Жесток.

Глава 22. Жесток.

Прошло три репетиции.

Три вторника. Три четверга. Три вальса. Три раза его руки на моей талии. Три раза мои руки на его плечах. Три раза я сбивалась. Три раза он подкалывал. Три раза я ругалась. Три раза он смеялся. Тихо. Себе под нос. Как будто это было что-то. Как будто это значило что-то. Как будто это было нашим.

Я не думала об этом. Запрещала себе. Гнала мысли. Но они возвращались. Ночью. Когда я лежала в постели. Когда Цербер спал на своей лежанке. Когда дом молчал. Я смотрела в потолок и чувствовала его руки. На своей талии. Лёгкие. Едва касающиеся. Тёплые. Сильные. Мои.

Я злилась. На себя. На него. На всё. Потом засыпала. Уставшая. Разбитая. Но живая.

Цербер

Он изменился.

Я замечала это каждый день. Каждое утро. Каждый вечер. Он стал другим. Собранным. Точным. Опасным. Ушла неуклюжесть. Ушла мягкость. Ушла глупость. Осталась работа. Осталась сила. Осталась преданность. Мне. Только мне.

Он смотрел на меня. Как на вожака. Как на бога. Как на что-то, что было важнее жизни. Важнее всего. Он ждал моих команд. Ловил каждое движение. Каждый вздох. Каждый взгляд. Он знал, что я скажу, раньше, чем я открывала рот. Он чувствовал моё настроение. Мою боль. Мою усталость. Мою злость. Он был рядом. Всегда. Как тень. Как часть меня. Как что-то, что я не заслужила. Но имела.

Я смотрела на него и думала: он похож на него. На Коррадо. Холодные глаза. Собранность. Сдержанность. Опасность. Он не тратил силы зря. Не лаял без причины. Не бросался без команды. Он ждал. Как змея. Как хищник. Как тот, кем он стал. Как тот, кем стал Коррадо.

Я заказала ему ошейник. У популярного мастера. Долго искала. Долго выбирала. Чёрный. Широкий. Из стропы. С подкладом. Мягким. Чтобы не натирал. Чтобы не давил. Чтобы был удобным. Но выглядел. Опасно. Как оружие. Как что-то, что не имело названия. На нём была надпись. Я заказала её сама. Белыми буквами. По чёрному. «Я убью тебя». Просто. Прямо. Без вопросов. Без сомнений. Как предупреждение. Как приговор. Как что-то, что я хотела сказать всем. Всем, кто подойдёт. Всем, кто тронет. Всем, кто посмеет.

Он носил его. Гордо. Как корону. Как знак. Как что-то, что делало его ещё опаснее. Я смотрела на него и думала: он похож на Коррадо. Не внешне. Нет. Внутренне. Чем-то. Тем, как он смотрел. Как молчал. Как ждал. Как защищал. Как любил. Тихо. Без слов. Без условий. Без боли. Просто любил. Просто защищал. Просто был рядом. Всегда.

Ночь

Мы пошли гулять. Поздно. Когда стемнело. Когда Москва затихла. Когда остались только огни. Только тени. Только мы.

Я не взяла поводок. Он не нужен. Цербер слушал. Всегда. Рядом. У левой ноги. Не тянул. Не отвлекался. Как будто делал это всю жизнь. Как будто родился для этого. На нём был только адресник. Маленький. С моим номером. И ошейник. Чёрный. Широкий. С надписью. «Я убью тебя». Он шёл. Гордо. Как король. Как воин. Как тот, кем он стал.

Мы шли через парк. Пустой. Тёмный. Только фонари. Только деревья. Только тени. Я думала о своём. О репетициях. О вальсе. О его руках. О его глазах. О том, как он смеялся. Тихо. Себе под нос. Как будто это было что-то. Как будто это значило что-то. Как будто это было нашим.

Я не заметила их. Сразу. Они вышли из тени. Трое. Взрослые. Пьяные. Наглые. Я остановилась. Цербер напрягся. Зарчал. Тихо. Низко. Я положила руку ему на голову. Успокаивая. Но он не успокоился. Он смотрел на них. Не отводил глаз.

— Красивая, — сказал один. — Одна? Ночью? В парке?

— Не твоё дело, — сказала я.

— Ой, какая дерзкая, — он шагнул ко мне. — Может, составишь компанию?

— Отвали.

— Не груби, девочка. Мы просто хотим поговорить.

— Мне не о чем с вами говорить.

Он шагнул ещё. Ближе. Я отступила. Цербер зарычал громче. Оскалился. Мужчина посмотрел на него. Засмеялся.

— Собачка. Маленькая. Что она сделает?

Цербер рванул. Не на него. В сторону. В тень. Исчез. Я замерла. Сердце упало. Он убежал. Бросил меня. Я осталась одна. С тремя. Которые смотрели на меня. Которые улыбались. Которые шагнули ко мне. Вместе.

— Ну вот, — сказал один. — Собачка ушла. Теперь ты одна.

— Не подходите.

— Или что?

