Глава 5. Чем ты лучше сына?

Ближе к девяти часам Хебер привез Киллиана домой. В гостиной их встретила Анора. Увидев, в каком состоянии вернулся сын, она разволновалась. Пуговица на брюках была сорвана, белые джинсы в багровых разводах. Сердце матери разрывалось. Анора задрожала от невыразимого ужаса, взяла сына за кисти, развела руки в стороны, разглядывая, и спросила:

— Киллиан, что случилось?

Юноша прикрыл глаза ладонью, всеми силами стараясь не заплакать. Мать поняла, что ее единственный глубоко любимый ребенок подвергся сексуальному насилию.

— Сандра, позови сюда Брэйди, — обратилась она к домработнице дрожащим голосом.

Через пару минут в гостиной появился отец. Он встревоженно посмотрел на сына, который был в синяках, а потом перевел взгляд на гостя.

— Хочешь наедине им рассказать, что произошло? — тихо спросил Хебер.

— Нет. Говори ты, — еле слышно ответил Киллиан.

Еще с ранних лет Киллиан обладал лидерскими качествами. Это проявлялось с детского сада, и в начальных классах в различных играх, мероприятиях, конфликтах, в заданиях, и в спорте в школе. Со временем это качество стало выражаться в еще более разных формах. И, несмотря на многочисленные попытки Хэллиана подавить, подчинить своей воле, Киллиан никогда не чувствовал себя слабым, беспомощным, умел давать отпор, но сейчас его мучило чувство стыда за то, что он все это допустил, позволил ему надругаться над собой.

Когда перед ним появился отец, он не мог заставить себя посмотреть на него из-за чувства вины, ему казалось, что подвел родителей. Ведь он был безупречным ребенком, а теперь ощущал себя грязным. Использованным.

Киллиан посмотрел на Хебера тяжелым измученным взглядом.

— Расскажи им все, а мне нужно в свою комнату, — попросил он и ушел.

— Сэр, я не знаю, с чего начать, — развел руками Хебер.

— Начни с того, кто это был! — сурово потребовал Брэйди.

— Это был Хэллиан. Я не в курсе, из-за чего и как все произошло, — сообщил тот.

Брэйди и Анора в шоке переглянулись и замолчали. Каждый из них задавался вопросом: «За что?»

Брэйди помогал Колину строить многомиллиардную империю, во всем поддерживал и даже выдвигал его кандидатуру в члены правления в «Организацию». Он знал, что Хэллиан вспыльчивый, нервный и мало управляемый, но за что тот напал на его сына?

Брэйди охватила ярость. Он вскочил с дивана и, нервно сжимая кулаки, стал расхаживать по гостиной. Лицо Аноры было залито слезами, она то и делала, что смотрела на мужа, а затем на лестницу, вслед сыну.

— Колин знает? — раздался стальной голос Брэйди, нарушая, возникшую тишину.

— Я ему еще не говорил, — встревоженно произнес Хебер.

— Иди и скажи ему, что я жду его, и, если он сегодня не появится, я сам решу, как поступить с этим маленьким ублюдком! — заявил Брэйди.

— Хорошо, сэр, — кивнул Хебер и, не оглядываясь, покинул их дом.

Чуть позже родители постучались в спальню Киллиана. Внутри было тихо, юноша не открывал. Разволновавшись, Брэйди заглянул в комнату и позвал:

— Киллиан...

Тот лежал на кровати, свернувшись калачиком, словно эмбрион в утробе матери. Виски сдавливало, тело пробивал озноб, боль в пояснице и в заднем проходе сводила с ума. Чувства беспомощности и какой-то потерянности накрыли с головой.

Киллиан услышал, как открылась дверь и как мать вошла в комнату, села рядом с ним. Она накрыла ладонью его лоб.

— Нам стоит вызвать врача, — обратилась она к мужу.

— Никаких врачей, полиции, и вообще, никто не должен узнать, — сказал Киллиан нетвердым голосом.

— Хорошо, милый, так и будет, — согласилась Анора.

Киллиан больше ничего не сказал. Он продолжал смотреть в одну точку. Анора легла рядом с сыном и крепко обняла его.

