Вальс

Глава 16. Вальс

Школа пахла весной и чужими духами.

Я вошла в холл, и Бьянка сразу отвела глаза. Хорошо. Значит, слухи о том, что я сломала нос её двоюродному брату, всё ещё живы. Пусть живут. Мне не жалко.

Сара ждала меня у расписания. С двумя стаканами кофе. Один — мне. Я взяла. Отпила. Горький. Как я люблю.

— Ты выглядишь лучше, — сказала она.

— Я выспалась.

— Впервые за месяц?

— Может быть.

Она не стала допытываться. Просто пошла рядом. Мы поднялись на второй этаж. Кабинет литературы. Синора Риччи уже стояла у доски. Смотрела на нас. Строго. Как всегда.

Урок тянулся медленно. Я смотрела в окно. На деревья. На почки. На птиц, которые орали друг на друга. Как люди. Только честнее. Потом — математика. Потом — история. Потом — перемена. Потом — ещё уроки. Всё как всегда. Обычно. Скучно. Я считала минуты до конца.

Потом была линейка.

Нас собрали в актовом зале. Все классы. Старшие и младшие. Директор — синьор Марини, лысый, в очках, с голосомой, как у диктора радио, — вышел на сцену. Долго говорил о дисциплине. О успеваемости. О том, что школа гордится нами. Потом — о выпускном. О бале. О традициях.

— В этом году, — сказал он, — как и всегда, бал начнётся с вальса. Все старшеклассники обязаны участвовать. Каждый должен найти себе пару. Это не обсуждается. Это традиция.

Я замерла. Вальс. Пара. Я? Танцевать? С кем?

Сара толкнула меня локтем.

— Ты слышала?

— Слышала.

— Ты будешь танцевать?

— Нет.

— Обязана.

— Плевать.

— Милиса.

— Что?

— Это традиция. Тебя не выпустят.

Я посмотрела на неё. Зло. Она не отступила. Она никогда не отступала.

— Я не умею танцевать, — сказала я.

— Научат.

— Я не хочу.

— Никто не хочет. Все танцуют.

Я закатила глаза. Посмотрела на сцену. На директора. На его лысину. На его очки. На его уверенность. Потом — на толпу. На парней. На девчонок. На всех, кто уже шушукался. Кто с кем пойдёт. Кто кого пригласит. Кто уже договорился. Я не договорилась ни с кем. Я не хотела ни с кем. Я хотела дом. К Церберу. К Тайфуну. К своей жизни. Без вальса. Без пары. Без всего этого.

После линейки Сара догнала меня в коридоре.

— Ну и кого ты пригласишь?

— Никого.

— Так нельзя.

— Можно.

— Милиса, это бал. Последний. Ты должна.

— Я никому ничего не должна.

— Ты должна школе. Ты должна традиции. Ты должна себе.

Я остановилась. Посмотрела на неё. Она смотрела на меня. Серьёзно. Без улыбки.

— И кого ты предлагаешь? — спросила я.

— Не знаю. Кого-нибудь.

— Кого-нибудь — это не ответ.

— Тогда подумай.

Я не стала думать. Я пошла домой.

Коррадо ждал у ворот. Как всегда. В чёрной машине. Смотрел в телефон. Увидел меня. Убрал. Я села рядом. Не поздоровалась. Он не спросил. Просто завёл мотор. Поехали.

Дома — Цербер. Он услышал меня раньше, чем я открыла дверь. Скрёбся. Скулил. Я вошла — он прыгнул. На меня. Обеими лапами. Лизнул в лицо. Я засмеялась. Впервые за день. Настоящим смехом.

— Привет, чудовище, — сказала я. — Соскучился?

Он завилял. Всем телом. Как всегда. Я сняла кроссовки. Прошла в комнату. Он — за мной. Я взяла поводок. Он сел. Сразу. Ждал. Смотрел на меня. Не отводил глаз. Как будто я была центром. Как будто весь мир — это я. И вкусняшка. Но в основном я.

Мы вышли во двор. Там было пусто. Только качели. Только весна. Только мы. Я сняла поводок. Он стоял. Смотрел. Ждал команды. Не бежал. Не отвлекался. Хотя вокруг были голуби. И дети. И запахи. Он стоял. Смотрел на меня. Я чувствовала его внимание. Как физически. Как тепло. Как что-то, что держит меня на земле.

— Сидеть, — сказала я.

Он сел. Мгновенно. Хвост виляет. Глаза — на меня.

— Лежать.

Лёг. Лапы вытянул. Голову на лапы. Смотрит.

— Стоять.

Встал. Уши торчком. Ждёт.

— Ко мне.

Подошёл. Сел у левой ноги. Смотрит.

— Рядом.

Пошёл рядом. Не тянул. Не отвлекался. Как будто мы делали это тысячу раз. Как будто он знал. Как будто чувствовал.

Я остановилась. Присела. Он подошёл. Ткнулся носом в мою щёку. Ту самую. Где было пятно. Оно уже сошло. Совсем. Но он всё равно тыкался. Как будто помнил. Как будто лечил. Как будто говорил: «Я здесь. Я рядом. Я не уйду».

Я обняла его. Крепко. Он лизнул меня в нос. Я засмеялась. Потом посмотрела на него. На его глаза. На его уши. На его тигровую шерсть. На то, как он смотрит. Как будто я — всё. Как будто я — его. Как будто он мой.

— Хороший пёс, — прошептала я. — Хороший.

Он вздохнул. Улёгся у моих ног. Положил голову на лапы. Я сидела на качелях. Смотрела на небо. На весну. На облака. И думала: может, вальс — не так страшно. Может, я найду кого-то. Не для любви. Просто для танца. Просто чтобы отстали. Кого-то, кто не будет ничего значить. Кого-то, кто просто будет рядом. На один вечер. На один танец. На одну песню.

Но я знала. Что не хочу никого. Что хочу только одного. Того, кого не могу хотеть. Того, кто ударил. Того, кто купил собаку. Того, кто смотрит. Того, кто молчит. Того, кто рядом. Всегда. Даже когда не должен.

Я встала. Цербер вскочил. Посмотрел на меня. Ждёт.

— Домой, — сказала я.

Он пошёл рядом. К подъезду. К лифту. К квартире. Где был он. Коррадо. На кухне. С документами. С чашкой кофе. С своей виной. С своим молчанием. С своим чем-то. Что-то, что я не хотела называть. Но что было. Было.

Вечер

Я помылась. Долго. Горячая вода. Смывала школу. Линейку. Вальс. Директора. Бьянку. Всё. Я стояла под струями. Смотрела, как вода уходит в слив. Как пена. Как грязь. Как день. Потом вышла. Вытерлась. Надела пижаму. Мятую. Старую. Любимую. Посмотрела в зеркало. На своё лицо. На свои глаза. На свои волосы. Мокрые. Тёмные. Я выглядела уставшей. Но живой.

Я прошла в комнату. Цербер уже спал. На своей лежанке. Свернулся клубком. Сопел. Я улыбнулась. Легла. Укрылась. Закрыла глаза. И почти сразу уснула. Без снов. Без кошмаров. Без него. Просто сон. Просто тишина. Просто покой.

Продолжение следует...