Глава 46. Я люблю другого человека, Хизер...

На улице кружила метель, но в сердце Хэллиана горело пламя любви. Он заперся в своей комнате и смотрел на селфи с Киллианом, которое они сделали на заднем дворе школы. Вспоминая тайные встречи, Хэллиан почувствовал, как холод проникает в душу.

— Я не могу разрушить твою жизнь, — прошептал он, решив, что на этот раз будет действовать твёрдо.

Сбросив последние сомнения, он набрал номер Броуди О'Хары, который обещал поддержать их.

— Сэр, мне нужно, чтобы вы поговорили с Брэйди, — сказал Хэллиан, чувствуя, как нахлынула решимость. — Я готов сделать все, чтобы быть с Киллианом.

Молчание в трубке затянулось. Хэллиан знал: если не сейчас, то никогда. Брэйди не может забрать у него любимого. И несмотря на преграды, у Хэллиана была надежда. Он готов был бороться за свою любовь.

Броуди тяжело вздохнул, и на несколько мгновений Хэллиан почувствовал, как сердце колотится в унисон с дрожью рук. Юноша знал, что разговор отца с сыном будет нелегким, но ничего не могло стоять на пути его чувств.

— Я перезвоню тебе, — сказал Броуди, полный сомнения.

Хэллиан положил трубку, и в его душе разгорелся настоящий шторм. Он встал с кровати и подошел к окну, за которым снег кружил в танце, словно отгоняя все печали. Он вспомнил улыбку Киллиана, каждое прикосновение, которое зажигало его мечты.

Внезапно он понял, что не может оставаться в стороне. Хэллиан быстро оделся и выбрался на улицу.

Холодный ветер обжигал лицо, а сердце наполнялось восторгом. Он направился к дому Киллиана, полный решимости рассказать о своих чувствах Брэйди.

Каждый удар сердца напоминал о том, что любовь — это не просто слово. Это действие, готовность сражаться за то, что тебе дорого. Надо поговорить, надо объясниться, и, возможно, вместе с Киллианом они смогут преодолеть все преграды.

Хэллиан и Киллиан стояли на холодном крыльце, их дыхание паром поднималось в зимнем воздухе, когда силуэт автомобиля за снежной дымкой нарушил тишину. Бронированный внедорожник остановился перед домом Киллиана, и сердце Хэллиана забилось быстрее. Это был Броуди — его единственный шанс.

— Хэллиан, что происходит? — Киллиан недоуменно взглянул на парня.

— Я попросил твоего дедушку поговорить с твоим отцом, — выпалил Хэллиан, разрываемый неуверенностью. — Если он сможет убедить Брэйди...

Киллиан на мгновение замер, а затем, словно осознав всю тяжесть ситуации, крепко сжал руку Хэллиана.

Внезапно дверь дома распахнулась, и на пороге появился Брэйди. Его глаза сверкали гневом, когда он увидел приближающегося Броуди.

— Ты не сможешь заставить меня согласиться с этим, — холодно произнес Брэйди, прерывая их мгновение надежды.

Хэллиан и Киллиан смотрели, как Броуди шагнул вперед, готовый сразиться за их любовь.

Броуди, уверенный в своих силах, приблизился к Брэйди и попытался смягчить ситуацию:

— Ты должен понять, Брэйди, что их любовь не просто каприз. Это настоящая связь, которая заслуживает шанса. Тебе не стоит вмешиваться.

Брэйди насмешливо хмыкнул, но внутри него закралась тень сомнения. Он всегда считал такие связи позорными, а теперь его уверенность трещала, как тонкий лед под давлением.

— Они слишком молоды, — сказал он, медленно осознавая, что находится в плену собственных страхов.

Киллиан, почувствовав напряжение, наконец, обрел решимость.

— Папа, я люблю Хэллиана, и никакие угрозы или предрассудки не изменят этого, — произнес он, глядя прямо в глаза отцу, словно вспыхнувший огонь, эти слова пробудили безумную надежду на возможность желаемого будущего.

Брэйди стоял молча, размышляя над словами сына. В его глазах мелькнуло нечто, что сложно было понять, — смесь гордости и досады. Он вспомнил свою молодость, когда тоже восставал против устаревших представлений и стремился к тому, что, как ему казалось, было настоящим и значимым. Возможно, в каком-то смысле Киллиан был его зеркальным отражением, только в иной ситуации и с иными принципами. Но любовь... она всегда остается неизменной, хоть и принимает различные формы.

Тем временем Броуди наблюдал за переменой, происходящей в Брэйди. Он видел, как внешняя уверенность сына уступала место сомнению и нерешительности. Это был момент, когда слова и намерения могли уравновесить чашу весов в ту или иную сторону. Надежда возрождалась с новой силой, потому что он понимал: хоть сын и придерживался строгих правил, но он обладал способностью меняться и прислушиваться к голосу разума.

Наступила тишина, в которой было слышно, как поет метель. Брэйди, наконец, поднял глаза на Киллиана. На его лице появилась легкая усмешка, та самая, что раньше скрывала в себе множество чувств. Но в этот раз она говорила о принятии и, возможно, о свежем понимании.

— Хорошо, Киллиан, — медленно произнес Брэйди, выдавая окончательное решение. — Я не буду вмешиваться. Но помни, что ответственность за ваши решения теперь лежит на вас обоих. Надеюсь, ты понимаешь, к чему это обязывает.

Киллиан, почувствовав волну облегчения, кивнул. Он знал, что путь впереди будет нелегким, но сила, полученная от поддержки Броуди, пусть и молчаливого, но все-таки согласия отца, давала ему уверенность. Сквозь разногласия и сомнения, любовь все-таки обрела свое право на существование.

