Форт

Глава 12. Форт

Я ушла, когда он был на кухне.

Не стала ждать. Не стала спрашивать. Не стала смотреть ему в глаза. Просто спустилась, натянула кроссовки, взяла рюкзак и вышла. Дверь закрыла тихо. Без хлопка. Не потому, что жалела его. Потому что не хотела дать ему повод подумать, что мне не всё равно.

На улице было тепло. Москва пахла весной. Мокрый асфальт. Тополиные почки. Мусор, который сошёл вместе со снегом. Я шла пешком. Медленно. Не торопилась. Автобус, потом метро, потом ещё автобус. Дорога до конюшни занимала час с небольшим. Я ехала, смотрела в окно и ни о чём не думала. Точнее, думала, но запрещала себе думать словами. Просто смотрела. На дома. На людей. На собак, которых выгуливали во дворах.

Щека ещё горела. Я чувствовала её. Не больно. Просто — чувствовала. Как будто он оставил там след. Как будто отпечаток. Я трогала это место пальцами. Много раз. За час дороги — раз десять. Каждый раз — отдёргивала руку. Как от горячего.

В конюшне было тихо. Синьор Маттео куда-то уехал. Я не стала звонить. Не стала ждать. Просто взяла Тайфуна. Почистила. Оседлала. Вывела.

Он почувствовал. Сразу. Прижал уши, когда я подошла. Не как обычно — привычно. А по-настоящему. Он смотрел на меня. Тёмными глазами. И, кажется, понимал. Я не стала с ним разговаривать. Обычно я говорила. Всё. Про школу, про Сару, про Бьянку, про брата. Сегодня — молчала. Просто чистила. Просто седлала. Просто села в седло.

Мы работали два часа. Без тренера. Без команды. Просто я и он. Шаг. Рысь. Галоп. Прыжки. 120. 130. 140. 150. 155. Он не оступился. Ни разу. Как будто знал, что мне нельзя падать. Как будто держал меня. Я наклонилась к его шее после последнего барьера и прижалась лицом к гриве. Он стоял. Тяжело дышал. Не двигался. Ждал.

— Спасибо, — прошептала я.

Он фыркнул. Я засмеялась. Первый раз за день. Настоящим смехом.

После — расседлала. Обняла. Долго. Он положил голову мне на плечо и стоял так, пока я не отпустила сама. Яблоко он взял аккуратно. Съел. Посмотрел на меня. Как будто спрашивал: «Ты вернёшься?»

— Вернусь, — сказала я. — Завтра. Обещаю.

Потом поехала к Саре.

Сара жила в старом доме на Пятницкой. Второй этаж. Деревянные полы. Высокие потолки. Пахло корицей и собакой. Я поднялась по лестнице и позвонила. Открыла не Сара. Открыл Форт.

Точнее, он попытался. Он стоял у двери и лаял так, что тряслись стены. Маленький. Чёрно-подпалый. Уши торчком. Глаза — как бусины. Цвергпинчер. Собака Сары. Три года. И, кажется, самый громкий пёс на свете.

— Форт! Тихо! — крикнула Сара из глубины квартиры. — Это Милиса!

Дверь открылась. Сара стояла в пижаме. С чашкой чая. Волосы собраны в пучок. Идеальная. Даже в пижаме.

— Привет, — сказала она. — Ты рано.

— Я знаю.

— Ты выглядишь...

— Знаю.

Она не стала спрашивать. Просто отступила, пропуская. Я вошла. Форт тут же бросился ко мне. Как всегда. Он любил меня. Не знаю почему. Может, потому что я пахла лошадьми. Может, потому что я не сюсюкала с ним, как все. Он прыгал вокруг моих ног, крутился, пытался лизнуть руки. Я присела. Он залез мне на колени. Весь. Целиком. Хотя был размером с мою ладонь. Я засмеялась и погладила его.

— Предатель, — сказала Сара беззлобно. — Я тебя кормлю. Я тебя выгуливаю. А ты к ней бежишь.

Форт не слушал. Он лизал мои пальцы и вертелся. Сара вздохла. Но не ревновала. Она никогда не ревновала. Ни к Форту. Ни к кому. Это было в ней хорошее. Одно из немногого.

Я сняла кроссовки. Прошла на кухню. Села за стол. Сара налила мне чай. Поставила передо мной. Села напротив. Смотрела.

— Ну? — спросила она.

— Что «ну»?

— Ты пришла. Значит, что-то случилось.

Я молчала. Смотрела в чашку. Форт запрыгнул ко мне на колени. Улёгся. Свернулся клубком. Я положила руку ему на спину. Он вздохнул и закрыл глаза.

— Он меня ударил, — сказала я.

Сара замерла. Чашка в её руке остановилась на полпути ко рту.

— Что?

— Коррадо. Он меня ударил. По щеке.

Она поставила чашку. Медленно. Посмотрела на меня. Внимательно.

— Расскажи.

