Глава 9

Всё будто утихло.

Не сразу, не резко — постепенно.

Как будто после бури просто наступает странная, непривычная тишина.

Илья больше не писал.

Ни сообщений. Ни звонков.

Просто исчез.

Снова.

Но в этот раз я уже не бегу проверять телефон каждые пять минут.

Просто иногда ловлю себя на мысли... и откладываю его в сторону.

С родителями мы всё-таки поговорили.

Не за один раз.

Не идеально.

Но поговорили.

Многое всё ещё остаётся непонятным, многое — недосказанным.

Но теперь хотя бы это не висит между нами, как раньше.

Я возвращаюсь в школу.

Обычные уроки.

Обычные разговоры.

Контрольные, тетради, учителя.

И ощущение, будто я снова живу нормальной жизнью.

Финишная прямая.

Последний месяц.

Экзамены.

И всё.

Алина постоянно напоминает:

— Ещё чуть-чуть, и мы свободны!

Я улыбаюсь.

Иногда даже искренне.

Я сижу на уроке, записываю что-то в тетрадь и вдруг ловлю себя на том, что давно не чувствовала такой... обычности.

Без резких поворотов.

Без странных сообщений.

Без неожиданных встреч в темноте.

Но внутри всё равно остаётся что-то.

Не страх.

Скорее ощущение, что это пауза.

Я выхожу после школы, вдыхаю тёплый воздух и смотрю на небо.

Последний месяц.

Всего один.

И я правда хочу верить, что дальше всё будет просто.

Учёба.

Экзамены.

Лето.

Но где-то глубоко внутри уже есть понимание:

в моей жизни "просто" больше не бывает.

Дни начинают идти быстрее.

Слишком быстро.

Будто кто-то нажал "перемотку", и я просто не успеваю за этим.

Школа — дом — уроки — снова школа.

Контрольные, пробники, бесконечные разговоры про экзамены.

Учителя становятся строже, одноклассники — нервнее.

— Ты готова? — спрашивает Алина почти каждый день.

— Конечно нет, — отвечаю я, и мы смеёмся.

Снаружи всё действительно похоже на обычную жизнь.

Даже слишком.

Я прихожу домой, сажусь за уроки, иногда включаю музыку, иногда просто смотрю в окно.

Мама периодически заходит, спрашивает, как дела.

Он... тоже дома.

Иногда.

Мы не разговариваем много.

Пока нет.

Но его присутствие уже не кажется таким чужим, как в первый день.

Иногда я замечаю, как он смотрит на меня.

Осторожно.

Будто боится лишний раз вмешаться.

И это... странно успокаивает.

Вечером я ложусь спать и впервые за долгое время засыпаю без ощущения тревоги.

Без ожидания, что сейчас что-то случится.

Но иногда, перед сном, я всё-таки беру телефон.

Открываю чат.

Смотрю.

Пусто.

И закрываю.

— Ну и ладно, — тихо говорю я себе.

И переворачиваюсь на другой бок.

Я привыкаю к тишине.

К тому, что его нет.

К тому, что всё стало... нормально.

Но где-то внутри остаётся чувство, что это не конец.

А просто передышка.

Перед чем-то, что ещё впереди.

Последние недели пролетают почти незаметно.

Будни сливаются в один длинный день: школа, подготовка, редкие встречи с друзьями, усталость, которая к вечеру становится привычной.

— Ты вообще спишь? — спрашивает Алина, глядя на меня на перемене.

— Иногда, — отвечаю я, улыбаясь.

— Врёшь.

— Немного.

Мы смеёмся.

И это снова кажется нормальным.

Я всё чаще ловлю себя на том, что думаю не о нём.

Не об Илье.

Не о том вечере.

А о билетах, темах, датах экзаменов.

О том, что будет дальше.

Иногда вечером я сижу за столом, решаю задания и вдруг понимаю — в голове тихо.

По-настоящему тихо.

Без лишних мыслей.

Без постоянного напряжения.

С отцом всё... осторожно.

Мы можем пересечься на кухне.

Перекинуться парой слов.

