Глава 44. Могу повторить...

Раннее утро в пентхаусе Харпера было тихим и уютным. Солнце только начинало пробиваться сквозь тяжелые шторы, окрашивая комнату в мягкие золотистые тона. Харпер и Хебер лежали в постели, переплетя руки и ноги, как будто пытались удержать последние мгновения ночи, которая была наполнена страстью и нежностью. Хебер, сонный и довольный, медленно потягивался, его рука нежно касалась плеча Харпера.

Но мирный утренний покой был нарушен резким стуком в дверь.

— Кто это, черт возьми, в такую рань? — пробормотал Харпер, недовольно сдвинув брови. Он неохотно выбрался из постели и натянул на себя шелковый халат.

— Не открывай, — прошептал Хебер улыбаясь. — Пусть уходят.

Но стук повторился, на этот раз громче и настойчивее. Харпер вздохнул и направился к двери, не подозревая, что за ней его ждет настоящий шторм.

— Элизабет? — удивленно произнес он, увидев на пороге девушку. Ее лицо было искажено гневом, глаза горели, как угли.

— Ты думал, что сможешь просто так отменить помолвку? — закричала она, не дожидаясь приглашения. Элизабет буквально ворвалась в квартиру, громко стуча каблуками по мраморному полу. — Ты думал, что я позволю тебе унизить меня?

— Элизабет, успокойся, — попытался успокоить Харпер, но она уже шла в сторону спальни, как будто чувствовала, что там скрывается причина ее гнева.

И она не ошиблась.

Хебер, услышав шум, начал одеваться, но было уже поздно. Элизабет застыла на пороге спальни, перевела гневный взгляд с Харпера на Хебера, и вспыхнула яростью:

— Вот оно что! Ты предпочел это... это ничтожество мне?! Ты променял королевскую кровь на какого-то простолюдина?

— Элизабет, хватит! — резко прервал Харпер, но та уже не слышала его.

— Ты даже не представляешь, кто я! — продолжала она дрожащим от гнева голосом. — Моя семья — настоящие короли! Мы правили Швецией, пока твои предки пасли овец!

Хебер, который до этого момента молчал, наконец, поднял голову. Его глаза встретились со взглядом Элизабет, и в них не было ни страха, ни злости — только спокойствие.

— Твоя семья — аферисты, — тихо сказал он. — И ты это знаешь.

Элизабет замерла, как будто ее ударили. Ее лицо побледнело, а губы задрожали.

— Ты... ты не смеешь! — прошипела она, но в тоне уже не было прежней уверенности.

— Хватит, Элизабет, — снова вмешался Харпер. — Уходи. Ты уже сделала достаточно.

Она посмотрела на него с болью. Но гордость не позволила ей сдаться.

— Ты пожалеешь об этом, Харпер! — выплюнула она ледяным тоном. — Ты пожалеешь, что перешел дорогу семье Магнуссен.

С этими словами она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что стекла задрожали.

Харпер вздохнул и прикрыл глаза, чувствуя, как напряжение медленно уходит из тела.

— Ну что, — проговорил Хебер, подходя к нему и обнимая за плечи. — Теперь ты официально втянут в королевский скандал.

Харпер улыбнулся, несмотря на всю абсурдность ситуации и иронично ответил:

— Ну, по крайней мере, теперь у нас есть интересная история для наших внуков.

Хебер рассмеялся, и в этот момент все проблемы показались такими далекими. Они знали, что Элизабет не оставит их в покое, но сейчас это не имело значения.

— Мы справимся, — тихо произнес Хебер, как будто читая мысли партнера. — Она может угрожать сколько угодно, но у нее нет доказательств. Ничего, кроме пустых слов.

Харпер кивнул, но в глубине души знал, что Элизабет не остановится. Семья Магнуссен оказались опасными аферистами, как выяснил его отец. Харпер вспомнил, как она рассказывала о своих предках, об их влиянии и связях. Тогда это казалось просто бахвальством, но теперь понимал, что за каждым ее словом скрывалась угроза.