Брэйди тоже присоединился к ним. Он принес обезболивающее и стакан воды, а когда сын принял таблетку, то лег рядом. После того, как анальгетик подействовал, Киллиан уснул в объятиях родителей.

Когда Хебер за ним вернулся, Хэллиан был спокоен, но задумчив. Он послушно последовал за ним к автомобилю, а по дороге не произнес ни слова.

Колин сидел на кухне у барной стойки за чашкой кофе. Хебер сопроводил парня к отцу, а сам остановился у порога.

— Расскажи ему все в подробностях, а я вернусь позже, — и Хебер скрылся за дверью.

Хэллиан уверенным шагом подошел и сел рядом с отцом.

— И что ты натворил на этот раз? — сурово спросил тот.

— Не понимаю, зачем нам вообще об этом говорить, — задумчиво пробормотал Хэлл.

— Говори! — строго, но спокойно потребовал Колин.

— Я трахнул Киллиана, — признался Хэллиан с некой обидой.

— Что ты сделал?! — шокировано округлил глаза отец.

— Я... я давно его хотел, — растеряв уверенность, продолжил Хэллиан.

— О чем ты говоришь?! Что с тобой происходит?! — повысил голос Колин.

— Это ты виноват во всем! Ты провоцируешь меня! — закричал Хэлл, вскочив с места.

Колин подошел к сыну, взял за плечи и посмотрел в глаза, которые ничего не выражали.

— Хэлл, эти люди дали нам все... А ты? Ты соображаешь, что натворил?

— Не дави на меня, это все ты! Неужели так трудно быть моим отцом? Почему ты не можешь быть рядом? Ведь ты обещал! — обвинял его Хэлл.

— Не переводи разговор! — разозлился Колин.

— Я был расстроен, хотел поговорить с тобой, несколько раз звонил тебе, но ты не отвечал, а потом выяснилось, что ты с той сукой решил потрахаться. Какая разница между тем, что сделал ты и я? — Хэллиан сорвался и зарыдал в голос, выплескивая всю обиду, а затем ударил отца кулаками в грудь. — У меня никогда не было отца. Я был всего лишь бесплатным приложением к той женщине, которую ты любил, о которой благополучно забыл после смерти. Я один, и всегда был. Но у меня есть чувства!

Колин почувствовал, как неприятно кольнуло сердце от осознания того, что Хэллиан во многом прав. Несмотря на данное любимой женщине обещание не оставлять мальчика одного, он практически бросил его, лишь уделяя внимание деньгами и подарками, а сегодня не удержал данное утром Хэллиану слово – не связываться с той девушкой, хотя это совсем не оправдывало поступок парня.

Колин схватил его за запястья и прижал к себе.

— Успокойся.

Услышав спокойный голос отца, он быстро взял себя в руки и тоже начал успокаиваться, уткнувшись в плечо Колина.

— Кто тебе сообщил, где я был? — поинтересовался тот.

— Не помню, — фыркнул Хэлл, не собираясь выдавать Хебера.

— Иди в свою комнату и не выходи, пока я не вернусь. Мне сейчас нужно к Брэйди, — отстранился Колин.

— Узнаешь, как он? — бесстыдно попросил Хэлл.

— Иди, позови Хебера, — проигнорировал вопрос Колин.

Как только Хэллиан покинул кухню, он отправил за сыном двух охранников, чтобы следить за ним на случай, если тот попытается уйти из дома.

Позже на кухне появился Хебер.

— Вызывали, сэр?

— Не знаешь, кто сказал ему, с кем я?

Колин смотрел на него с особым недоверчивым прищуром. От одного взгляда хозяина у Хебера отпало желание хоть как-то оправдываться.

— Это моя вина, сэр, — признался он.

— Иди в мою комнату и жди моего возвращения, — строго отчеканил Колин.

— Сэр? — удивился Хебер.

— Иди! — повторил тот.

Хебер был возмущен тем, что Колин отправил его в свою комнату, но дальше пререкаться не стал. Он в сомнениях поднялся в главную спальню.

