Школа

Глава 1. Школа.

Утро началось с крика.

— Милиса! Ты опять не в форме! — Мама стояла в дверях моей комнаты, скрестив руки на груди. На ней был идеальный брючный костюм, волосы уложены, макияж безупречен. Она выглядела как обложка журнала. А я — как человек, который всю ночь дрался с подушкой и проиграл.

Я сидела на кровати в чёрных джинсах и любимой чёрной футболке. Школьный пиджак валялся на полу. Белая рубашка — под кроватью. Галстук я, кажется, вчера скормила Тайфуну. Он не съел, но пожевал.

— Я надену, — буркнула я, не поднимая глаз.

— Ты должна быть в юбке! В академии Святого Себастьяна строгий дресс-код. Ты не в конюшне, Милиса.

— Жаль, — сказала я. — В конюшне хотя бы лошади умнее некоторых учителей.

Мама вздохнула так, будто я только что сказала, что собираюсь бросить школу и уехать в цирк. Она подошла, подняла пиджак, рубашку, галстук и положила всё это на кровать.

— Томос просил тебя не позорить семью. Хотя бы сегодня.

Я фыркнула. Томос. Мой идеальный брат. Двадцать пять лет, бизнес, рестораны, торговые центры. Он всегда всё делает правильно. А я — ходячая ошибка с карими глазами и разбитыми костяшками.

— Передай Томосу, что я его люблю, — сказала я, натягивая рубашку. — Но юбку не надену.

Мама закатила глаза и вышла. Я осталась одна. В зеркале отражалась девушка с тёмными волосами, упрямо сжатыми губами и глазами, в которых горел огонь. Шестнадцать лет. Милиса Волкова. Чемпионка Италии по конкуру. Гроза школы. И просто человек, который очень устал притворяться, что ему всё равно.

Я всё-таки надела школьные брюки. Пиджак. Белую рубашку. Галстук повязала криво, но мне было плевать. Схватила рюкзак — там лежали учебники, которые я всё равно не открою, и яблоко для Тайфуна — и выбежала из дома.

Сара ждала меня у ворот. Она всегда ждёт. Не знаю, за что она терпит меня. Сара — высокая, светловолосая, с зелёными глазами и спокойствием, которое бесит и успокаивает одновременно. Она не дерётся. Не кричит. Не придирается. Она просто есть. И, наверное, поэтому я её не убила до сих пор.

— Ты опять в брюках, — сказала она, оглядев меня.

— А ты опять в юбке, — ответила я.

— У нас форма.

— У нас клетка.

Сара улыбнулась. Мы пошли в школу пешком. Утро было прохладным, воздух пах осенью. Милан просыпался: кофейни открывались, бариста выставляли столики, где-то сигналили машины. Я шла и пинала листья. Сара шла рядом и молчала. Она знала: когда я злюсь, лучше не трогать. А я злилась всегда.

Академия Святого Себастьяна — это не школа. Это музей, который зачем-то населили подростками. Старое здание из светлого камня, высокие окна с витражами, мраморная лестница, дубовые двери. Внутри пахло полиролью, книгами и лицемерием. Дети богатых родителей. Будущие юристы, врачи, наследники империй. И я — дочь ювелиров, сестра ресторатора, чемпионка по конкуру. Но для них я просто «та сумасшедшая, которая дерётся».

Мы вошли в главный холл. На стенах висели портреты директоров. Светлые полы блестели. Девочки в одинаковых юбках стояли группками и шептались. Мальчики в пиджаках делали вид, что им всё равно. Я прошла мимо, и несколько голов повернулись.

— Волкова, — прошипела одна из них, Бьянка. — Опять без юбки. Думаешь, ты особенная?

Я остановилась. Сара схватила меня за руку.

— Милиса, не надо.

— Она первая начала, — сказала я.

— Ты всегда так говоришь.

Бьянка улыбнулась. У неё были идеальные зубы и пустые глаза. Я ненавидела такие улыбки.

— Может, тебе стоит вернуться в конюшню? — сказала она. — Там твоё место. Среди животных.

Я шагнула к ней. Сара вцепилась сильнее.

— Милиса. Два месяца до чемпионата. Ты не можешь позволить себе исключение.

Это остановило меня. Чемпионат. Два месяца. Я выдохнула, разжала кулаки и посмотрела на Бьянку.

— Знаешь, что, — сказала я тихо. — Я лучше буду среди животных, чем среди таких, как ты. Животные хотя бы не притворяются.