— Нам нужно быть готовыми, — сказал он, отстраняясь от Хебера и глядя ему в глаза. — Она не просто так упомянула свою семью. Это было предупреждение.

Хебер улыбнулся, но в его глазах появилась тень тревоги. Он взял Харпера за руку и крепко сжал ее.

— Тогда мы будем готовы. Вместе.

Они стояли так еще несколько мгновений, пока солнце окончательно не заполнило комнату светом. Но даже его тепло не могло развеять холодное предчувствие, которое поселилось в их сердцах.

Хебер закрыл дверь спальни и обнял Харпера за плечи. Утро, начавшееся так спокойно, теперь казалось далеким воспоминанием, но они оба понимали, что сейчас важнее всего быть рядом.

Харпер опустился на край кровати, проводя рукой по лицу. Хебер сел рядом, осторожно положив руку на его колено, словно пытаясь передать свою поддержку без лишних слов, и тихо сказал:

— Мы можем просто остаться здесь. Никуда не торопиться. Ничего не решать. Просто быть.

Харпер кивнул, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. Он закрыл глаза, вдыхая приятный запах комнаты. Мысли о помолвке, о словах Элизабет, о том, как все изменилось за последние дни, крутились в голове, но сейчас он старался не думать об этом.

Хебер встал, подошел к окну и отодвинул штору. Солнечный свет залил комнату, и он улыбнулся, обернувшись к Харперу.

— Знаешь, иногда все, что нужно, — это немного времени, — сказал он. — Время, чтобы понять, что действительно важно.

Харпер с улыбкой протянул руку, и Хебер вернулся к нему, снова сев рядом. Так они сидели в тишине, слушая, как за окном шумит ветер, и понимая, что, несмотря на все трудности, они все еще вместе.

Хебер обнял Харпера и почувствовал, как его дыхание становится ровнее. Харпер опустил голову на его плечо, и тот еще крепче прижал его к себе, словно защищая от всего, что происходило за пределами их комнаты.

— Мы справимся, — наконец произнес Хебер тихо, но уверенно. — Неважно, что скажут другие. Мы всегда найдем выход.

Харпер вздохнул, но на этот раз в его дыхании чувствовалась не тревога, а облегчение. Он поднял голову и посмотрел на Хебера, его глаза были спокойны, хотя в них все еще читалась усталость.

— Спасибо, — прошептал он. — Просто за то, что ты есть.

Хебер улыбнулся, и в его улыбке было столько тепла, что последние остатки напряжения покинули Харпера. Они снова замолчали, но теперь тишина была наполнена не тяжестью, а чем-то светлым, почти невесомым.

Хебер осторожно провел рукой по спине Харпера и предложил:

— Давай просто полежим. Ни о чем не будем думать.

Харпер положил его на постель и нетерпеливо начал раздевать. Потом разделся сам.

Он был великолепен. Массивные, совершенной формы плечи. Сильные руки. Твердая, как сталь, плоть. Хебер восхищался им. Обожал его. Ласкал горячо и нежно.

Харпер целовал лицо Хебера, его тело, видел, как он замирает от его прикосновений.

— Я умираю рядом с тобой, — шептал он.

Хебер положил ногу ему на бедро, скользнув горячей плотью по коже и проник в самую его глубину. Член был таким большим, горячим, напряженным. «Я задохнусь, если не почувствую себя внутри любимого», — подумал Хебер.

— Позволь мне, — молил он, отчаянно целуя Харпера в губы, прижимаясь к нему все сильнее, помня все, чему научился за последние несколько дней и ночей.

— Ты убьешь меня, — бормотал тот, стискивая зубы.

Хебер исполнился решимостью заставить любимого забыть об осторожности. Они должны были вместе унестись в заоблачные высоты.

