Глава 24. Мама всегда будет в моем сердце...

Обеденный перерыв подошёл к концу. Колин появился в офисе прямо перед собранием с акционерами, но Хебера нигде не было. Он позвонил Линчу, гудки шли, но на звонок никто не ответил. Тот перезвонил ещё несколько раз. Лишь голос оператора был слышен в ответ.
Волнение постепенно накатывало на Колина, и он начал нервно ходить по кабинету из угла в угол. "Где же Хебер?" — думал он. Время до собрания стремительно сокращалось, и отсутствие главного помощника было подозрительным.
После нескольких минут тщетных попыток дозвониться, Колин решил зайти к секретарю и узнать, не оставлял ли Хебер для него сообщение.
— Джоан, Линч приходил сегодня на работу?
Девушка, склонившись над ноутбуком, подняла глаза и встревоженно посмотрела на Колина.
— Да. Но после обеда не вернулся в офис, сэр, — ответила она. — Возможно, он застрял в пробке?
Колин только кивнул в ответ, хотя понимал, что причина, скорее всего, не в этом. Он вернулся к себе и сел за стол. В голове проносились разные сценарии, но все они сводились к одному: либо с парнем что-то случилось, либо узнал о вчерашнем.
Собрание проходило как в тумане. Колин не мог собраться с мыслями, поэтому пару раз путался в цифрах, а затем и вовсе ошибся в докладе, что было для него несвойственно. Заметив такие изменения в поведении начальника, Джоан подошла к нему и шепотом предложила взять перерыв.
Колин согласился не раздумывая. Он встал и направился в личный кабинет, и ещё пару раз попытался дозвониться до Хебера, но тот по-прежнему не отвечал. Потом он набрал номер телефона сына. Хэллиан ответил со второго раза.
— Пап, разве ты не должен быть на каком-то важном собрании? — удивился тот.
— Да, я сейчас на перерыве... Ты где?
— Дома, — неуверенно произнес Хэллиан, подозревая, что тот не в курсе того, что с ним случилось ночью.
— Слушай, ты не мог бы проверить, Хебер дома? — спросил Колин.
— Разве он не с тобой? — ещё более удивился Хэллиан.
— Он ушел на обед и не вернулся в офис, а теперь не отвечает на звонки, я волнуюсь за него, — объяснил тот.
— Хорошо. Я сейчас проверю и перезвоню, — ответил сын.
Хэллиан отключился, медленно поднялся и тяжёлой походкой направился вниз.
Передвигаясь как можно быстрее, насколько позволяло состояние, Хэллиан обошёл гостиную, домашний кабинет, затем направился в спальню Хебера. Того нигде не было, но взгляд тут же упал на тумбочку, где среди прочих вещей лежали мобильный и клочок бумаги. Подойдя ближе, он смог прочитать записку, оставленную Линчем: "Если у тебя осталась хоть капля совести, не ищи меня. Я тебе ничего не должен. Свой долг оплатил телом. Надеюсь, ты доволен".
Хэллиан ощутил, как у него пересохло во рту и дрожь пробежала по телу. Записка в руках казалась невероятно тяжелой, словно она содержала вес всех накопленных обид и разочарований. Он сел на край кровати, пытаясь осмыслить прочитанное. Ему казалось, что весь мир вокруг сжался до размеров этой маленькой комнаты, заполненной бесконечными догадками и неопределенностью.
Он набрал номер отца и сделал глубокий вдох. Ему нужно было перезвонить Колину и услышать от него правду, насколько бы горькой она не была. Хэллиан надеялся, что она будет не такой гнусной, как он воспринял ее.
— Ну что? — быстро спросил Колин.
— Пап, Хебер оставил записку, — начал Хэллиан, стараясь держать голос ровным. — В ней он пишет, что уходит и не хочет, чтобы его искали. Что ты с ним сделал?
На другой стороне линии возникло продолжительное молчание, затем Колин тихо произнес:
— Что? В смысле?
— Ты воспользовался им, обидел его? — надломленным голосом прошептал Хэллиан.
