Глава 74

Юнь Цзиньшу каждый день ходил в больницу. Хотя Хан Цзян не подавал никаких признаков пробуждения, его это не особо волновало. Он каждый день носил с собой коробку для завтрака из нержавеющей стали. В девять утра он был уже в больнице, в пять вечера ужинал, а затем шёл домой один с пустой коробкой для завтрака. Эта жизнь с девяти до пяти стала его второй работой. Телохранитель, охранявший дверь, сначала спрашивал Хан Чжунтяна, когда видел Юнь Цзиньшу, но потом просто молча пропускал его. Теперь при виде Юнь Цзиньшу, он с улыбкой здоровался и развернувшись уходил, оставляя их двоих на некоторое время.

В этот день мама Чжан попросила отпуск и вернулась в свой родной город, и Юнь Цзиньшу планировал взять с собой в больницу Ченму. Малышу сейчас было больше двух лет. Он очень быстро вырос и сильно увеличился в размерах. Теперь он мог говорить несколько простых предложений. С тех пор, как он научился ходить, он никогда не позволял отцу держать себя на руках. Казалось, он был совершенно неутомимым каждый день без устали бегая туда-сюда по дому. У Ченму было пухлое личико и глупая улыбка. Ямочки на щёчках вызывали у людей желание ткнуть в них.

Было начало зимы и уже стало холоднее, Юнь Цзиньшу надел на него гусино-жёлтый шарф, маленькую шляпу из тигровой шкуры с бархатной отделкой, взял его за руку и сел в такси. По пути парню было крайне любопытно. Он подпрыгивал и всё время спрашивал:

- Папа, куда мы идём?

- Идём к одному из друзей папы. - Юнь Цзиньшу поднял руку и потёр его мягкие и редкие волосы, улыбаясь.

- Что за друг? Такой, как Руйруй и Дузи?

Руйруй — маленький мальчик, который недавно переехал в соседний дом. Ему уже больше трёх лет, и у него очень взрослый характер. Однако Ченму, похоже, хорошо с ним справлялся. Он тянул всех за одежду и рассказывал, что Руируи — его жена.

Юнь Цзиньшу громко рассмеялся и ущипнул его за щечку:

- Не говори «он моя жена» в следующий раз, когда увидишь Руйруй. Знаешь, этот маленький паршивец много знает.

- Нет! Бабушка Чжан сказала, что ты можешь назвать кого-то своей женой, если он тебе нравится. Дузи нравится Руйруй, поэтому он его жена. Папа, человек, с которым ты хочешь познакомиться, тоже твоя жена?

Юнь Цзиньшу потерял дар речи. Он поднял руку и погладил себя по лбу. Он глубоко ощущал несостоятельность своего образования. Откуда Ченму научился этим грязным вещам? Он не мог не поднять руку и с улыбкой похлопать его по заднице:

- Садись быстрее. Если ты ещё раз скажешь что-нибудь о том, чтобы быть женой или не женой, посмотрим, не надеру ли я твою маленькую задницу.

Ченму лежал на заднем сиденье машины, ухмыляясь и хихикая. В любом случае, он знал, что папа просто пытался напугать его, но сам не хотел его бить.

- Папа, жену, к которой мы едем, мне следует называть мамой?

- Сиди спокойно и не задавай вопросов. Посмотрим, осмелишься ли ты быть таким честным, когда мы доберёмся до больницы.

Юнь Цзиньшу чувствовал себя глубоко расстроенным. У него не было другого выбора, кроме как сказать слово «больница», и напугать его. И действительно, когда Ченму услышал, что они собираются в больницу, его лицо сразу же поникло, а его большие глаза внезапно наполнились влагой. Он жалобно схватил Юнь Цзиньшу за ногу и жалобно сказал:

- Папа, Дузи будет хорошим и послушным. Не надо меня на укол.

Маленький парень больше ничего не сказал, а его слёзы текли, как из крана. Было очевидно, что Юнь Цзиньшу знал проблему своего сына и был совершенно спокоен:

- Мы едем в больницу, чтобы посмотреть на пациента, а не делать тебе уколы. Но если ты не будешь слушаться, медсестра преподаст тебе урок.

С момента пожара Ченму испытывал глубокий страх перед больницами и считал медсестёр монстрами. Как только он услышал слова отца, он тут же вскарабкался на колени Юнь Цзиньшу и крепко схватился за его одежду. Он тихо сказал:

- Не называй Дузи мамой и папой, не позволяй медсестре забрать меня.

Увидев взаимодействие отца и сына, водитель был удивлён, а Юнь Цзиньшу засмеялся и протянул руку, чтобы ущипнуть сына за кончик носа.

*****

По дороге в отделение интенсивной терапии, Ченму держал отца за руку и вертел головой на 180°. Медсёстры и врачи были такими милыми, что достали кучу конфет и закусок и сунули их в его рюкзачок с жёлтой уткой. Им не терпелось взять ребёнка на руки и хорошенько потискать его. Когда они прибыли в палату, Ченму жалобно сморщил нос с горьким выражением на лице:

- Папа, в больнице действительно страшно, а медсестра ещё страшнее. Если бы не мама, Дузи бы не стал идти сюда.

