Присмотр

Глава 5. Присмотр

Утро началось с того, что я проспала.

Мама орала из-за двери, что я опоздаю, что она не собирается каждый день меня будить, что в моём возрасте пора быть взрослой. Я лежала, уткнувшись лицом в подушку, и думала: «Взрослой? Да я, блять, уже давно взрослая. Просто вы этого не видите».

Я встала. Натянула школьные брюки, белую рубашку, пиджак. Галстук повязала криво. Посмотрела в зеркало. Карие глаза смотрели устало. Синяк на бедре, который Тайфун оставил вчера, уже стал фиолетовым. Красиво. Как карта боли.

Сара ждала меня у ворот. С зонтом. С идеальной причёской. С выражением лица, которое говорило: «Ты опять проспала, я знаю».

— Ты выглядишь как дерьмо, — сказала она.

— Спасибо, — буркнула я. — Ты тоже.

— Я выгляжу идеально.

— Именно.

Мы пошли в школу. Утро было серым. Дождь закончился, но воздух остался сырым. Я пинала листья и думала о вчерашнем. О том, как вошла в гостиную и увидела его. Коррадо. Он сидел в кресле, как будто никуда не уезжал. Как будто не прошёл год. Как будто не он отшил меня два года назад. Я сделала вид, что мне плевать. Прошла мимо. Но внутри всё горело.

Академия Святого Себастьяна встретила меня запахом полироли и лицемерия. В холле было полно народу. Девочки в юбках, мальчики в пиджаках. Все смотрели на меня. Кто-то шептался. Кто-то хихикал. Я привыкла. Я шла, высоко подняв голову.

Первый урок — итальянский. Синьора Феррари, худая, как палка, с очками на цепочке, говорила о любовной лирике Петрарки. Я смотрела в окно. Думала о Тайфуне. О тренировке. О том, что через два месяца чемпионат.

— Волкова! — резкий голос.

Я повернулась.

— Ты слушаешь?

— Нет, — сказала я честно.

Класс засмеялся. Синьора Феррари поджала губы.

— Может, ты тогда расскажешь нам, что Петрарка писал о Лауре?

— Он писал, что она красивая, а он страдает, — сказала я. — Как и все мужики. Только словами по-красивее.

Класс заржал. Синьора Феррари покраснела.

— Вон.

Я взяла рюкзак и вышла. В коридоре было тихо. Я села на подоконник и достала телефон. Ничего. Ни от кого. Я и не ждала.

На перемене я нашла Сару в столовой. Она ела салат и смотрела на меня с укором.

— Тебя опять выгнали?

— Опять.

— Ты невыносима.

— Знаю.

— Что с тобой? Ты какая-то... не такая.

Я посмотрела на неё. Сара всегда чувствовала. Всегда.

— Он вернулся, — сказала я.

— Кто?

— Коррадо.

Сара замерла. Она знала всё. Знала про мои чувства. Про то, как я призналась ему. Про то, как он отшил меня. Про то, как я плакала.

— И что? — спросила она.

— Ничего. Я сделала вид, что мне плевать.

— А тебе плевать?

Я не ответила. Взяла её вилку и съела кусок её салата. Сара вздохнула.

После школы я не пошла сразу домой. Сначала заехала в конюшню. Тайфун встретил меня, как всегда. Прижал уши. Потом ткнулся носом. Я обняла его. Вдохнула запах сена и лошадиного пота. Мой дом. Моё спасение.

— Сегодня без тренировки, — сказала я ему. — Синьор Маттео заболел. Но я приеду завтра. Обещаю.

Он фыркнул. Я поцеловала его в нос. Он попытался укусить меня за рукав. Я засмеялась.

— Знаю, знаю. Ты страшный.

Потом я поехала домой. Мне нужно было переодеться. Родители уехали куда-то по делам, Томос должен был заехать вечером. Я хотела быстро принять душ, переодеться в нормальное и снова уехать. Куда угодно. Подальше от этого дома. Подальше от мыслей о нём.

Я вошла в дом. Сбросила кроссовки. Прошла в гостиную. И замерла.

Там сидели двое.

Томос. В костюме. С чашкой кофе.

