Офис.

Глава 2. Офис.
Офис пах кожей, дорогим кофе и чужими страхами.

Я сидел за столом из чёрного дерева, откинувшись в кресле, и смотрел на город через панорамное окно. Милан внизу кипел: машины, люди, огни. А здесь, на двадцать пятом этаже, было тихо. Только шорох бумаг, стук клавиатуры за дверью и редкие звонки.

Я — Коррадо Орлов. Мне двадцать четыре. И я не просто друг Томоса Волкова. Я — человек, которого боятся. Не потому, что я громкий. Наоборот. Я тихий. Я холодный. Я тот, кто улыбается, когда хочет убить. И убивает, когда улыбается.

Мой бизнес — рестораны и торговые центры? Это для налоговой. Для мамы. Для тех, кто не должен знать. Настоящий бизнес — тени. Долги. Люди, которые не могут заплатить. Оружие, которое нужно доставить. Информация, которую нужно продать. Я — мафия. Молодая, но уже с именем. Орлов. Русская кровь, итальянская земля. Смертельная смесь.

Я не выбирал этот путь. Он выбрал меня. Когда мне было семнадцать, я потерял отца. Его убили. Конкуренты. Я остался один. И я поклялся: больше никто и никогда не тронет мою семью. Я создал империю из ничего. Из боли. Из крови.

За дверью раздался стук. Я не ответил. Дверь открылась. Вошла Лучия. Моя секретарша. Двадцать восемь. Блондинка. Юбка короче, чем позволяет дресс-код. Губы вечно влажные. Она работает у меня год. И за этот год она сделала больше, чем просто распечатывала документы.

— Синьор Орлов, — сказала она, подходя ближе. — У вас через час встреча с русскими. Они хотят обсудить поставку.

— Хорошо, — сказал я, не поворачиваясь.

Она подошла ещё ближе. Я чувствовал её духи — сладкие, приторные. Она положила руку мне на плечо.

— Вы напряжены, — прошептала она. — Может, расслабитесь?

Я знал, что она имеет в виду. Она делала это раньше. Несколько раз. Опускалась на колени под столом, пока я подписывал бумаги. Или стояла на коленях в моём кабинете, пока я говорил по телефону. Я позволял ей. Мне было всё равно. Это не имело значения. Она была просто ещё одной шлюхой. Как и все остальные.

Я повернулся к ней. Посмотрел в её глаза. Пустые. Голодные. Она хотела меня. Или хотела мои деньги. Или власть. Мне было плевать.

— Позже, — сказал я.

Она надула губы, но отступила. Ушла. Дверь закрылась. Я снова остался один.

Я открыл ящик стола. Там лежала фотография. Старая. На ней — девчонка с карими глазами и упрямым подбородком. Милиса. Ей тогда было двенадцать. Она сидела на подоконнике, обнимая колени, и смотрела в камеру так, будто хотела её разбить.

Я не должен был хранить эту фотографию. Я не должен был думать о ней. Она — сестра моего друга. Ребёнок. Я отшил её два года назад. Сказал, что она маленькая. Что должна забыть меня. Я сделал это, чтобы защитить её. От себя. От своей жизни. От крови, которая липнет ко мне, как грязь.

Но я не мог её забыть. Я ходил к шлюхам. Разным. Блондинкам, брюнеткам, рыжим. Они делали всё, что я просил. И даже больше. Но когда я закрывал глаза, я видел её. Милису. Её карие глаза. Её дерзкую улыбку. Её руки, которые пахли лошадьми и свободой.

Я убрал фотографию обратно в ящик. Закрыл его. Взял телефон. Набрал Томоса.

— Да, — ответил он.

— Как она? — спросил я. Старался, чтобы голос звучал равнодушно.

— Милиса? Как обычно. Дерётся, ссорится, тренируется. Через два месяца чемпионат. Она готовится.

— Понятно.

— Ты вернёшься? — спросил Томос. — Я бы хотел, чтобы ты присмотрел за ней. Она стала ещё более дикой. Я беспокоюсь.

Я молчал. Присмотреть за ней. Быть рядом. Видеть её каждый день. Это было пыткой. И спасением.

— Я подумаю, — сказал я и сбросил.

В дверь снова постучали. Вошла Лучия. С бумагами. Она положила их на стол, наклонилась, демонстрируя декольте. Я не смотрел.

— Что-то ещё? — спросил я.

Она прикусила губу. Потом медленно опустилась на колени. Я знал, что будет дальше. Она расстегнула мой ремень. Я не остановил её. Мне было всё равно. Я смотрел в окно. На город. На огни. И думал о ней. О девочке с карими глазами, которая когда-то сказала мне: «Я люблю тебя». И которую я оттолкнул.

Я позволил Лучии делать то, что она делала. Но мои мысли были далеко. Я представлял, что на её месте — Милиса. Что это её губы. Её руки. Её глаза. Но тут же отгонял эту мысль. Она — не для меня. Она — свет. Я — тьма.

Когда Лучия закончила, я застегнул ремень и сказал:

— Можешь идти.

Она вытерла рот и вышла. Я остался один. Со своей пустотой. Со своей кровью. Со своей любовью, которую прятал даже от себя.

Через два месяца. Чемпионат. Я вернусь. Я должен. Томос просит. И я не смогу отказать. Я снова увижу её. Милису. Мою искру. Мою боль. Моё наказание.

Я взял телефон. Набрал номер.

— Приготовь машину, — сказал я. — Я уезжаю. Завтра.

Продолжение следует...