После услышанного Колин, словно получил удар в живот. Он тяжело опустился в кресло и закрыл глаза, пытаясь переварить услышанное. Мысленно он возвращался к своему разговору с Хебером, к обещаниям быть всегда рядом и не подводить его и к тому, что было вчера между ним и Данном. Колин понимал, почему Линч ушел, догадывался о том, что МакНолан, скорее всего, все ему рассказал.
— Хэл, — лишь смог выдавить он в ответ. — Занимайся своими делами. Я… скоро вернусь.
— Пап, скажи мне правду! — только и успел сказать Хэллиан, но тот повесил трубку.
Колин же продолжал сидеть, размышляя о причинах, которые могли подтолкнуть Хебера к такому решению. Ему нужно было как можно скорее разобраться, что стало последним рубежом для его помощника. Голова была переполнена тревожными догадками, и он понимал, что ему нужно время, чтобы привести в порядок мысли.
Когда Колин вернулся в зал совещаний, подчиненные уже собрались, ожидая его возвращения. Встревоженный взгляд встретился с Джоан, которая прождала его за дверью, и он коротко кивнул, давая понять, что ещё находит в себе силы продолжать. Джоан ответила ему понимающим взглядом и вздохнула с облегчением.
— Давайте начнем, — сказал Колин, надевая маску профессионала, которая скрывала внутреннюю бурю. — У нас ещё много работы.
Однако его мысли всё ещё были далеко; он знал, что этот день стал началом новой и, возможно, самой сложной задачи в жизни.
Хэллиан пытался успокоиться и дождаться возвращения отца. Он вернулся в свою комнату, стараясь расслабиться, следуя технике для успокоения, которую советовала Элис. Но это не помогало.
Хэллиан чувствовал, как постепенно его охватывает злость. Ему сейчас же нужно было получить ответы от отца: почему Хебер написал, что оплатил долг телом.
Пытаясь отвлечься, он поправил книжки на полке, сложил разбросанные вещи, но все это было бесполезно. В голове раз за разом всплывал этот проклятый вопрос: что же все-таки это значит?
Каждое слово письма жгло его, подобно раскалённым углям. В голове роились мрачные мысли и догадки. Слёзы бессильной ярости блестели в глазах, но Хэллиан усилием воли сдерживал их. Прошло десять минут, а отца все не было и он, не выдержав, выбежал из дома и сел за руль. Заведя двигатель, он напомнил себе, что нужно успокоиться и привести дыхание в порядок. Рёв мотора и лёгкое покачивание немного отвлекли его, но не смогли унять бурю эмоций внутри него. Впереди ждала неизвестность, но оставаться на месте больше не было сил.
Он направился к офису отца, сжимая руль до белых костяшек пальцев и сквозь зубы выдыхая тяжёлый воздух. Дорога, казалось, разрасталась, удлинялась, каждый светофор и каждый пешеходный переход только усиливали его нетерпение. Наконец, он добрался до здания, которое казалось ему теперь мрачным.
Оказавшись в офисе, он быстрыми шагами направился к кабинету отца. Не утруждая себя стуком, он резко открыл дверь и вошёл внутрь. Колин некоторое время сидел, прикрыв глаза и откинувшись на спинку кресла, стараясь набраться смелости перед разговором с сыном. Услышав звук открывающейся двери, он резко поднял голову и встретил взгляд Хэллиана.
— Хэллиан, что ты здесь делаешь? — в его голосе прозвучала некая тревога, но этого было недостаточно, чтобы разрядить напряжение, которое наполнило комнату.
— Ты должен мне объяснить, пап, что значит «оплатил долг телом»? Почему Хебер написал это в письме? — Хэллиан с трудом держал голос ровным, но взгляд говорил за него.
Колин тяжело вздохнул, вставая из-за стола и, обойдя его, присел на край, сложив руки на груди. Он на мгновение опустил глаза, словно обдумывая все возможные варианты, как ответить сыну.
— Хэл, это очень сложно… Но, какое-то время, мы с Хебером состояли в отношениях. Примерно месяц. А вчера, к сожалению, поддавшись соблазну, я ему изменил. Не вижу сейчас смысла скрывать это от тебя… — рассказал Колин сыну.