И я рассказала. Всё. Медленно. С самого начала. Про зарядку. Про то, как я тянула. Про то, как он схватил меня за руку. Про то, как мы кричали. Про то, как я назвала его пустым местом. Про то, как он заорал. Про то, как его рука поднялась. Про звук. Про то, как я прижала ладонь к щеке. Про то, как он стоял и смотрел.

Сара слушала. Не перебивала. Не ахала. Не говорила «какой ужас». Просто слушала. Как всегда. Когда я закончила, она молчала ещё минуту. Потом сказала:

— Ты назвала его пустым местом.

— Да.

— Зачем?

— Потому что он бесит.

— Милиса.

— Что?

— Ты знаешь, что делаешь. Ты всегда знаешь. Ты не просто так это сказала.

Я отвернулась. Посмотрела в окно. Темнело. Москва зажигала огни. Медленно. Один за другим. Как будто кто-то включал их по очереди.

— Я не знаю, что я делаю, — сказала я. — Я вообще ничего не знаю. Я просто... я устала. Я устала от него. От того, что он холодный. От того, что он всё решает. От того, что он рядом. Постоянно. Каждую минуту. Он готовит мне еду. Он водит меня. Он смотрит на меня. И я не знаю, что он думает. Я не знаю, чего он хочет. Я не знаю, кто он. И он меня ударил.

— Это плохо, — сказала Сара. — Это очень плохо. Он не должен был.

— Знаю.

— Но ты тоже не должна была называть его пустым местом.

— Знаю.

— Почему ты это сделала?

Я не ответила. Форт заворочался на коленях. Вздохнул. Я погладила его. Он успокоился. Сара смотрела на меня. Долго. Потом встала. Налила себе ещё чаю. Села.

— Хочешь остаться? — спросила она.

— Да.

— Хорошо. Оставайся. На сколько хочешь.

Я кивнула. Форт лизнул мою руку. Я посмотрела на него. На его маленькое тело. На его уши. На его глаза. И вдруг — не знаю почему — мне в голову пришла мысль.

— Сара.

— Что?

— Я хочу собаку.

Она замерла. Посмотрела на меня.

— Собаку?

— Да. Давно хочу. С детства. Родители не разрешали. Говорили, что я безответственная. Что я не справлюсь. Что лошади мне хватит.

— И что?

— Я хочу позвонить им. Спросить. Может, сейчас разрешат.

Сара смотрела на меня. Осторожно.

— Ты уверена?

— Да.

— Милиса.

— Что?

— Ты только что сказала, что он тебя ударил. Ты убежала из дома. Ты устала. И ты хочешь позвонить родителям, чтобы они разрешили тебе собаку?

— Да.

— Ты думаешь, это хорошая идея?

— Нет. Но я хочу.

Сара вздохнула. Взяла телефон. Протянула мне.

— Звони. Но я предупреждаю: если они наорут, я не буду удивлена.

Я взяла телефон. Набрала мамин номер. Гудок. Второй. Третий.

— Алло? — мамин голос. Уставший.

— Мама. Это я.

— Милиса? Что случилось? Почему ты звонишь с чужого номера?

— Мой разбился. Я у Сары.

— Хорошо. Что-то случилось?

— Нет. То есть да. Я хотела спросить.

Пауза.

— О чём?

— О собаке.

Тишина. Долгая. Я слышала, как мама дышит. Потом она сказала:

— Что?

— О собаке. Я хочу собаку. Я давно хочу. Я справлюсь. Я буду гулять с ней. Кормить. Убирать. Всё. Просто... просто разрешите.

— Милиса.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Мама.

— Я сказала — нет. Ты не справишься. Ты безответственная. Ты плохо справишься. Ты — ребёнок. У тебя есть лошадь. Тебе хватит.

— Но...

— Милиса, я устала. Мы с папой на встрече. У нас проблемы с бизнесом. И ты звонишь мне из-за собаки?

— Я...

— Нет. Никакой собаки. Всё. Пока. Достала.

Гудки. Я смотрела на телефон. Экран погас. Сара молчала. Форт лизнул мою руку. Я положила телефон на стол. Медленно. Посмотрела в окно. На огни. На Москву. На весну.

— Они сказали нет, — сказала я.

— Я слышала.

— Они сказали, что я безответственная.

— Я слышала.

— Они сказали, что у меня есть лошадь.

— Я слышала.

— Они даже не выслушали.

— Я знаю.

Я молчала. Форт смотрел на меня. Своими бусинами-глазами. Как будто понимал. Как будто жалел. Я погладила его. По голове. По спине. По маленьким лапам.

— Пойдём в магазин, — сказала Сара.

— Что?

— В магазин. За чипсами. За колой. За мороженым. Пойдём.

— Я не хочу.

— А я не спрашиваю. Вставай. Форт, остаёшься.

Форт посмотрел на неё. Потом на меня. Потом спрыгнул с колен. Пошёл к своей лежанке. Лёг. Положил голову на лапы. Смотрел на нас.

