Ресторан

Глава 19. Ресторан

Я смотрел на неё и не узнавал.

Не потому, что она изменилась. Нет. Она была всё той же. Упрямой. Злой. Дикой. Но здесь, на площадке, с Цербером, она была другой. Собранной. Точной. Уверенной. Каждое движение - выверенное. Каждая команда - вовремя. Каждый взгляд - в цель. Она не просто дрессировала собаку. Она говорила с ним. Без слов. Без лишнего. Только суть.

Я стоял у машины. Руки в карманах. Лицо - камень. Но внутри - что-то горело. Что-то, что я запрещал себе чувствовать. Гордость? Да. Уважение? Да. Что-то ещё? Что-то, что было глубже. Старше. Опаснее.

Цербер рванул на фигуранта. Быстро. Как молния. Вцепился в рукав. Держал. Не отпускал. Фигурант боролся. Собака держала. Милиса стояла. Спокойно. Ждала. Потом сказала: «Ко мне». И он отпустил. Сразу. Вернулся. Сел у её ноги. Смотрел на фигуранта. Готовый. Всегда готовый. Она наклонилась. Погладила его. Он лизнул её в щёку. Ту самую. Где было пятно. Оно сошло. Совсем. Но он всё равно тыкался. Как будто помнил. Как будто лечил.

Я смотрел и думал: эта собака любит её. По-настоящему. Так, как я никогда не смогу. Так, как я не имею права. Она выбрала её. Защищает её. Слушает её. Без условий. Без боли. Без крови. Просто потому что она - её. Просто потому что она - всё.

Инструктор подошла к Милисе. Что-то сказала. Милиса кивнула. Потом посмотрела на меня. Через площадку. Прямо. Я не отвёл взгляд. Она - тоже. Мы стояли так. Секунду. Две. Три. Потом она отвернулась. Пошла к машине. Цербер - рядом. У левой ноги. Не тянул. Не отвлекался. Как будто делал это всю жизнь.

Она подошла. Открыла заднюю дверь. Цербер запрыгнул. Сел. Смотрел на неё. Ждал. Она закрыла дверь. Села вперёд. Рядом со мной. Пристегнулась. Посмотрела в окно.

- Домой? - спросил я.

- Да.

Я завёл мотор. Поехали. Молча. Как всегда. Но сегодня тишина была другой. Не пустой. Наполненной. Её дыханием. Её запахом. Её силой. Его присутствием. Собаки. Которая сидела сзади. Которая смотрела на неё. Которая любила её. Как я. Только честнее.

- Репетиции со следующей недели, - сказала она.

Я замер. Руки на руле. Сжал. Медленно. Чтобы не хрустнуло.

- Знаю, - сказал я.

- Вторник и четверг. После уроков. В актовом зале.

- Знаю.

- Ты придёшь?

Я посмотрел на неё. Краем глаза. Она смотрела в окно. На Москву. На весну. На что-то, чего я не видел.

- Приду, - сказал я.

Она кивнула. Не сказала ничего. Просто кивнула. И замолчала. Я - тоже. Мы ехали. Молча. Но тишина была другой. Не густой. Не мёртвой. Живой. Как будто между нами что-то было. Что-то, что мы оба знали. Но не говорили.

Я остановил машину у ресторана. Не у дома. У ресторана. Она посмотрела на меня. Вопросительно.

- Что это?

- Ужин.

- Я думала, мы домой.

- Я хочу есть. Ты тоже. Он тоже.

Я кивнул на Цербера. Он сидел. Смотрел на нас. Уши торчком. Как будто понимал. Как будто ждал. Как будто тоже хотел.

Милиса посмотрела на ресторан. Потом на меня. Потом на Цербера. Потом снова на меня.

- С собакой не пустят.

- Пустят.

- Коррадо.

- Я владелец.

Она замолчала. Посмотрела на меня. Долго. Потом - я не поверил - улыбнулась. Уголком губ. Разбитым. Усталым. Но настоящим.

- Хорошо, - сказала она.

Мы вышли. Цербер - на поводке. Рядом. У левой ноги. Не тянул. Не отвлекался. Как будто делал это всю жизнь. Мы вошли. Ресторан был дорогой. Тёмный. Свечи. Скатерти. Тихая музыка. Метрдотель подошёл. Увидел меня. Побледнел. Увидел собаку. Побледнел сильнее.

- Синьор Орлов. Мы... мы не...

- Столик, - сказал я. - На террасе. Для троих.

- Для... троих?

