Глава 26. Яэ Мико
Для Яэ Мико погоня за весельем и развлечениями была ежедневным принципом.
Как существо, до одержимости увлеченное человеческой натурой, она любила лишь две вещи сильнее слова «интересно» – жареный тофу и лёгкие романы.
Будь то жрица с острова Ватацуми со враждующими верованиями, генерал вражеской фракции или даже Фатуи – организация, известная по всему Тейвату своей репутацией и интригами, – всё это было совершенно неважно.
Если что-то – или кто-то – пробуждал её любопытство, они получали всё её внимание без остатка.
Вспомнить хотя бы тот раз, когда она переоделась обычной девчонкой и подшутила над Саю с помощью трёхцветных данго. Она гораздо чаще предпочитала болтать с простыми людьми, проживая простые и немного нелепые моменты повседневности Инадзумы, вместо того чтобы нести торжественную службу у Великого храма Наруками. Это было весело.
Она обратила внимание на Бай Ло в ту самую секунду, когда тот ступил на землю Инадзумы.
Странное чувство, которое испытывал Бай Ло на пристани – ощущение, что расположенная неподалеку статуя лисы наблюдает за ним? Это была не просто паранойя.
Это была Яэ Мико, наблюдавшая за ней издалека через свою лисью магию.
Поначалу она всего лишь собирала разведданные.
Но потом кое-что привлекло её взгляд.
Дело было не в каком-то особом обаянии Бай Ло. Не подумайте, один его взгляд не смог бы покорить сердце потомка рода Хакусин – чары кицунэ всё равно было вне конкуренции.
Нет, её зацепило то, как смотрели глаза Бай Ло на саму Инадзуму.
Пылающие красные клёны Рито были зрелищем, о котором с благоговением пели даже самые бывалые барды Тейвата. Любого гостя, оказавшегося здесь впервые, поразила бы их красота.
Но взгляд Бай Ло выбивался из этой общей картины.
В его глазах не было трепета – только ностальгия.
Словно он видел это место не впервые, а возвращался туда, что давно забыл.
Согласно всем её разведданным, Бай Ло родился в Ли Юэ, каким-то образом оказался в Снежной и дослужился до Предвестника Фатуи. Никакой связи с Инадзумой за ним не числилось.
Яэ Мико провела в Инадзуме десятилетия. Она была уверена: ни в одной летописи или легенде никогда не встречалось мужчины, похожего на Бай Ло.
Даже остров Ватацуми, хранивший немало своих тайн, не оставил о нём ни единого следа.
Так почему же...
Почему он смотрел на Инадзуму с такой пугающей узнаваемостью?
И как ему удаётся ориентироваться в порту Рито – так лёгко и уверенно, без всяких провожатых?
Он даже знал вещи, о которых большинство коренных жителей Инадзумы слыхом не слыхивали.
«Какой занятный человек...»
Она закинула в рот ещё один кусочек жареного тофу и снова перевела взгляд на рукопись, раскрытую рядом.
Небрежный, пляшущий почерк был по-своему очарователен. Трудно поверить, что эти строки выводил высокопоставленный Предвестник Фатуи.
Очевидно, письменностью Инадзумы он владел скверно – текст был полон опечатками и грамматическими ошибками.
Но ничто из этого не мешало ей читать.
Если судить с точки зрения литературы? Полнейший провал.
Опечатки, неуклюжие фразы, шутки на грани фола – шероховатость сквозила во всём.
Но если смотреть на это как на лёгкий роман?
Это был шедевр.
История оказалась настолько самобытной и дерзкой, что играючи перекрывала любые недостатки.
Именно эта шероховатая, ничем не скованная прямота и служила тем самым ядом, который делал лёгкий роман такими затягивающими.
Яэ Мико была абсолютно уверена: если бы эта книга будет опубликована Издательским домом «Яэ», она стане одним из самых горячих хитов во всей Инадзуме.
Она вполне могла бы потеснить даже нынешнего лидера продаж – «Легенду о клинке».
И всё же...
Она закинула в рот ещё один кусочек тофу и медленно прожевала его, прищурив свои лисьи глаза и буравя взглядом рукопись.
Несмотря на всю причудливость и абсурдность сюжета, некоторые детали были пугающе точны.
Взять, к примеру, планировку Тэнсюкаку – дворца Сёгуна. Откуда он знал точное расположение залов, ни разу там не побывав?
Это можно было списать на разведданные Фатуи, допустим.
Но были и другие вещи... куда более подозрительные.
Например, Царство Эвтюмии – тайна, о которой не знали даже высшие сановники.
«Пространство было тусклым и пропитанным багрянцем»
«Расколотые тории наполовину утонули в перекатывающихся песках, а бесконечный пустынный пейзаж тянулся вдаль без видимого конца»
Так выглядел странный мир, описанный в романе.
Он не был точной копией «Царство Эвтюмии», подвластной разуму Сёгуна, но сходство поражало до мурашек. Автор ухватил самую суть этого места почти идеально.
Даже Сёгун – пустая оболочка-двойник, оставленная Эи для обмана общественности, – был описан в рукописи с поразительной точностью.
Всё указывало на одно:
Предвестник Фатуи, написавший это, знал слишком много.
«Неужели он сам слил эту информацию?»
Сказитель.
Внутри Фатуи только он мог знать секреты Райдэн Сёгуна. Это делало его главным подозреваемым.
И всё же... Яэ Мико не верила.
«Этот человек не станет разбрасываться государственными тайнами. Это не в его характере».
«Скорее он сгниёт заживо в тишине, чем доставит кому-то удовольствие обладать этим знанием».