Несмотря на позднее время, Колин позвал Брана и попросил, чтобы они с Арденом приехали и присмотрели за Хэллианом в его отсутствии. У него было странное состояние. Он не знал, что ему говорить, как объяснить и как вообще смотреть в глаза родителям, человеку, который всегда заботился о нем, как старший брат, помогал и поддерживал в трудную минуту, когда его покинула Элла. Но также он понимал, что, если сейчас не явится к ним, это еще больше оскорбит Брэйди и Анору.

Колин поднялся, чтобы принять душ и переодеться. Хебер сидел на корточках, опершись спиной на стену у входа, не решаясь сделать шаг в глубь спальни. Когда хозяин вошел, он поднял голову и посмотрел на него. Уолш лишь окинул его раздражительным взглядом и скрылся за дверью ванной.

Его встретили в большой гостиной, где, помимо Брэйди и Аноры, присутствовала охрана. Но, когда они поняли, что Уолш пришел один, Брэйди дал им отмашку, и люди в черных костюмах скрылись в коридоре.

Несколько секунд Колин стоял молча, виновато опустив голову, не зная с чего начать тяжелый разговор.

— Как он? — наконец, спросил Колин.

— Подавлен, пытается осознать произошедшее. Он не понимает, почему Хэлл с ним так поступил? — вопрос был адресован Колину.

— Если бы я знал... если бы я мог исправить случившееся, — сказал Уолш.

— Сначала он сбегает из клуба на целый год, а затем возвращается и нападает на нашего мальчика. Что с ним не так? — в ярости спросила Анора.

— Когда отец узнает, я не смогу ему ничем помочь! — заявил Брэйди.

— Я знаю, что он совершил чудовищный поступок. Ему нет оправдания, и вы никогда не сможете его простить, но, пожалуйста, не позволяй своему отцу узнать об этом. Он без колебаний убьет моего сына. Ты ведь знаешь, что он единственный, ради кого я существую! — умолял Колин.

Брэйди был полон решимости отомстить за сына, но посмотрев в потемневшие глаза Колина, увидел в них полное бессилие и отчаяние. Он замолчал и тяжело вздохнул. Ведь прекрасно знал, что Хэллиан действительно единственный дорогой ему человек. Как бы ни хотелось наказать Хэллиана, разве может он навлечь беду на друга?

— Сейчас мы не намерены принимать поспешные решения, которые могут оказаться ошибочными, — опередила мужа Анора.

— Поезжай домой и сделай так, чтобы Хэллиан не попадал Киллиану какое-то время в глаза. Когда будет готов, он сам решит, как поступить с обидчиком, — продолжил Брэйди.

О'Хара заверил Уолша, что его сына не убьют, но также сообщил, что не станет запрещать Киллиану мстить, как тот пожелает. Уолш понимал, что это единственное, что сейчас важно – сохранить парню жизнь, а с остальными проблемами можно разобраться по мере поступления. После долгого тяжелого разговора, он поехал домой.

Колин вернулся домой какой-то дерганый и явно злой, как сорвавшийся с цепи бешеный пес. Ему срочно нужно было на ком-то выместить дикую злобу. Ворвавшись в спальню, он увидел все еще покорно сидящего на полу Хебера. На миг прикрыв глаза, почувствовал, как его захлестывает ярость, и уже не пытался ее сдерживать.

Колин рывком подбежал почти вплотную к Хеберу и схватил его за подбородок.

— Ты выставил меня слабаком, не способным проконтролировать сына перед их семей.

— Причем тут я? — удивленно спросил Хебер.

— Ты еще спрашиваешь? — Колин зло отпустил подбородок.

— Это не я променял сына на первую встречную! — возмутился Хебер.

— Я дал тебе слишком много свободы, и ты забыл, что должен держать язык за зубами. И сейчас я должен тебя наказать! — пыхтя от злости, решительно продолжил Колин.

Хебер с еще большим удивлением раскрыл глаза и переспросил:

— Наказать? Как провинившегося ребенка?

— Ремнем, — спокойно произнес тот.

— Но я не ребенок. И тем более не ваш. Вы не можете! — сбившимся голосом заговорил Хебер.

