Глава 88

Вечером, когда только начало темнеть, небо заполнилось великолепными огненными облаками. Огненно-красный цвет проникал сквозь стекло VIP-палаты интенсивной терапии, окрашивая белые простыни в тёплый цвет. Хан Цзян подошёл с ланч-боксом с старым утиным женьшеневым супом, и четверо телохранителей у двери почтительно поклонились:

- Мастер.

Хан Цзян заглянул в палату и поднял подбородок:

- Как сегодня поживает старик?

Несколько телохранителей переглянулись и покачали головами:

- Он по-прежнему ничего не ест. Просто выбрасывает всё. Если так будет продолжаться, боюсь, его тело не выдержит.

Услышав это, Хан Цзян кивнул без особого выражения на лице и сказал:

- Продолжайте оставаться здесь и уходите, когда придёт время смены. Не впускайте никого, кроме меня.

- Да, мастер, мы понимаем.

Хан Цзян сказал «хм», поднял руку и толкнув дверь палаты, вошёл.

Хан Чжунтянь не лежал на больничной койке, а сидел в инвалидной коляске спиной к двери, и тихо смотрел на улицу. Свет из окна светил внутрь, делая его слегка сгорбленную спину несколько размытой. Поджав губы, Хан Цзян смотрел на него в течение долгого времени, потом отложил коробку с ланчем в сторону и тихим голосом позвал:

- Отец.

Хань Чжунтянь обернулся, выражение его лица не было ясно видно из-за света. Он усмехнулся и взялся за ручку инвалидной коляски:

- Что ты здесь делаешь? Хочешь продемонстрировать свою силу передо мной?

Хан Цзян покачал головой и подошёл с коробкой для завтрака:

- Я слышал, что ты ничего не ел весь день. Это не способствует восстановлению после операции. Ты должен есть, даже если у тебя нет аппетита.

- Здесь не нужно быть претенциозным. Я знаю, ты хочешь, чтобы я умер пораньше. - Хан Чжунтянь холодно фыркнул и не смог сдержать кашель из-за гнева. - Кхе-кхе... Хан Цзян, ты действительно достоин быть сыном Хан Чжунтяня. Какой мощный метод. Раз ты хочешь меня пытать, почему бы тебе не быть более жестоким, отравив меня, и просто не позволить мне умереть в компании?! Кхе-кхе-кхе...

Хан Цзян глубоко вздохнул, поднял руку и похлопал Хан Чжунтяня по спине, но старик отбросил руку.

- Хочешь верь, хочешь нет, но я никогда не думал о твоей смерти. Как бы сильно я тебя не ненавидел, в конце концов ты всё равно мой отец.

Хан Чжунтянь, казалось, услышал самую нелепую шутку и не смог удержаться от смеха. Его старые и мутные глаза мгновенно налились кровью:

- Перестань притворяться! Если ты действительно относишься ко мне как к своему отцу, ты не нанесешь мне удар в спину. Не говоря уже о том, чтобы заключить меня в больницу на свою милость!

Хан Цзян потёр воспаленный лоб и хотел объяснить, что у него нет намерения заключать его в тюрьму. Это произошло только потому, что старику нужно было отдохнуть после операции. А поскольку Ван Сюэлинь нигде не было, кто знал, вернется ли она, чтобы добить старика. Конечно, даже если бы эти слова были сказаны Хан Чжунтяню, это было бы бесполезно. Старик был упрям ​​и много лет занимал высокую должность, поэтому ему оставалось только слушать, что говорили другие. Сделав глубокий вдох, Хан Цзян поставил старый утиный женьшеневый суп перед Хан Чжунтяном:

- Я не хочу сейчас спорить, сперва поешь.

Кто бы мог подумать, что, как только коробку для завтрака поставили, Хан Чжунтянь опрокинет её на пол, и весь горячий суп со слоем масла вылился наружу. Часть жидкости попала на руку Хан Цзяна, что сразу же вызвало душераздирающую боль. Коробка для завтрака из нержавеющей стали с резким звуком упала на мраморный пол. Выражение лица Хан Цзяна менялось снова и снова и, наконец, остыло. Пара тёмных глаз на мгновение уставилась на Хан Чжунтяня:

- Отец, сегодня ты страдаешь от своих собственных последствий.

Хан Чжунтянь на мгновение был ошеломлён, а затем пришел в ярость:

- Что ты сказал? Повтори это ещё раз, если посмеешь!