Броуди сделал шаг вперед и положил руку на плечо сына, выражая немую поддержку и благодарность. Он знал, как тому сложно было принять решение, которое шло вразрез с его мировоззрением. Броуди чувствовал, что этот шаг, хоть и небольшой, на самом деле означал больше, чем просто согласие. Это была победа над самим собой, той гранью, где гордость уступала место чувствам и пониманию.

Киллиан тоже почувствовал, как что-то изменилось в атмосфере. Его тревога сменилась радостью, а сердце забилось быстрее от осознания, что он теперь может двигаться вперед, не опасаясь неодобрения и осуждения. Он понимал, что ныне ему, возможно, придется столкнуться с новыми вызовами и препятствиями, но в противовес им стояла уверенность в том, что его близкие с ним, пусть и не часто соглашающиеся, но всегда поддерживающие.

На мгновение все оставили свои мысли и просто наблюдали за тем, как падает снег, покрывая все вокруг белоснежным одеялом. Это был тихий момент, почти магический, когда время словно остановилось, позволяя насладиться мелодией зимнего мира, свободного от конфликтов и забот. Именно такие мгновения заставляли задуматься о простоте и великолепии жизни, где важны не только решения и споры, но и мгновения покоя.

После недолгой, но весомой встречи Броуди с Брэйди, железные стены разрешений и запретов рухнули, оставляя место для новой главы в жизни молодых влюбленных. Броуди, сдержав свое обещание, пригласил Киллиана и Хэллиана в кабинет сына.

Тихий кабинет был наполнен ароматом кожи и добротного дерева — пространство, где принимались важные решения. Броуди сел за огромный письменный стол, положив натруженные руки перед собой, его взгляд был полон решимости и мудрости. Он поманил Киллиана ближе и заговорил ровным, как спокойная река, голосом:

— Киллиан, ты — часть большой семьи, и я хочу, чтобы ты был счастлив. У тебя есть шанс изменить все. Поступи правильно, даже если для этого потребуется немало усилий. Поговори с Хизер, найди правильные слова и позволь ей двигаться дальше с чистым сердцем.

Киллиан, ободренный словами деда, кивнул. Со знанием, что его истинная любовь может быть теперь открыта, он нашел в себе силы, чтобы сделать первый шаг к новой жизни.

***

Наутро город окутал мягкий белый покров и манхэттенские улицы стали похожи на иллюстрации из рождественской сказки. Киллиан сидел на краю своей кровати, уставившись в окно, через которое пробивались первые лучи зимнего солнца. События прошлого вечера еще кружились вихрем в его голове. Разговор с дедушкой подарил ему надежду, но вместе с тем теперь он носил в себе груз, с которым никак нельзя было медлить.

Хэллиан был первым, кто поприветствовал его этим утром, возможно, они оба боялись терять хотя бы минуту. Киллиан, закутавшись в теплый пуховик, вышел на морозный воздух, держа телефон. Пора было закончить то, что уже давно должно было быть завершено.

Киллиан и Хизер договорились встретиться в небольшом кафе возле Центрального парка, уютное место, которому не занимать уединения даже в самый суетный день. Хизер пришла вовремя. Ее длинные каштановые волосы изящно лежали на плечах, а в глазах светилась смесь надежды и едва уловимого беспокойства.

— Привет, Киллиан, — она слегка приподняла брови, словно предчувствуя, что их встреча будет не такой, как обычно.

Киллиан жестом пригласил ее сесть напротив. В его голове звучали слова, сказанные дедушкой: «Будь честен и не держи ее в тени». Слова сами складывались в предложения, пока он мысленно репетировал важнейший разговор.

— Хизер, я... Я хотел бы поговорить о нас, — начал он, внимательно глядя на девушку, на лице которой отражалось легкое любопытство.

— Звучит серьезно, — она натянуто улыбнулась, словно защищаясь от того, что могла услышать.

— Ты для меня очень дорога, правда. Но последнее время я часто думал о наших отношениях... и понял, что был нечестен не только с тобой, но и с самим собой, — голос дрожал, но Киллиан не отворачивался.

Хизер замерла, а ее улыбка медленно расстворилась, оставив место лишь ожиданию.

— Я люблю другого человека, Хизер, — мягко, но уверенно сказал Киллиан. — И это будет несправедливо по отношению к тебе продолжать встречаться, когда мои чувства изменились...

Тишина заполнила пространство между ними, и Киллиан почувствовал, как сердце забилось чаще. Хизер долго молчала, затем подняла взгляд и глубоко вздохнула.

— Я... Я думаю, я подозревала это, — тихо произнесла она. — Думаю, я просто боялась признать это первой.

Ее слова будто сняли цепи с его души. Она не плакала и не задавала обидных вопросов. Однако было ясно, что он ранил ее. Но еще яснее было то, что она понимала, почему так произошло.

— Спасибо за честность, Киллиан, — с грустным вздохом она поднялась и направилась к выходу. — Береги себя и будь счастлив.

Ее шаги затерялись где-то за дверью, оставив Киллиана с мыслями об облегчении, смешанным с легким чувством вины. Он чувствовал, что сделал правильный шаг, хоть и ранил другого человека. Но честность никогда не бывает понятной, она только открывает дорогу к новому пути. И этот путь был освещен перспективой быть с человеком, которого он действительно любит.

Когда сложная часть была позади, он поспешил к Хэллиану. Сердцебиение ускорялось от одной мысли о встрече.

День перевалил за середину, когда они, наконец, встретились в любимом парке, где когда-то нашли укрытие среди вечно спешащего города. Киллиан увидел его издалека, стоящего у покрытого снегом фонтана, и сердце его затрепетало.

— Ты пришел, — произнес Хэллиан, глядя на парня блестящими от счастья глазами.

— Я пришел, чтобы остаться, — ответил Киллиан, подходя ближе.