И он.

Коррадо.

В чёрном свитере. С бокалом вина. Тёмно-голубые глаза смотрели на меня. Спокойно. Холодно. Как всегда.

Я почувствовала, как сердце пропустило удар. Как кровь прилила к щекам. Как в груди всё сжалось. Но я не показала. Никогда.

— Привет, — сказала я, не глядя на него. — Томос, ты чего здесь?

— Нужно поговорить, — сказал брат.

Я закатила глаза. Господи, опять. Что на этот раз? Я не сделала домашку? Я опять подралась? Я разбила что-то? Я прошла в гостиную и села в кресло. Напротив них. Скрестила руки. Посмотрела на Томоса.

— Ну?

Томос поставил чашку. Посмотрел на Коррадо. Тот кивнул. Томос вздохнул.

— Милиса. Мы с родителями уезжаем. На два месяца. По делам. В Швейцарию. Там новый ювелирный рынок, нужно всё уладить. Плюс мои рестораны. В общем, мы не сможем быть здесь.

Я нахмурилась.

— И? Вы уезжаете. Ну и что? Я останусь дома. Мне шестнадцать. Я справлюсь.

— Нет, — сказал Томос. — Ты не останешься одна.

— Почему?

— Потому что я так решил.

— Ты не мой отец, Томос.

— Я твой старший брат. И я несу за тебя ответственность.

Я засмеялась. Зло. Горько.

— Ответственность? Ты? Ты вечно на работе. Ты вечно занят. Ты никогда не был рядом.

Томос поморщился. Я знала, что бью больно. Но мне было плевать.

— Поэтому, — сказал он, — за тобой присмотрит Коррадо.

Тишина.

Я услышала, как скрипнуло кресло. Как звякнул бокал. Как моё сердце остановилось. Я медленно повернула голову. Посмотрела на него.

Коррадо смотрел на меня. Спокойно. Холодно. Как будто это не он. Как будто это не его имя только что прозвучало.

— Что? — переспросила я.

— Коррадо будет жить здесь, — сказал Томос. — Пока нас не будет. Он будет забирать тебя из школы. Возить на тренировки. Следить, чтобы ты ела. Чтобы не влипала в неприятности.

Я смотрела на Томоса. Потом на Коррадо. Потом снова на Томоса. Внутри всё закипало. Как лава. Как Тайфун перед прыжком. Как я перед дракой.

— Вы, блять, серьёзно? — сказала я.

— Милиса, — начал Томос.

— Нет! — я встала. — Вы, блять, серьёзно?! Вы уезжаете и оставляете меня с ним?! С ним?!

Я ткнула пальцем в Коррадо. Он не дрогнул. Только смотрел. Своими тёмно-голубыми глазами. Как будто я была ребёнком. Как будто я истерила. Как будто он знал что-то, чего не знала я.

— Милиса, успокойся, — сказал Томос.

— Успокойся?! — я заорала. — Ты, блять, охерел?! Ты оставляешь меня с человеком, который... который...

Я замолчала. Не могла сказать. Не могла произнести это вслух. Что он отшил меня. Что я люблю его. Что я ненавижу его. Что я хочу его. Что я не знаю, что делать.

— Я не нуждаюсь в няньке! — заорала я. — Я не ребёнок! Я сама справлюсь! Пошли вы все на хуй! И ты, и родители, и он!

Я развернулась и побежала наверх. В свою комнату. Хлопнула дверью так, что задрожали стены. Упала на кровать. Уткнулась лицом в подушку. И закричала. Долго. Громко. Пока не сорвала голос.

Он будет здесь. Каждый день. Забирать меня. Возить. Смотреть. Быть рядом. Я буду видеть его. Каждое утро. Каждый вечер. Его холодные глаза. Его молчание. Его присутствие.

Это было хуже, чем ад. Это было хуже, чем боль. Это было всё, чего я хотела. И всё, чего я боялась.

Я перевернулась на спину. Уставилась в потолок. Слёзы текли по вискам. Я не вытирала.

— Ненавижу, — прошептала я. — Ненавижу его.

Но даже сама себе я не верила.

Продолжение следует...