- Я говорю, что ты сам навлёк это на себя. - Хан Цзян сказал без всякого выражения лица и даже его глаза были как лужа стоячей воды: - Ты когда-нибудь задумывался, почему никто не приходил к тебе с тех пор, как тебя поместили в больницу? Моя мать прожила с тобой более тридцати лет, но... Она отравила тебя, даже не моргнув и глазом. Она хочет, чтобы ты умер прямо сейчас. Ты когда-нибудь думал об этом? А те последователи, которые столько лет следовали за тобой, где они сейчас? Даже если ты умрёшь в больнице, никто не прольёт о тебе слезу. У тебя нет ни родственников, ни любовников, и даже сила, которую ты считаешь всем, ушла. Прожив всю жизнь и оказавшись в таком жалком состоянии, это всё твоя вина.

Услышав эти слова, Хан Чжунтянь сошёл с ума. Он взял костыль рядом с собой и ударил Хан Цзяна по голове:

- Заткнись! Если бы ты не вмешался, я, Хан Чжунтянь, был бы там, где я нахожусь сегодня?! Позволь мне сказать тебе: я не успокоюсь пока мои старые кости всё ещё могут двигаться! Даже если ты мой сын, я всё равно сделаю твою жизнь хуже смерти! Я не верю в судьбу, я верю только в себя!

Хан Цзян грустно улыбнулся, но тайно покачал головой. Ему потребовалось две жизни, чтобы наконец понять, сколько грехов он совершил, а Хан Чжунтянь уже потерял рассудок из-за власти и денег. В это время попытки урезонить его были просто пустой тратой слов.

С улыбкой на губах Хан Цзян подошёл к инвалидному креслу Хан Чжунтяня и присел на корточки:

- Отец, позволь мне спросить тебя ещё раз: тебе действительно всё равно, если я умру по сравнению с компанией и властью?

В глазах Хан Чжунтяня вспыхнул сложный свет, но он отвернулся и тот исчез. Старик скрыл выражение лица и осознанно поднял брови:

- Конечно, я не отпущу волка, который меня кусает.

Хан Цзян закрыл глаза, глубоко вздохнул, самоуничижительно скривил губы и встал:

- Хорошо, я понимаю. Тогда ты можешь продолжать хорошо заботиться о себе в палате. Я больше не буду беспокоить тебя.

Он развернулся и вышел из палаты. В тот момент, когда дверь закрылась, он прищурился и сделал знак рукой телохранителям вокруг него:

- Пришлите ещё несколько человек и обязательно проинструктируйте. Если возникнут какие-либо проблемы, немедленно сообщите мне.

Несколько телохранителей посмотрели на более мрачное выражение лица Хан Цзяна. Они могли только уважительно кивнуть:

- Мы подчиняемся, молодой господин.

*****

Слова разделились на две части. Пока Хан Цзян был занят в S-Сити, у Юнь Цзиньшу начались летние каникулы. Поскольку Ченму первый год ходил в детский сад и у него были первые «летние каникулы», он был особенно взволнован. К тому же Юнь Цзиньшу оставался играть с ним. Парень был настолько счастлив, что каждый день волновался и щебетал без остановки как утка. В этот день Юнь Цзиньшу нарезал на кухне огурцы, готовясь вечером приготовить холодную лапшу с кунжутным соусом для Лао Чжао и Ченму. Но когда он уже наполовину нарезал, сын вошёл с пакетом картофельных чипсов и потянув его за штанину сказал:

- Папа, папа, мультфильм начался. Приходи и посмотри его со мной.

Юнь Цзиньшу вытер пот со лба, обернулся и обнаружил, что на Ченму было только нижнее бельё с Губкой Бобом. Его голова дымилась от жары, но он не забыл запихивать в рот картофельные чипсы. Чувствуя и злость, и веселье он похлопал его по голове и сказал:

- Иди к своему дяде Чжао. Папа сейчас занят. Скоро будем ужинать. Не ешь больше эту нездоровую пищу.

Ченму похлопал себя по круглому животу и сказал:

- Это совсем немного. Мой живот может вместить ещё много-много вещей.

Юнь Цзиньшу позабавило серьёзное выражение лица сына. Он наклонился, выхватил из рук картофельные чипсы и положил их на холодильник.

- Я сказал, что тебе нельзя их есть, поэтому тебе нельзя их есть. Ты можешь выбирать между мультфильмами и картофельными чипсами.