Он замахнулся. Я зажмурилась. Ждала удара. Но его не было. Вместо него — рык. Громкий. Опасный. Из тени. За его спиной. Мужчина замер. Рука повисла в воздухе. Он обернулся. Медленно. Я увидела. Из темноты. Холодные глаза. Цербер. Он стоял. Оскалился. Шерсть дыбом. Зубы. Белые. Острые. Он смотрел на них. Как на добычу. Как на врагов. Как на тех, кто посмел. Кто тронул. Кто подошёл.

— Что за... — начал один.

Цербер прыгнулстро. Как молния. Как пуля. Как что-то, что не имело названия. Он свалил первого. На спину. Вцепился в руку. Держал. Тот заорал. Второй попытался оттащить. Цербер рыкнул. Глубже. Тот отступил. Третий побежал. Цербер отпустил первого. Рванул за третьим. Свалил. Вцепился в ногу. Держал. Не отпускал. Первый и второй поднялись. Побежали. Хромая. Крича. Цербер отпустил третьего. Тот тоже побежал. Быстро. Как мог.

Цербер вернулся. Ко мне. Сел у моей ноги. Смотрел на них. Убегающих. Ждал. Готовый. Всегда готовый. Я опустилась на колени. Обняла его. Крепко. Прижала к себе. Он лизнул меня в щёку. Ту самую. Где было пятно. Оно сошло. Совсем. Но он всё равно тыкался. Как будто помнил. Как будто лечил. Как будто говорил: «Я здесь. Я рядом. Я не уйду».

— Хороший пёс, — прошептала я. — Хороший.

Он вздохнул. Улёгся у моих ног. Я сидела на земле. В парке. Ночью. С собакой. Которая только что спасла меня. Которая только что защитила. Которая только что сделала то, что должна была сделать. Я смотрела на него. На его уши. На его глаза. На его ошейник. С надписью. «Я убью тебя». И думала: он похож на него. На Коррадо. Холодные глаза. Собранность. Опасность. Он не тратил силы зря. Не лаял без причины. Не бросался без команды. Он ждал. Как змея. Как хищник. Как тот, кем он стал. Как тот, кем стал Коррадо.

Дом

Я вернулась поздно. Цербер рядом. У левой ноги. Не тянул. Не отвлекался. Как будто ничего не случилось. Как будто это был обычный вечер. Обычная прогулка. Обычная жизнь. Но я знала. Что не обычная. Что не обычный. Что не обычная.

Дверь открылась. Он ждал. Коррадо. В коридоре. Смотрел на меня. Тёмно-голубые глаза. Холодные. Как всегда. Но сегодня — что-то ещё. Что-то, чего я не видела. Что-то, что я не хотела видеть. Но видела.

— Где ты была? — спросил он. Ровно. Тихо. Опасно.

— Гуляла.

— Долго.

— Да.

— Почему так поздно?

— Задержалась.

Он смотрел на меня. Долго. Потом на Цербера. На его ошейник. На надпись. Потом снова на меня. На мою руку. На грязь. На царапину. Которую я не заметила. Которую оставил один из них. Когда замахнулся. Когда пытался. Когда не успел.

— Что случилось? — спросил он. Голос изменился. Стал ниже. Опаснее.

— Ничего.

— Милиса.

— Ничего, я сказала.

Он шагнул ко мне. Близко. Слишком близко. Я почувствовала его запах. Одеколон. Кожу. Металл. Опасность. Он взял мою руку. Посмотрел на царапину. Потом на меня. В глаза. Прямо. Не отступая.

— Что. Случилось.

Я выдохнула. Медленно. Посмотрела на Цербера. Он сидел. Смотрел на нас. Ждал. Как всегда.

— Трое, — сказала я. — В парке. Приставали. Один замахнулся. Цербер... он убежал. В тень. А потом вернулся. И... он их. Он их всех. Он спас меня.

Коррадо молчал. Смотрел на меня. Долго. Потом на Цербера. На его ошейник. На надпись. «Я убью тебя». Потом снова на меня. На мою руку. На царапину. На грязь. На что-то, чего я не видела. Но он видел.

— Ты в порядке? — спросил он. Тихо. Очень тихо.

— Да.

— Точно?

— Да.

Он кивнул. Медленно. Отпустил мою руку. Отступил. Посмотрел на Цербера. Долго. Потом сказал:

— Хороший пёс.

Цербер посмотрел на него. Потом на меня. Потом снова на него. Как будто понял. Как будто знал. Как будто согласился. Коррадо развернулся. Пошёл на кухню. Я осталась в коридоре. С Цербером. С своей жизнью. С своей болью. С своей любовью. Которая не имела названия. Но была. Была здесь. Сейчас. В этом доме. В этой ночи. В этом псе. Который был похож на него. На Коррадо. Холодные глаза. Собранность. Опасность. Тот, кто защищает. Тот, кто любит. Тихо. Без слов. Без условий. Без боли. Просто любит. Просто защищает. Просто рядом. Всегда.

Продолжение следует...