.

Но остаётся рядом так, будто это признание уже изменило всё между нами.

И в этой тишине я понимаю:

я сделала шаг, после которого назад уже не получится.

Я всё ещё стою перед ним.

Слишком открытая.

Слишком честная.

Сердце бьётся так громко, что кажется — он точно слышит.

Илья смотрит на меня долго.

Не как обычно.

Без холодной собранности.

Без привычного контроля.

Он делает шаг ближе.

Медленно.

Как будто даёт мне последний шанс передумать — и сам не собирается отступать.

— Ты не должна была говорить это так легко, — тихо произносит он.

Я сглатываю.

— Я не говорила легко... — шепчу я.

Он чуть качает головой.

И вдруг его голос становится ниже, тише, совсем другим:

— Я тоже.

Я замираю.

— Что?.. — почти не слышно.

Он смотрит прямо в меня.

И впервые в его взгляде нет ни защиты, ни расстояния.

— Я тоже тебя люблю, — говорит он спокойно. — И это было не тогда, когда ты сказала. Это было раньше.

Я не успеваю вдохнуть нормально.

Он поднимает руку — осторожно, как всегда рядом со мной — и касается моей щеки.

Дольше, чем обычно.

Теплее, чем раньше.

— И именно поэтому я держал дистанцию, — добавляет он тише. — Потому что понимал, что это изменит всё.

Я смотрю на него, не веря, что это происходит.

Он не отводит взгляд.

И делает ещё полшага ближе — настолько, что между нами почти не остаётся воздуха.

— Но ты всё равно пришла сюда, — тихо говорит он.

Я киваю почти незаметно.

И в этот момент тишина вокруг становится настолько плотной, что любые слова теряют смысл.

Он не отходит.

И я тоже.

И всё, что остаётся между нами — это понимание, что теперь назад дороги действительно нет.

От лица Ильи:

Она стоит передо мной и смотрит так, будто сама не верит, что сказала это вслух.

Но я слышал.

Каждое слово.

«Я люблю тебя.»

И теперь внутри всё стало слишком тихо.

Не пусто — нет.

Скорее... собранно до предела.

Я смотрю на неё.

Слишком близко.

Слишком честно.

Она нервничает. Я вижу это сразу — в пальцах, в дыхании, в том, как она пытается держать взгляд, но всё равно чуть уходит от него.

Я делаю шаг ближе.

Медленно.

Чтобы она могла остановить меня, если захочет.

Но она не отступает.

— Ты не понимаешь, что сейчас сказала, — тихо говорю я.

Она моргает.

— Понимаю...

Я качаю головой.

Нет.

Не до конца.

Я поднимаю руку и осторожно касаюсь её щеки.

Она замирает сразу, но не уходит.

И это ломает последние остатки дистанции, которую я всё ещё пытался держать.

— Я пытался не заходить так далеко, — говорю тише.

Она смотрит на меня, не моргая.

И я выдыхаю.

— Потому что знал, чем это закончится.

Пауза.

Я вижу, как она ждёт.

Не давит.

Просто остаётся здесь.

И это хуже любого давления.

Я чуть наклоняюсь ближе.

Слишком близко.

Настолько, что её дыхание становится моим ориентиром.

И тихо, почти хрипло признаю:

— Я тоже тебя люблю.

Она замирает.

И в этот момент я перестаю думать вообще.

Моя рука остаётся на её щеке, удерживая её рядом не силой — присутствием.

Между нами остаётся один шаг.

Один выбор.

И я понимаю, что если она не отступит сейчас — я тоже не смогу.

Она стоит слишком близко.

И я уже не делаю вид, что контролирую это полностью.

Её слова всё ещё звучат у меня в голове.

«Я люблю тебя.»

Я наклоняюсь ближе.

Медленно.

Осторожно.

Так, как будто у меня есть только один шанс не сломать этот момент.

Она не отходит.

И это становится ответом даже без слов.

Ещё секунда — и между нами почти не остаётся расстояния.

И вдруг—

Звонок.

Резкий.

Нереально громкий в этой тишине.

Она вздрагивает.

Я останавливаюсь сразу.

Её телефон в руке светится.

Имя на экране:

«Папа»

И всё вокруг будто резко возвращается в реальность.

Она смотрит на экран.

Потом на меня.

Я вижу, как меняется её дыхание.

Как эмоция, которая только что была между нами, начинает ломаться под этим звонком.

Я не трогаю её.

Не приближаюсь.

Просто стою рядом.

В голове промелькает только одно: мы поцелуемся или нет?

Она медлит секунду.