Иногда даже чуть больше.

— Как подготовка? — спрашивает он однажды.

— Нормально, — отвечаю я.

Пауза.

— Справлюсь.

Он кивает.

И в этом кивке нет давления.

Только какая-то сдержанная поддержка.

И этого пока достаточно.

Ночью я лежу в кровати и смотрю в потолок.

Телефон рядом.

Я не беру его.

Потому что впервые за долгое время мне не хочется проверять, написал ли кто-то.

Я закрываю глаза.

И почти засыпаю.

Но где-то на границе сна мелькает мысль:

слишком спокойно.

И я не знаю, хорошо это...

или просто затишье перед чем-то новым.

Я долго лежу в темноте, слушая тишину комнаты.

Телефон рядом.

Экран не горит.

И это почему-то кажется странным — будто чего-то не хватает.

Я переворачиваюсь на бок, потом обратно.

Сон не идёт.

Мысли возвращаются к тому вечеру сами, без спроса.

Парк. Голос. Разговор. Мой срыв.

И то, как я тогда наговорила лишнего.

Я резко сажусь в кровати.

— Ну супер... — тихо говорю сама себе.

Берусь за телефон.

Экран загорается.

Чат с Ильёй всё ещё там.

Пустой.

И от этого даже легче.

И страшнее одновременно.

Я долго смотрю на него.

Пальцы зависают над клавиатурой.

Потом стираю.

Снова набираю.

«Привет...»

Останавливаюсь.

Нет.

Стираю.

Снова.

«Я хотела извиниться за тот вечер.»

Пауза.

Я читаю и понимаю, что сердце почему-то начинает биться быстрее.

Я добавляю:

«Я сорвалась на тебя. Это было неправильно.»

И ещё секунду думаю.

Потом отправляю.

Экран остаётся таким же.

Без ответа.

Я откладываю телефон на кровать и смотрю на него, как будто он сейчас что-то объяснит сам.

Проходит минута.

Две.

Ничего.

Я выдыхаю.

— Конечно... — шепчу я.

Ложусь обратно.

И уже почти закрываю глаза, когда телефон всё-таки вибрирует.

Я резко сажусь.

Смотрю на экран.

И замираю.

Я долго смотрю на экран, прежде чем вообще решаюсь открыть чат.

Пальцы будто тяжелее обычного.

Наконец нажимаю.

Сообщение от Ильи уже есть.

«Ты не должна извиняться.»

Я читаю его несколько раз подряд.

Сажусь на кровати, подтягиваю одеяло ближе и быстро печатаю ответ.

«Я всё равно извиняюсь. Я тогда сорвалась.»

Отправляю.

И почти сразу понимаю, что снова начинаю нервничать без причины.

Проходит несколько секунд.

Он отвечает.

«Я понял.»

Я выдыхаю.

Слишком просто.

Слишком коротко.

Я набираю снова:

«Ты пропал после того вечера.»

Пальцы замирают.

Я стираю.

Снова пишу.

«Ты исчез, и я не знала, что думать.»

Отправляю.

Пауза.

Долгая.

Я уже думаю, что он не ответит.

Но телефон снова вибрирует.

«Мне нужно было не вмешиваться.»

Я хмурюсь.

И сразу пишу:

«Но ты вмешался.»

Ответ почти сразу:

«Да.»

Я смотрю на это "да" и не понимаю, что чувствовать.

Злость? Спокойствие? Усталость?

Я медленно ложусь обратно на подушку, не выключая экран.

И всё-таки пишу последнее:

«Почему ты вообще тогда был рядом?»

Пауза.

Долгая.

И наконец приходит:

«Потому что иначе ты бы осталась одна там.»

Я замираю.

Смотрю в потолок.

И впервые за весь разговор не отвечаю сразу.

Потому что не уверена, хочу ли я знать, что за этим стоит дальше.

Я всё ещё держу телефон в руках, уставившись в экран.

Сообщение Ильи висит перед глазами:

«Потому что это не случайность.»

Я хмурюсь и быстро печатаю:

«Что ты имеешь в виду?»

Палец зависает над "отправить".