Нет. Это совсем не похоже на него.
Отодвинув опустевшую тарелку, Яэ Мико перевела взгляд на странный предмет, прижимавший страницы рукописи.
Небольшую богато украшенную шахматную фигуру, слегка пульсирующую фиолетовым цветом.
Она небрежно использовала её как пресс-папье, но вещица была далека от обычной безделушки.
Этот прекрасный предмет с лавандовым свечением был вовсе не простым сувениром.
Это было Сердце Бога – божественное сердце, которым владеют сами Семеро Архонтов.
И именно за ней Бай Ло, собственно, и прибыл в Иназуму.
«Так вот что ему нужно на самом деле...»
Она взяла её в руки и покрутила между пальцами, усмехнувшись уголком губ.
Никто бы и не заподозрил, что в этой простенькой на вид штуковине кроется сила богов.
Как бы то ни было, кажется, пришло время нанести визит Бай Ло.
Кто знает, какие секреты она сможет из него вытянуть?
И, что самое удачное для неё, у неё было идеальное прикрытие.
«Как владелице Издательского дома «Яэ», разве не естественно встретиться с автором нашего будущего хита?»
Но прежде чем предпринимать реальные шаги, рукопись всё ещё требовала доработки.
Хотя бы – её нужно было сделать читабельной.
По её приказу редакторы Издательского дома «Яэ» работали всю ночь, приводя «шедевр» в порядок с предельной осторожностью. Они следили за тем, чтобы не изменить замысел автора, лишь сглаживая неуклюжие обороты и исправляя бесчисленные опечатки.
Но... всё же осталось несколько фраз, с которыми они понятия не имели, что делать.
«114514»?
«Аба Аба»?
«Юность вернулась»?
«Социальная смерть»?
Ни один редактор не мог понять их смысл.
После короткого спора решили оставить всё как есть.
Вдруг, чем черт не шутит, автор вкладывал в них какой-то скрытый смысл?
После десятков раундов вычитки и редактуры, когда все ошибки были устранены, книга была наконец готова.
Её название?
«Моя Электро-Архонт не может быть такой милой».
И вот так она ушла в печать.
Редакторы издательства «Яэ» не были дилетантами. Если на что-то упал взгляд Яэ Мико, значит, в этом есть потенциал. Они сразу поняли: этот роман взорвет рынок.
В день релиза они выложились по полной.
Сняли банеры, рекламирующие текущего лидера продаж – «Пожалуйста, Кицунэ Гудзи?» – и заменили их на спешно напечатанные плакаты новой книги.
Крупными сияющими буквами добавили убойный аргумент:
«Лично рекомендовано самой Яэ Мико».
Если чудаковатое название не привлечет внимания прохожих, то эта строчка точно сработает.
В конце концов, вся Инадзума знала, насколько разборчива Яэ Мико в выборе лёгких романов.
На сегодняшний день публичной похвалы от неё удостоились всего две книги:
«Легенда о клинке»
«Пожалуйста, Кицунэ Гудзи?»
Эти две книги стали не просто бестселлерами – это были легенды, определившие жанр.
Намёк был более чем прозрачен.
Неужели новый роман действительно метит на трон?
Может ли «Моя Электро-Архонт не может быть такой милой» стать следующим большим хитом?
Ответ пришел незамедлительно.
Книга Бай Ло произвела фурор.
__________________________________________________________
Примечание от переводчика:
1. Сановник – это крупный чиновник, занимающий высокое положение в государстве; влиятельное лицо, обладающее высоким саном.
2. Тории – это традиционные японские ворота, которые обычно стоят перед синтоистскими святилищами или внутри них.
3. Моменты с переводом: «Небольшую богато украшенную шахматную фигуру, слегка пульсирующую фиолетовым светом» в оригинале была слегка другой, а именно: «A small, ornate token that shimmered faintly with violet light» (Небольшой богато украшенный жетон, слабо мерцающий фиолетовым светом).
4. Сердце Бога - это предмет, напоминающий шахматную фигуру, обладающий колоссальной силой, используемые семерыми Архонтами для получения элементальной энергии, резонируя напрямую с Селестией. Они являются символом как могущества Архонтов, так и контроля небесного порядка над Тейватом и его законами.
Подразумевается, что Сердца Богов были получены семью богами в награду за победу в Войне Архонтов.
5. Рисунки с Яэ Мико
6. 114514 – заимствовано из японского омофонического сокращения для строки (いいよ，こいよ «конечно, давай») в «Сне в летнюю ночь». В Китае, Японии и на Тайване в кругах, связанных с аниме, это считается шутливой отсылкой на одно взрослое произведение. Китайский омофон – 逸一时，误一世, «минута праздности может привести к потерям на всю жизнь», – обычно используется для «объяснения» этого числа в более нейтральном ключе. В китайском интернет-фольклоре он используется как абсурдная реакция или спам-комментарий.
7. «Aba Aba» – Это звукоподражание из китайского сленга, имитирующее плач или скулёж (аналог русского «ва-а-а»).
8. Юность вернулась (Возвращение молодости / yé qīng huí) – китайское выражение относится к известным личностям, героям художественных фильмов и сериалов, которые вновь стали популярны и появляются в СМИ.
В среде интернет–сообществах это выражение используется для эмоциональной окраски, когда речь идёт о давно забытых вещах.
9. Социальная смерть (She Si) – описывает ситуацию, когда из-за крайне неловкого события человек теряет социальный статус и не может нормально существовать в своём кругу общения.
В юмористическом контексте – момент сильного смущения, когда хочется исчезнуть.
В более серьёзном смысле – остракизм из-за серьёзных скандалов.