— Могу и накажу! — Колин пригвоздил его взглядом к стене.

Хебер стоял в растерянных чувствах. Не знал, как на такое реагировать. Ему уже двадцать один, не может же он просто так позволить хозяину выпороть себя.

Колин с непроницаемым лицом смотрел на парня.

— А теперь на кровать! Пороть буду по голому телу.

Хебер судорожно кивнул. Он еще три года назад смирился со своей участью, когда отец отдал его в бордель в качестве карточного долга. Но тогда парню казалось, что ему повезло. Ведь так и было: его первым клиентом оказался убитый горем миллиардер, который даже пальцем не прикоснулся к нему. Вместо этого мужчина за огромные деньги выкупил его, устроил на подработку в одной из своих компаний, отправил в школу и забыл на год, а после школы помог с поступлением в Йельский университет.

Все шло прекрасно. Хебер отлично справлялся с учебой и работой, пока два месяца назад его вдруг не назначили личным помощником Колина Уолша, который резко стал придираться к нему по поводу и без.

У Хебера не было никаких сомнений, что, если он сейчас сделает шаг к выходу, попытается уйти, Колин просто скрутит его и сделает с ним все, что захочет, но уже силой.

Хебер неуверенно потянулся к застежке своего ремня, но резко остановился.

— Зачем вы это делаете? — с мольбой посмотрел он на Колина.

— На кровать! — с нажимом приказал тот. — Я хочу, чтобы ты запомнил этот урок надолго.

Хебер стиснул зубы, на миг задержал дыхание и, решившись, дрожащими пальцами принялся расстегивать брюки. Сначала ремень, потом пуговицы... На хозяина он старался не смотреть. Он сделал шаг к кровати, сердце бешено стучало.

— Ложись на живот, — приказал Колин.

Хебер зажмурился от стыда, лицо горело огнем. Осторожно подступив к кровати, он лег и, помедлив, опустил штаны и трусы вниз. От стыда захотелось расплакаться, потому что он лежал в унизительной позе, уткнувшись лицом в простыню.

Колин подошел и замер, наблюдая за парнем, а затем взялся за свой ремень.

Хебер притих, не в силах пошевельнуться. Вдруг он услышал позвякивание пряжки, что еще больше заставило напрячься.

Внезапно ремень врезался в кожу. Острая боль оглушила Хебера, но не успел он принять ее, как последовал следующий удар, а за ним еще и еще...

Хебер сжался в ожидании продолжения, но новых ударов не последовало.

Колин внимательно следил за тем, как ремень раз за разом прожигал тело парня, оставляя на белой коже красные полосы. Вскоре выступили багровые капли крови. Он убрал ремень и обхватил обеими руками ягодицы, размазав выступившие капли.

Какая-то часть его осознавала, что поступает неправильно, но сдерживать себя становилось невыносимо. Большой палец скользнул между половинок, и, надавив на отверстие, проник в узкий проход.

Хебер внутренне похолодел от этого ощущения и отскочил. Он принялся натягивать штаны.

— Я еще не закончил! — раздался низкий голос Колина.

Хебер уставился на него. В янтарных глазах застыла ярость и обида.

— Чем ты лучше сына? Чем твой поступок отличается от того, что он натворил? Ты монстр и воспитал еще одного монстра! — закричал тот.

Его слова быстро остудили гнев Колина. Хебер был прав. Ведь это он показал сыну, что тот ненаказуем, что ему все можно. Точно так Уолш сейчас вел себя с этим парнем, делал с ним все, что хотел. Так чем он отличается от сына?

— Иди в свою комнату, я скоро спущусь, — приказал Колин.

Он быстро пожалел о содеянном, а когда остался один, схватился за голову, пытаясь придумать, как теперь поступить.

Войдя в свою спальню, Хебер закрыл дверь, с продолжительным выдохом сполз по ней на пол и тихо зарыдал.

Ему некуда было идти, некуда бежать, не к кому обратиться за помощью. Он чувствовал себя настолько никчемным и беспомощным, что перестал видеть смысл своего существования.