И... я не успеваю.

Глаза вдруг становятся тяжёлыми.

Слишком тяжёлыми, чтобы держать их открытыми.

Я моргаю.

Один раз.

Потом второй.

Телефон чуть выпадает из рук, но я перехватываю его на автомате.

— Сейчас... — шепчу я сама себе. — Только допишу...

Но мысли уже начинают путаться.

Буквы на экране будто расплываются.

Я медленно опускаюсь на подушку, не выключая экран.

Пальцы всё ещё лежат на телефоне, но уже не двигаются.

Вибрация.

Новое сообщение.

Я пытаюсь открыть его.

Но рука уже не слушается так, как надо.

Я закрываю глаза на секунду.

"На секунду".

И засыпаю прямо посреди разговора.

Телефон остаётся в руке, экран светится в темноте, а недописанное сообщение так и не отправляется.

Продолжение, от лица Ильи:

Я смотрю на экран и жду её ответа.

«Что ты имеешь в виду?»

Сообщение висит, но ответа нет.

Проходит минута.

Потом ещё.

Я набираю:

«Нана?»

Отправляю.

Тишина.

Я хмурюсь, смотрю на время и понимаю — поздно.

Слишком поздно для обычного ответа.

Пальцы быстро печатают ещё одно:

«Ты спишь?»

И снова нет ответа.

Я откидываюсь на спинку стула, выдыхая.

И в этот момент приходит осознание — она просто уснула.

Прямо в середине разговора.

Я почти невольно усмехаюсь.

Коротко.

Без радости.

— Конечно... — тихо говорю я.

Смотрю на последний её "недописанный" ответ.

Экран уже не активен с её стороны.

И тишина становится окончательной.

Я откладываю телефон, но он снова кажется тяжёлым в руке.

Слишком многое сегодня осталось недосказанным.

И слишком легко она просто... уснула.

Я встаю, прохожу по комнате, но не нахожу себе места.

Потом всё-таки беру телефон снова.

И просто пишу:

«Спи.»

Секунда.

И отправляю.

Я смотрю на экран ещё пару мгновений.

И добавляю про себя:

— Завтра ты всё равно снова начнёшь задавать вопросы.

И впервые за вечер позволяю себе немного тишины.

Я откладываю телефон, но он не перестаёт будто "жечь" ладонь даже без экрана.

В комнате тихо.

Слишком тихо для человека, у которого в голове не прекращается шум.

Я подхожу к окну.

Улица внизу обычная: редкие машины, свет фонарей, чужие окна.

И всё выглядит нормально.

Но моя жизнь давно не про "нормально".

Я опасен не потому, что хочу этого.

И не потому, что люблю так жить.

А потому что из этой сферы не выходят просто так.

И каждый шаг рядом с ней — это уже риск.

Я вспоминаю её.

Как она сидела в парке.

Как злилась.

Как плакала, а потом пыталась держаться так, будто ничего не происходит.

И как потом просто уснула, не закончив разговор.

Это должно было быть "проще".

Держаться на расстоянии.

Наблюдать.

Не вмешиваться.

Но не выходит.

Что-то тянет.

Не логика.

Не обязанность.

И даже не работа.

Я медленно провожу рукой по лицу и выдыхаю.

— Плохо... — тихо говорю я сам себе.

Потому что я понимаю:

чем больше я держусь рядом, пусть даже издалека, тем сильнее она становится частью того, от чего я обычно держусь подальше.

Я беру телефон снова.

Открываю чат.

Её последнее сообщение всё ещё там — недописанное, оборванное сном.

Я долго смотрю на экран.

Потом просто блокирую.

Не пишу ничего больше.

Но и отпустить полностью не получается.

Я возвращаюсь к окну.

И остаюсь стоять там, пока город живёт своей обычной жизнью.

А я — своей, где "держаться подальше" и "не думать" почему-то перестали работать.

И впервые за долгое время я понимаю:

это уже не просто наблюдение.

И не просто обязанность.

Это становится чем-то, что я сам до конца не могу объяснить.

Мой тгк https://t.me/shaynylove