Ченму надулся, его круглые глаза были полны нежелания, он оттянул уголок маечки и выкрутил его, надувая щёки:

- Ладно, я выберу мультик. Папочка, поторопись и посмотри со мной!

- Твоему отцу всё ещё приходится готовить, чтобы накормить такого гурмана, как ты. У него нет времени смотреть с тобой мультфильмы. Так что иди и найди своего дядюшку Чжао.

Ченму надулся:

- Дядя Чжао разговаривает по телефону и вообще игнорирует меня.

Юнь Цзиньшу удивлённо поднял брови и перестал нарезать овощи. Если бы Ченму не упомянул об этом, он бы забыл, что Чжао Ханьчуань в последнее время был очень занят. Его мобильный телефон продолжал звонить, он казался очень загадочным. Размышляя о причине, по которой Чжао Ханьчуань остался здесь, Юнь Цзиньшу почувствовал себя немного виноватым. Он лучше, чем кто-либо другой, знал, насколько интенсивна работа агента. Теперь, когда Чжао Ханьчуань отложил работу и приехал в этот маленький округ, чтобы быть с ним, это кажется немного неразумным, как бы он на это ни смотрел.

Подумав об этом, Юнь Цзиньшу вытер руки салфеткой и повернулся к балкону, где увидел, как Чжао Ханьчуань отвечает на звонок.

- Да, у меня ещё есть время высказаться, но я действительно не знаю, как ему об этом сказать.

...

- Я хочу, чтобы он тоже ушёл, но проблема в том, что он вряд ли захочет. Что мы можем сделать?

...

- Ладно, ладно, ты держись столько, сколько сможешь, а я подумаю, как его убедить.

Чжао Ханьчуань раздражённо потёр уголок брови, обернулся и увидел стоящего позади него Юнь Цзиньшу. Он тут же смущённо дёрнул уголками рта:

- Цзинь... Цзиньшу, почему ты здесь?

Юнь Цзиньшу взглянул на сотовый телефон Чжао Ханьчуаня, который он держал в руке и улыбнулся:

- Мастер Чжао, ты занят звонками?

— Э... нет, нет. - Чжао Ханьчуань слегка улыбнулся и спрятал телефон за спину: - Я просто наслаждаюсь прохладным воздухом на балконе, где я занят?

Юнь Цзиньшу засмеялся:

- Даже Дузи знает, что ты настолько занят, что даже не смотришь с ним мультфильмы. Почему ты притворяешься передо мной? Скажи мне правду. Синхуэй убеждал тебя вернуться?

Чжао Ханьчуань на мгновение замер, как будто не ожидал, что Юнь Цзиньшу задаст ему такой вопрос, и быстро махнул рукой:

- Не делайте слепых догадок. Я сейчас просто бездельник. У меня есть только имя в компании, и я совсем не занят.

Юнь Цзиньшу поднял брови, вспомнив, что он только что услышал звонок Чжао Ханьчуаня, и, казалось, о чём-то подумал.

- Старый Чжао, не скрывай этого от меня. Я слышал, что ты только что сказал по телефону. Тот «он», о котором ты говорил, относится ко мне?

Чжао Ханьчуань сильно задохнулся, на его лице мелькнуло смущение от того, что его поймали, а затем он выдохнул, как будто банка была разбита, и у него не было другого выбора, кроме как сдаться.

- Теперь, когда ты всё услышал, я больше не хочу это от тебя скрывать. Это о тебе мы только что говорили с Ли Кэ.

- Ли Кэ? - Юнь Цзиньшу удивлённо поднял брови. Спустя столь долгое время он внезапно услышал имя генерального директора Синхуэй и почувствовал себя словно из другого мира.

- Что вы с мистером Ли скрываете от меня?

Чжао Ханьчуань прислонился к дверному косяку и некоторое время думал, прежде чем осторожно заговорить:

- Цзиньшу, скажи мне правду, ты когда-нибудь думал о возвращении в индустрию развлечений? Или это действительно то, чего ты хочешь — быть учителем на протяжении всей жизни в маленьком округе?

Юнь Цзиньшу не ожидал, что ему вдруг зададут такой вопрос. Он был застигнут врасплох и долгое время находился в оцепенении, не приходя в себя. Три слова «круг развлечений» сейчас для него слишком далеки. Если бы Чжао Ханьчуань не упомянул об этом, он бы почти забыл, что находился в этом кругу две жизни. После долгого молчания Юнь Цзиньшу сказал с улыбкой:

- Думаешь, для меня реально конкурировать за работу с новичками сейчас, когда я так стар? Такие места, как индустрия развлечений, меняются так быстро. Даже если я вернусь, никто не вспомнит, кто я. Зачем присоединяться к веселью? Более того, мне очень нравится этот тихий округ, нет необходимости ввязываться в изначальное добро и зло.