Харпер застонал, его руки сжали бедра Хебера, словно пытаясь удержать его, но в то же время подталкивая глубже. Его дыхание стало прерывистым, губы дрожали, а глаза, полные страсти, смотрели на Хебера с таким обожанием, что тот почувствовал, как сердце готово разорваться от переполняющих чувств.

— Ты мой, — прошептал Хебер, его голос звучал как обещание, как клятва, которую он не мог нарушить. Его движения стали более уверенными, более настойчивыми, каждый толчок заставлял Харпера вздрагивать и отвечать на каждое прикосновение, каждый вздох.

— Я не могу... — начал Харпер, но его слова растворились в стоне, когда Хебер наклонился, чтобы накрыть его губы поцелуем, горячим и влажным, полном желания и отчаяния.

Их тела слились в едином ритме, каждый момент был наполнен огнем, который, казалось, мог поглотить их обоих.

— Не сдерживайся, — прошептал Хебер, его голос дрожал, но в нем звучала непоколебимая уверенность. — Расслабься.

Харпер обхватил Хебера за шею, его пальцы впились в кожу, оставляя легкие следы, словно метки, подтверждающие их связь. Его тело выгибалось навстречу каждому движению, каждому прикосновению, словно пытаясь слиться с Хебером. В его глазах читалась не только страсть, но и благодарность, глубокая и искренняя, за то, что они нашли друг друга в этом мире, полном хаоса и неопределенности.

— Я люблю тебя, — выдохнул Харпер едва слышно, но каждое слово прозвучало так четко, что Хебер почувствовал, как его сердце сжалось от переполняющей нежности.

Он прижался лбом ко лбу Харпера. Их дыхание смешалось, а губы почти касались друг друга, создавая напряжение, которое было сладким и невыносимым одновременно.

— Я всегда буду с тобой, — клятвенно заверил Хебер и готов был повторить это тысячу раз.

Его руки скользнули по спине Харпера, ощущая каждый изгиб, каждый мускул, который дрожал под его прикосновением. Они двигались в унисон, их тела стали единым целым, а мир вокруг растворился в тумане, оставив только их двоих и этот момент, который казался вечностью.

Когда волна экстаза нахлынула, они замерли. Их сердца бились так сильно, что казалось, вот-вот вырвутся из груди. Харпер прижался к Хеберу, прерывисто дыша, губы дрожали от эмоций, которые он не мог выразить словами. Хебер обнял его крепче, словно боясь, что этот момент может раствориться, как сон. Но знал, что это реальность, их реальность, и ничто не сможет ее разрушить.

Харпер закрыл глаза, чувствуя, как тепло Хебера обволакивает его, словно защитный кокон. Его пальцы медленно разжались, освобождая шею Хебера, но не отодвинул от друга ни на миллиметр, будто даже воздух между ними был лишним. Он прижал ладонь к груди Хебера, ощущая под ней ровный, сильный стук сердца, который теперь казался частью его собственного ритма.

— Не знал, что ты на такое способен, — прошептал Харпер, и в его голосе звучала не только уверенность, но и легкая дрожь, как будто он до сих пор не мог поверить в это.

Хебер улыбнулся и коснулся губами виска Харпера, оставляя легкий, едва уловимый поцелуй.

— Могу повторить, — ответил он без сомнений.

Они лежали в тишине, слушая, как их дыхание постепенно выравнивается, а сердцебиение замедляется. Мир за окном продолжал существовать, но здесь, в этой комнате, время словно остановилось. Харпер провел пальцами по руке Хебера, ощущая под кожей его тепло, его жизнь. Он знал, что ничто не сможет разлучить их, потому что они были половинками одного целого, и, даже если весь мир рухнет, они останутся вместе.

— Я никогда не отпущу тебя, — тихо сказал Харпер, но был полон решимости. Он смотрел в глаза любимого с бесконечной преданностью. — Никогда!

Хебер кивнул, губы дрогнули от сентиментального порыва, но он не позволил слезам вырваться наружу. Вместо этого он прижался к любимому еще сильнее, чтобы снова почувствовать себя единым целым.