— Боже, пап, у вас разница в возрасте тринадцать лет, — хватился за голову Хэллиан. — А ты так просто воспользовался им и предал?
Колин вздохнул, чувствуя груз своей ошибки ещё тяжелее, чем прежде. Он не ожидал, что разговор с сыном окажется таким болезненным.
— Хэл, я понимаю, что ты шокирован, — продолжил Колин. — Но хочу, чтобы ты понял: я не воспользовался им. Мои чувства к нему искренние. Я сделал ошибку, я признаю это. Но хочу исправить всё.
— Как ты собираешься это сделать? — резко спросил Хэллиан, его глаза горели яростью и разочарованием. — Как ты можешь исправить предательство?
— Начну с того, что признаю свою вину перед Хебером, — мягко ответил Колин. — Я поговорю с ним, объясню всё, извинюсь и постараюсь заслужить его прощение. Я знаю, что это непросто и может не сработать, но я должен попытаться.
Хэллиан сделал глубокий вдох, прежде чем заговорить. С трудом сделал шаг и приблизился к отцу. Глаза его блестели от влаги, и в воздухе повисло напряжение, готовое разорваться в любую секунду.
— Пап… пожалуйста… хотя бы раз послушай меня. Если тебе не плевать на его чувства, отпусти его, — он снова тяжело задышал. — Пап, ты не умеешь любить. Может, это из-за потери мамы, не знаю, но ты… тебе все равно на то, что испытывают другие и… Ты можешь поклясться, что больше с ним так не поступишь?
Колин вздрогнул, наблюдая за состоянием сына. Он и правда не был уверен в том, что больше не изменит Хеберу.
— Я… — только и смог произнести он.
В синих глазах Хэллиана блеснули слезы отчаяния. Он продолжал говорить, несмотря на болезненно сжимающееся горло.
— Ты понимаешь, что это не только о твоей жизни, пап? — голос зазвенел от гнева и боли. — Мы все страдаем из-за твоих решений. Хебер заслуживает лучшей жизни, не такой, какую ты готов предложить ему.
Колин невольно почувствовал холод по спине. Голос, отчаявшийся и усталый, тянул его на дно сознания. Он увидел перед собой прошлое, неисполненные обещания. Ему хотелось найти оправдание, сказать, что он делает все возможное, что жизнь его также перемолота трагедиями. Но сейчас он видел, что каждый раз, когда выбирал себя, приносил боль тем, кого любил.
— Сынок, я… — Колин сглотнул ком в горле. — Не знаю, смогу ли отпустить его.
Хэллиан сжал кулаки, его голос задрожал, но он никогда не хотел казаться слабым перед отцом.
— Только ты сам можешь знать это, пап. Но если ты не попытаешься, то сломаешь еще одну жизнь. Ты не можешь и дальше прятаться за своей болью, потому что ты не один такой. Не один.
Колин хотел отвести взгляд, но не мог. Он впервые видел сына таким беспомощным, как лист под холодным ветром. Он хотел бы обнять его, наконец-то протянуть руку и признать свои ошибки. Но, прежде чем шагнуть, он должен был перебороть своих демонов.
— Я постараюсь, — прошептал он наконец. — Постараюсь не дать тебе еще больше причин ненавидеть меня.
Хэллиан едва заметно кивнул, не переставая бороться со своими чувствами. Он замолчал, оглядывая отца с недоверием.
— Я думал, что после мамы ты больше никого не полюбишь так сильно, — наконец сказал он, его голос задрожал. — А теперь ты ещё и предал эти чувства…
— Мама всегда будет в моём сердце, — тихо ответил Колин, его глаза блестели от слёз. — И её потеря до сих пор причиняет мне боль. Но жизнь продолжается, и любовь иногда приходит, когда её меньше всего ждёшь.
В комнате повисла тишина, наполненная тяжелыми эмоциями. Какие бы слова ни были сказаны, они не могли бы улучшить ситуацию немедленно. Но этот разговор был шагом к пониманию. И Колин знал, что его ждут тяжелые испытания.