Пьяница.

Глава 7. Пьяница.

Голова раскалывалась.

Я открыла глаза и сразу пожалела. Свет из окна бил по глазам, как на допросе. Во рту было сухо и гадко. В горле — песок. В памяти — обрывки. Клуб. Музыка. Парень. Коррадо. Его руки. Его голос. «Ты напилась. Ты в клубе. Тебе шестнадцать».

Я застонала. Перевернулась. Уткнулась лицом в подушку. Полежала минуту. Потом встала. Медленно. Как старуха. Ноги дрожали. Синяк на бедре пульсировал. Голова кружилась.

Я пошла в душ. Включила холодную воду. Стояла под струями, пока не начала дрожать. Тогда выключила. Вытерлась. Посмотрела в зеркало. Бледная. Глаза красные. Губы искусанные. Красавица.

Я быстро оделась. Школьные брюки. Белая рубашка. Пиджак. Галстук даже не стала завязывать — бросила в рюкзак. Волосы собрала в хвост. Мокрые. Плевать.

Спустилась вниз. И замерла.

Он был на кухне.

Коррадо. В обычной футболке. В шортах. Босиком. Волосы влажные. Он стоял у плиты и готовил завтрак. Омлет. Кофе. Тосты. Как будто это его дом. Как будто он тут живёт. Как будто всё нормально.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри всё закипает. Ненавижу. Ненавижу его. За то, что он здесь. За то, что он видел меня вчера. За то, что он пришёл за мной. За то, что он снова спасает. За то, что он не спасал раньше.

Он повернулся. Увидел меня. Спокойно. Как всегда.

— Доброе утро, — сказал он. — Ты пьяница.

Я посмотрела на него. Злым взглядом. Полным. Настоящим.

— Пошёл ты на хуй, — сказала я. Чётко. Медленно. Чтобы он понял.

Он не дрогнул. Только бровь чуть поднялась.

— Завтрак на столе. Ешь. Через двадцать минут выезжаем.

— Я не поеду с тобой.

— Поедешь.

— Я пешком пойду.

— Попробуй.

Я села за стол. Схватила тост. Откусила. Прожевала. Запила кофе. Он был горячий. Крепкий. Такой, как я любила. Откуда он знал? Ненавижу.

Я ела быстро. Молча. Он стоял у стойки. Смотрел. Не отводил глаз. Я чувствовала его взгляд. Как прикосновение. Как нож.

— Ты вчера напилась, — сказал он.

— Заметил.

— Тебе шестнадцать.

— А тебе двадцать четыре. И что?

— Ты сбежала через окно.

— А ты взломал мою дверь.

Он замолчал. Я встала. Взяла рюкзак. Пошла к выходу. Он догнал. Взял за руку. Я вырвалась.

— Не трогай меня.

— Милиса.

— Что?!

Он посмотрел на меня. Тёмно-голубые глаза. Холодные. Но в них было что-то ещё. Что-то, чего я не хотела видеть.

— Дашь мне свой номер, — сказал он.

— Нет.

— Я не спрашиваю. Ты дашь мне номер. Чтобы я мог до тебя дозвониться. В любой момент.

— Я не буду брать трубку.

— Будешь.

Я засмеялась. Зло.

— Ты такой уверенный.

— Да.

Я закатила глаза. Достала телефон. Продиктовала номер. Он записал. Потом сел в машину. Я — рядом. Он вёз меня в школу. Молча. Я смотрела в окно. Город проплывал мимо. Я думала о вчерашнем. О его руках. О том, как он держал меня. О том, как я била его. О том, как он не отпустил.

Школа.

Обычный день. Первый урок — математика. Скучно. Второй — литература. Синора Риччи говорила о трагедии. Я смотрела в окно. Третий — английский. Четвёртый — физкультура. Я бегала. Быстро. Как будто убегала. От кого? От себя.

На перемене Сара спросила, что случилось. Я сказала — ничего. Она не поверила. Но не стала давить.

Пятый урок — химия. Скучно. Я сидела на задней парте. Смотрела на часы. Думала о Тайфуне. О тренировке. О том, что через два месяца чемпионат. О том, что я вчера напилась. О том, что Коррадо видел меня пьяной. О том, что он готовил мне завтрак. О том, что он сказал: «Ты пьяница». О том, что он держал меня. О том, что я ненавижу его. О том, что это неправда.

Мне нужно было выйти. Просто выйти. Я подняла руку. Учитель кивнул. Я вышла в коридор. Дошла до туалета. Открыла дверь. Вошла.

Там был парень. Из старших. Я знала его в лицо. Кажется, из параллельного класса. Или из выпускного. Он стоял у раковины. Мыл руки. Я прошла мимо. Зашла в кабинку. Закрылась.

Через минуту я услышала шаги. Потом стук. Потом дверь кабинки дёрнулась. Заперто. Ещё раз. Сильнее.

— Занято, — сказала я.

Тишина. Потом голос.

— Волкова. Открой.

Я замерла.

— Чего тебе?

— Поговорить.

— Не о чем.

— Открой.

— Иди на хуй.

Дверь дёрнулась. Сильно. Замок хрустнул. Дверь распахнулась. Он стоял. Высокий. Наглый. Глаза пустые. Пьяные? Может. Мне было плевать.

— Ты чего? — сказала я. — Совсем охерел?

Он шагнул. Я отступила. Ударилась спиной о стену кабинки. Он подошёл. Близко. Слишком близко.

— Ты вчера была в клубе, — сказал он. — Я видел. Ты танцевала. С тем парнем.

— И что?

— Ты шлюха.

Я ударила его. По лицу. Сильно. Он мотнул головой. Потом улыбнулся. Кровь на губе. Ему понравилось.

— Дрянь, — сказал он.

Он схватил меня за волосы. Дёрнул. Я закричала. Ударила его ногой. В колено. Он выругался. Но не отпустил. Прижал меня к стене. Я била его. Куда попало. Лицо. Грудь. Руки. Он не чувствовал. Или делал вид. Он был сильнее. Намного.

— Помогите! — закричала я. — Помогите!

Он зажал мне рот рукой. Второй рукой схватил за горло. Я задыхалась. Била его. Царапала. Он тащил меня к раковине.

— Заткнись, — прошипел он. — Никто не придёт.

Я извернулась. Укусила его за руку. Он заорал. Отпустил на секунду. Я выхватила телефон. Из кармана. Дрожащими пальцами. Открыла сообщение. Коррадо. Я писала. Быстро. Криво. «Помоги. Туалет. 2 этаж». Отправила.

Он увидел. Вырвал телефон. Посмотрел. Потом на меня. Зло.

— Ты кому написала?

— Пошёл ты.

Он разбил телефон. Об раковину. Хруст. Осколки. По полу.

Потом схватил меня за голову. И ударил. Об раковину. Боль. Белая. Горячая. Я почувствовала, как что-то тёплое течёт по лицу. Кровь. Моя кровь.

Он развернул меня. Прижал к раковине. Лицом. Я чувствовала холод керамики. Его руки. На моей рубашке. Он рвал пуговицы. Одна. Две. Три. Я кричала. Или пыталась. Кровь заливала глаза. Мир расплывался.

— Не надо, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он не слушал.

Продолжение следует...