- Для меня, девушки и собаки.

Метрдотель смотрел на меня. Потом на Милису. Потом на Цербера. Потом снова на меня. Кивнул. Быстро. Повёл нас. На террасу. Там было тепло. Весна. Огни. Москва внизу. Столик у окна. Четыре стула. Я отодвинул один. Для неё. Она села. Цербер - у её ног. Лёг. Положил голову на лапы. Смотрел на неё. Как всегда.

Я сел напротив. Метрдотель принёс меню. Я не смотрел. Заказал. Не спрашивая. Она не возражала. Просто смотрела в окно. На город. На огни. На что-то, чего я не видел.

Принесли вино. Воду. Для собаки - миску. Я попросил. Она посмотрела на меня. Удивлённо. Я не объяснил. Просто ждал. Цербер пил. Потом лёг снова. Смотрел на неё. Она погладила его. По голове. По ушам. По спине. Он вздохнул. Закрыл глаза. Но уши остались торчком. Слушал. Всё слышал.

- Зачем ты это делаешь? - спросила она.

- Что?

- Это. Ресторан. Собака. Вальс. Всё. Зачем?

Я молчал. Смотрел на неё. На её лицо. На её глаза. На её упрямство. На её силу. На её слабость. На всё, что я любил. На всё, что я ненавидел. На всё, что я хотел.

- Потому что могу, - сказал я.

Она посмотрела на меня. Долго. Потом отвернулась. Посмотрела в окно. На Москву. На весну. На что-то, чего я не видел.

- Ты странный, - сказала она.

- Знаю.

- Ты холодный.

- Знаю.

- Ты молчишь.

- Знаю.

- Ты... - она замолчала. Посмотрела на меня. Внимательно. Как будто искала что-то. Что-то, что я прятал. Что-то, что я не хотел показывать. - Ты не такой, как все.

- Знаю.

- Почему?

Я не ответил. Не мог. Потому что ответ был слишком честным. Слишком болезненным. Слишком настоящим.

Принесли еду. Она ела. Медленно. Я - тоже. Цербер спал. Иногда вздыхал. Во сне дёргал лапами. Как будто бежал. Милиса смотрела на него. Улыбалась. Тихо. Настоящим смехом. Я смотрел на неё. На то, как она ест. Как пьёт. Как гладит собаку. Как иногда смотрит в окно. На город. На огни. На что-то, чего я не видел.

Я думал: я хочу это. Каждый вечер. Каждый день. Её. Собаку. Ресторан. Тишину. Жизнь. Настоящую. Не кровь. Не тени. Не мафию. Просто это. Просто её. Просто нас. Но я знал: так не будет. Так не может быть. Я - не тот, кто заслуживает. Я - тот, кто должен держаться подальше. Но я не мог. Не мог отвести взгляд. Не мог уйти. Не мог отпустить.

- Спасибо, - сказала она.

Я посмотрел на неё. Вопросительно.

- За ужин. За собаку. За ЗКС. За вальс. За всё.

- Не за что.

- Есть за что.

- Милиса.

- Что?

- Я не делаю ничего особенного.

- Ты делаешь больше, чем кто-либо. За всю мою жизнь.

Я замолчал. Смотрел на неё. На её глаза. Карие. Живые. Мои. Она смотрела на меня. Ждала. Я - на неё. Между нами - стол. Свеча. Вино. Собака. Жизнь. Всё, что было. Всё, что могло быть. Всё, что я не заслуживал. Но хотел. Очень.

- Поехали домой, - сказал я.

Она кивнула. Встала. Цербер вскочил. Посмотрел на неё. Ждёт. Я расплатился. Мы вышли. Сели в машину. Поехали. Молча. Как всегда. Но тишина была другой. Не пустой. Наполненной. Её дыханием. Её запахом. Её силой. Его присутствием. Собаки. Которая сидела сзади. Которая смотрела на неё. Которая любила её. Как я. Только честнее.

Я вёл машину и думал: я предложил ей вальс. Я купил ей собаку. Я нашёл инструктора. Я вожу её. Я кормлю её. Я защищаю её. Я делаю всё, чтобы она была рядом. Но я не говорю главного. Не могу. Не имею права. Потому что если скажу - всё рухнет. Потому что если скажу - она уйдёт. Потому что если скажу - я потеряю её. Навсегда.

Она не простила. Ещё. Но она была здесь. Рядом. В моей машине. С собакой. С жизнью, которую я не заслужил. Но которую хотел. Очень.

Продолжение следует...