Чжао Ханьчуань погладил себя по лбу и сердито сказал:

- Тебе ещё нет и тридцати, и ты не имеешь права называть себя «старым» в моём присутствии! Кроме того, кто в индустрии развлечений тебя не помнит? Они вспомнят, когда тебя пригласят на церемонию вручения премии «Золотой бык»!

Юнь Цзиньшу был сбит с толку пулемётным выговором Чжао Ханьчуаня. Ему потребовалось некоторое время, чтобы обрести голос:

- Церемония вручения премии «Золотой бык»... что это значит?

Чжао Ханьчуань глубоко вздохнул и сказал:

- Фильм «Преувеличение», в который вы и Чжоу Жуй вложили средства, вошёл в шорт-лист. Организатор отправил вам письмо-приглашение. Церемония состоится на следующей неделе.

В этот момент Чжао Ханьчуань оглядел Юнь Цзиньшу с ног до головы. У него было всё ещё красивое лицо и стройная фигура, которую невозможно было скрыть, даже если он был одет в домашнюю одежду. Он рождён, чтобы быть звездой.

- Я не смогу помочь, если ты застрял в этом ущелье и не хочешь выходить, но читал ли ты когда-нибудь сообщения от фанатов, которые поддерживают тебя в Интернете? Они были так счастливы узнать, что «Преувеличение» попал в шорт-лист на премию «Золотой бык». Они все с нетерпением ждут твоего успеха. Ты не можешь подвести людей, которым ты нравишься!

Юнь Цзиньшу закрыл глаза и потерял дар речи. Даже если бы Чжао Ханьчуань этого не говорил, он никогда не забудет, сколько усилий он вложил в этот фильм. Просто он не ожидал, что после его исчезновения на столь долгое время, всё ещё будут люди, терпеливо ожидающие его возвращения, не прося ничего взамен, рассчитывая только на то, что он им действительно нравится.

- Мечта фанатов очень проста. Достаточно просто увидеть знаменитость, которая им нравятся. Поскольку ты сделал их такими, ты не можешь просто уйти, не сказав ни слова. Или ты забыл первоначальное намерение, когда входил в индустрию развлечений? Поэтому ты прячешься здесь, как черепаха, чтобы залечить свои эмоциональные раны? Тогда просто забудь то, что я только что сказал, это всё чушь собачья.

Юнь Цзиньшу опёрся на дверной косяк и долго размышлял, затем приподнял уголки рта и сказал:

- Брат Чжао, ты позволишь мне подумать об этом немного?

Чжао Ханьчуань посмотрел в его тёмные глаза и, наконец, похлопал его по плечу:

- Я не буду заставлять тебя, но мы все ждём тебя. Возвращайся, когда разберешься.

Двое взрослых посмотрели друг на друга и улыбнулись, но Ченму, сидевший на диване в гостиной, не мог усидеть на месте. Слёзы текли, как из крана. Он выбежал на балкон и поднял голову:

- Мультик закончился. Ты не пришёл меня сопровождать, уууу... Я так голоден, вы, взрослые, все плохие ребята!

Первоначально напряжённая атмосфера была полностью разрушена маленьким парнем. Двое взрослых переглянулись и не смогли удержаться от смеха. Чжао Ханьчуань почувствовал себя немного виноватым из-за своих резких слов. Увидев, как парень так грустно плачет, он похлопал его по груди и сказал:

- Да ладно, мы не будем есть холодную лапшу с кунжутом. На ночном рынке перед отелем открыт ресторан, где подают пельмени, и он даже оборудован кондиционером. Как насчёт того, чтобы пойти туда поесть? Я угощаю.

Разумеется, маленький гурман с этим согласился. Он тут же выключил кран, побежал в спальню и надел рубашку. Посмотрел на двоих взрослых и подумав о пельменях, фаршированных фенхелем и мясом у него потекли слюнки.

Юнь Цзиньшу засмеялся, зная, что старый Чжао пытается оправдать его, поэтому, конечно, у него не было причин отказываться. Он взял Ченму и последовал за Чжао Ханьчуанем к двери. Но он не ожидал, что всего лишь один шаг из комнаты, почти изменит жизнь его и Хан Цзяна...