Слишком долгую.

И я понимаю:

что бы ни было дальше между нами — сейчас это уже не только мы двое.

От лица Марьяны:

Телефон всё ещё вибрирует в моей руке.

Имя на экране — «папа» — будто возвращает меня в реальность слишком резко.

Я смотрю на Илью, потом на экран.

И наконец принимаю вызов.

— Да, пап...

Голос отца звучит спокойно, даже мягко.

И рядом слышится голос мамы — чуть дальше, на фоне.

— Марьяна, ты где сейчас? — спрашивает он.

Я на секунду запинаюсь.

Город за окном всё тот же.

Илья стоит рядом — слишком близко, чтобы это было "просто разговор".

— Я... у подруги, — отвечаю я.

Пауза.

— Хорошо, — говорит отец. — Мы как раз хотели с тобой поговорить.

Я напрягаюсь.

— О чём?

И тут в разговор вступает мама, голос теплее:

— Нана, мы решили, что ты приедешь домой на праздники.

Я моргаю.

— На праздники?.. — переспрашиваю я.

— Да, — спокойно продолжает мама. — Давно тебя не было дома нормально. Мы хотим, чтобы ты приехала хотя бы на Новый год и немного побыла с нами.

Я молчу.

Внутри странное ощущение — радость, привычное тепло... и что-то ещё.

Я чуть опускаю взгляд.

Илья рядом не двигается.

Просто слушает.

— Хорошо... — тихо отвечаю я. — Я приеду.

Мама явно улыбается в голосе:

— Вот и отлично.

Отец добавляет:

— Тогда обсудим детали позже. Мы тебя ждём.

— Ладно... — говорю я и отключаюсь.

Тишина снова возвращается.

Я держу телефон в руке чуть дольше, чем нужно.

Потом медленно поднимаю взгляд на Илью.

Он всё ещё здесь.

Спокойный.

Собранный.

Но в его взгляде что-то изменилось — не внешне, а глубже.

— Мне нужно домой на праздники, — тихо говорю я.

Он кивает сразу.

— Я слышал.

Пауза.

Я сжимаю телефон в пальцах.

— Это... нормально? — спрашиваю я чуть тише.

Он смотрит на меня спокойно.

— Тебе нужно быть с семьёй, — отвечает он. — Это нормально.

Но в его голосе нет резкости.

Только ровность.

Я отвожу взгляд.

И вдруг понимаю, что этот звонок как будто поставил между нами новое расстояние.

Не большое.

Но ощутимое.

И я ещё не знаю, что с ним делать.

Я всё ещё держу телефон в руке, когда тишина между нами становится слишком заметной.

Слишком настоящей.

Илья стоит у окна, как будто в привычной для себя позиции — спокойно, уверенно, но теперь в этом есть что-то другое.

Я делаю шаг ближе.

— А твоя семья? — тихо спрашиваю я. — Ты не отмечаешь Новый год с ними?

Он не отвечает сразу.

Пауза затягивается.

Я вижу, как он чуть сжимает пальцы — почти незаметно.

Потом он медленно поворачивается ко мне.

— Нет, — говорит он спокойно.

Я моргаю.

— Совсем?

Он смотрит на меня внимательно.

— У меня нет такой семьи, как ты себе представляешь, — отвечает он ровно.

Я сразу понимаю, что вопрос был слишком простой.

И слишком личный.

— Извини... я не хотела лезть, — тихо говорю я.

Он слегка качает головой.

— Ты не лезешь. Ты спрашиваешь. И я обещал быть с тобой честным.

Пауза.

Он подходит ближе.

Не резко.

Просто сокращает расстояние так, что я снова чувствую его рядом.

— Я отмечаю Новый год по-другому, — добавляет он.

Я поднимаю взгляд.

— Как?

Он смотрит на меня долго.

И отвечает:

— В тишине.

Я опускаю глаза.

— Это звучит... одиноко.

Он не спорит.

Не отводит взгляд.

— Привычно, — говорит он спокойно.

Я молчу.

И вдруг понимаю, что его "привычно" звучит тяжелее, чем любое "одиноко".

Я чуть тише добавляю:

— В этом году ты тоже будешь один?

Он смотрит на меня дольше обычного.

И медленно отвечает:

— Не знаю.

Пауза.

И уже тише:

— Это зависит не только от меня.

Я чувствую, как между нами снова появляется что-то напряжённое, но уже другое.

Не страх.

А выбор.

И я впервые понимаю, что его "тихие праздники" могут быть не такими уж тихими... если я сделаю шаг навстречу.