Мы оделись. Вышли. Магазин был через дорогу. Маленький. Круглосуточный. Мы ходили медленно. По лужам. По весне. Я молчала. Сара — тоже. В магазине я стояла у полки с чипсами. Смотрела. Не двигалась. Сара взяла две пачки. Потом колу. Потом мороженое. Потом ещё мороженое. Потом шоколад.

— Ты берёшь слишком много, — сказала я.

— Я беру столько, сколько нужно.

— Для кого?

— Для тебя. Ты сегодня остаёшься. Значит, мы будем смотреть фильм. Значит, нам нужно много еды.

Я не спорила. Мы заплатили. Вышли. Шли обратно. Медленно. Я смотрела на лужи. На своё отражение. На красное пятно, которое почти сошло со щеки. Почти.

Дома мы уселись на диван. Форт тут же запрыгнул между нами. Сара взяла пульт. Я — чипсы.

— Что смотрим? — спросила она.

— Что-нибудь. Мне всё равно.

— Нет. Ты всегда так говоришь. А потом ворчишь, что фильм плохой.

— Неправда.

— Правда. В прошлый раз ты ворчала сорок минут.

— Потому что фильм был ужасный.

— Он был нормальный.

— Он был ужасный.

Сара вздохнула. Начала листать. Комедия. Нет. Ужасы. Нет. Драма. Нет. Мелодрама. Нет. Боевик. Нет. Фантастика.

— Вот, — сказала она.

— Что это?

— Не знаю. Но рейтинг хороший.

— Ты всегда выбираешь по рейтингу.

— Потому что я не хочу смотреть мусор.

— А я хочу.

— Нет, не хочешь.

— Хочу.

— Милиса.

— Сара.

Мы смотрели друг на друга. Форт смотрел на нас. По очереди. Как будто ждал, кто победит.

— Ладно, — сказала Сара. — Давай так. Ты выбираешь. Но если фильм будет плохой, я не буду молчать.

— Хорошо.

Я взяла пульт. Листала. Долго. Медленно. Потом остановилась. Старый фильм. Чёрно-белый. Про собаку.

— Вот, — сказала я.

Сара посмотрела. Потом на меня. Потом на экран.

— Ты серьёзно?

— Да.

— Он старый.

— И что?

— Он грустный.

— Я знаю.

— Ты хочешь грустный фильм?

— Я хочу собаку. Значит, буду смотреть про собаку.

Сара вздохнула. Но не спорила. Нажала «play». Мы уселись. Форт устроился у меня на коленях. Сара укрыла нас пледом. Чипсы открыли. Колу налили. Свет выключили. Фильм начался.

Мы смотрели медленно. Не торопясь. Комментировали. Сара — про операторскую работу. Я — про собаку. Форт спал. Иногда вздбоыхал. Во сне дёргал, лапами. Как будто — бежал. Я смотрела на него сказа. На его маленькое тело.ла На его уши. На то, как он ды яшит. И думала: «.

Вот бы у меня был такой. Свой. Который ждал бы меня. Который любил бы меня. К Заоторый не кричал бы. Не ударял бы. Не уходил бы.

В середине фильма что собака умерла. Я заплакала. Тихт. Не как обычно — не навзрыд. Просто слезы текли. Медленно За. Сара заметила. Не сказала ничего то. Просто подвинулась ближе. Положила руку мне на, плечо. Я не отстранилась. Впервые за долгое время — не отстранилась.

Форт проснулся. Посмотрел на меня. Лизнул мо чтою щёку. Ту самую. Где было красное пятно. Как будто знал. Как будто лечил. есть Я засмеялась. Сквозь слёзы. Погладила его.

— Хороший пес, — сказала я.

—Да. Он тебя любит, — сказа нела Сара.

— Знаю.

— Он тебя выбрал.С самого начала.

— Знаю.

—Может, тебе и не нужна своя собака. Может, тебе нужен просто Форт.

Ясто посмотрела на неё взя. На Сару.ла На подругу. На един моственного человека, который никогда меня не бросал. Которая терпела мой характер. Мои драки. Мои срывы. Моё молчание. Которая не ревновала. Не завидовала. Не уходила.

— Может, — сказала я. — Но я всё равно хочу свою.

— Я знаю.

— Они не разрешат.

— Я знаю.

— Но я всё равно буду хотеть.

— Я знаю.

Фильм закончился. Титры. Музыка. Мы сидели. Молчали. Форт спал. Сара смотрела в потолок. Я — на экран. На пустой экран. На своё отражение в нём. Уставшее. Заплаканное. Но живое.

— Спасибо — я сжала руку. Мы сидели так. Долго. Пока за окном не стало совсем темно. Пока Форт не захрапел. Пока слёзы не высохли. Пока Москва не заснула.

Я не думала о нём. В тот вечер — не думала. Только о собаке. О Саре. О Форте. О том, что где-то есть жизнь, в которой меня не бьют. Где меня не называют проблемой. Где меня просто любят. Как Форт. Просто так. Ни за что.

Продолжение следует...