Она открыла рот, но я уже шла дальше. Сара догнала меня.

— Ты невыносима, — сказала она.

— Знаю.

— Но я всё равно тебя люблю.

— Знаю.

Первый урок — литература. Учительница, синьора Риччи, старая, с очками на цепочке, говорила о Данте. Я смотрела в окно. За ним росли деревья, и ветер срывал листья. Я думала о Тайфуне. О том, как он сегодня встретит меня. О том, что через два месяца — чемпионат. И о том, что я не имею права проиграть.

На перемене я сидела на подоконнике и ела яблоко. Сара стояла рядом и листала учебник.

— Ты вообще собираешься учиться? — спросила она.

— Нет.

— А если тебя оставят на второй год?

— Тогда уеду в конюшню жить.

— Твои родители будут в ярости.

— Они всегда в ярости.

Сара вздохнула. Я знала, что она права. Но мне было плевать. Почти.

После школы я побежала на остановку. Автобус, потом ещё один, потом пешком через поле. Конюшня «Валле Верде» находилась за городом. Там пахло сеном, навозом и свободой. Я толкнула ворота и вошла. Лошади выглядывали из денников. Кто-то заржал. Я шла к дальнему деннику, где стоял он.

Тайфун.

Он услышал меня раньше, чем увидел. Повернул голову. Тёмно-гнедая шерсть блестела. Белая проточина на морде, черная грива, белые носочки на ногах. Он был красив, как ночная гроза. И опасен, как она же.

Я подошла. Он прижал уши — привычка. Но потом вытянул шею и мягко ткнулся носом в мою ладонь. Я улыбнулась. Впервые за день.

— Привет, чудовище, — сказала я. — Соскучился?

Он фыркнул. Я достала яблоко. Он взял его губами — аккуратно, почти нежно. Раньше он бы откусил мне пальцы. Теперь нет. Теперь он знал: я — его. А он — мой.

Я зашла в денник. Тайфун стоял смирно, пока я чистила его. Он всё ещё мог укусить, если кто-то другой подходил. Но меня он не трогал. Только иногда прижимал уши, когда я задевала чувствительное место. Я говорила с ним. О школе. О Саре. О Бьянке. О том, что устала. Он слушал. Лошади умеют слушать.

Потом я оседлала его. Вывела на плац. Тренер, синьор Маттео, уже ждал. Ему было под пятьдесят, седые волосы, лицо в морщинах, глаза, которые видели всё.

— Сегодня работаем над техникой, — сказал он. — Через два месяца чемпионат. Ты должна быть идеальной.

— Я буду, — сказала я.

Я села в седло. Тайфун напрягся, но не дёрнулся. Мы пошли шагом. Потом рысью. Потом галопом. Он слушал меня. Он больше не скидывал меня каждый раз, как раньше. Иногда пытался — проверял, кто главный. Но я держалась. Я всегда держалась.

Мы прыгали. 120. 130. 140. 155. Высота, от которой у других кружилась голова. Тайфун летел. Я чувствовала его силу, его мощь, его сердце, которое билось в такт с моим. Мы были одним целым. Мы были чемпионами.

После тренировки я расседлала его. Он стоял, опустив голову, тяжело дыша. Я обняла его за шею. Он положил голову мне на плечо.

— Два месяца, — прошептала я. — Мы справимся. Мы же команда.

Он фыркнул. Я поцеловала его в нос. Он попытался укусить меня за рукав — шутливо. Я засмеялась.

— Знаю, знаю. Ты страшный. Но я тебя не боюсь.

Вечером я вернулась домой. Усталая. С сеном в волосах. С синяком на бедре — Тайфун сегодня всё-таки задел меня копытом, когда я чистила заднюю ногу. Но я не злилась. Это была плата за любовь. За его любовь.

В своей комнате я упала на кровать и уставилась в потолок. За окном темнело. Где-то далеко, в другом городе, был человек с тёмно-голубыми глазами. Коррадо. Я не видела его год. И, может быть, никогда больше не увижу. Но сегодня я думала не о нём. Сегодня я думала о Тайфуне. О чемпионате. О том, что через два месяца я докажу всем: Милиса Волкова не сломлена. Она сильная. Она чемпионка.

Я закрыла глаза. Завтра снова школа. Снова Сара. Снова драки. Снова тренировка. И я знала: я справлюсь. Потому что у меня есть лошадь, которая любит меня. И есть мечта, которую никто не сможет отнять.

Продолжение следует...