Юнь Цзиньшу погладил себя по лбу, задаваясь вопросом, откуда его сын узнал слово «мама». Он неохотно толкнул дверь палаты, и Ченму на своих коротких ножках вбежал первым.

Как обычно, Хан Цзян лежал на кровати, не проявляя никаких признаков пробуждения. В палате царила полная тишина, и единственным звуком, который можно было услышать, был писк сердечного регистратора.

Ченму не был достаточно высоким, чтобы видеть лицо Хан Цзяна, поэтому влез коленями на стул, выпятив задницу, а потом забрался на больничную койку. Он взялся за подбородок и с любопытством посмотрел на лицо Хан Цзяна:

- Папа, этот человек выглядит знакомым.

Юнь Цзиньшу сказал «хм», снял своё шерстяное пальто и отложил его в сторону:

- Ты его давно видел, но ещё помнишь?

Ченму наклонилась вперёд, его пухлое лицо почти касалось лица Хан Цзяна:

- Это тот дядя, который помог Дузи прогнать огнедышащего дракона-монстра, а потом внезапно взлетел?

- Что?

Юнь Цзиньшу не понял, что имел в виду его сын. Ченму немного забеспокоился и замахал своими пухлыми ручками:

- Это большой огнедышащий дракон, который сжёг весь дом!

Подняв брови, Юнь Цзиньшу горько улыбнулся. В этот момент он наконец понял, что Ченму говорил о пожаре, который чуть не убил его. Он не ожидал, что сын помнил, как Хан Цзян спас его в таком юном возрасте. С небрежным «хм-м» Юнь Цзиньшу взял расчёску и поправил волосы мужчины, чувствуя себя немного терпко в сердце. Хан Цзян спас не только его сына, но и его самого, но теперь он больше не мог двигаться. Только лёжа ждать смерти день за днём.

Ченму подполз к плечу Хан Цзяна, своими маленькими ручками коснулся слегка отросшей щетины на его подбородке, опустил голову и поцеловал мужчину:

- Дядя, оказывается, ты мама. Ты так нравишься Дузи. С этого момента ты будешь огнедышащим драконом. Если ты будешь грубее, Дузи придёт к тебе, ладно?

Ресницы Юнь Цзиньшу задрожали, он взял Ченму и посадил его на стул.

- Хороший мальчик, не нажимай на его грудь. Иначе кислородная маска через некоторое время перестанет работать.

- Дядя оглох? Почему он не открывает глаза, чтобы поздороваться с Дузи?

- Он спит и ничего не слышит.

- О... - Ченму задумчиво кивнул головой, ведя себя как маленький взрослый, а затем приблизился и почесал уши Хан Цзяна: - Дядя, ты ленивый мальчик, вставай быстрее, не спи больше.

Независимо от того, как сильно Ченму хватал его, мужчина вообще не реагировал. Ребёнок не сдавалась и с застенчивым лицом продолжал тыкать его носом в сгиб шеи:

- Дядя, пожалуйста, проснись. Мы с папой всё ещё ждём, когда поиграем вместе. Проснись. Хорошо?

Молочный голос паренька эхом разносился по палате. Он был ещё слишком молод, чтобы понять, что в этом мире есть такие люди, которые могут никогда не проснуться, как только заснут. Юнь Цзиньшу почувствовал дискомфорт в сердце и обнял сына, стоящего на коленях:

- Перестань кричать. Если он захочет тебя увидеть, он проснётся естественным путём. Не теряй времени на разговоры.

Услышав это, глаза Ченму внезапно снова покраснели, и в мгновение ока он начал плакать:

- Раньше дядя очень любил Дузи, почему сейчас он не хочет меня, уууу...

Маленький парень так грустно и душераздирающе плакал, и из его водянистых чёрных глаз текли крупные слёзы. Его полные ручки крепко сжимали рукава Хан Цзяна. Шапка из тигровой шкуры на его голове съехала на бок и жалко висела на голове. Он продолжал плакать, как-будто ему разбили сердце. Юнь Цзиньшу больше не мог этого терпеть. Он обнял его, продолжая уговаривать. Повернувшись, чтобы посмотреть на Хан Цзяна, молодой человек внезапно почувствовал в своём сердце какую-то отчаянную и безграничную обиду.

Смотри, ты всех утомил. Каждый день своей жизни я проводил, чтобы сопровождать тебя. Ты чувствуешь себя особенно счастливым сейчас?

После долгих уговоров маленького парня он, наконец, перестал плакать и уснул на плече Юнь Цзиньшу. В это время дверь в палату открылась. Юнь Цзиньшу удивлённо поднял голову и увидел Гу Яна, которого он не видел уже давно.

- Брат Гу? Почему ты здесь?

Гу Ян сегодня был одет в тонкое серо-стально пальто, а кончик его носа был немного красным. Он вошёл, отложил цветы в сторону и улыбнулся Юнь Цзиньшу.

- Я просто пришёл навестить Хан Цзяна и, кстати, увидеться с тобой.

Юнь Цзиньшу положил сына на другую пустую кровать рядом и дёрнул губами:

- В прошлый раз, когда ты меня спас, у меня даже не было времени подойти и сказать спасибо, да ещё и попросил тебя прийти ко мне. Мне очень стыдно.

- Эй, нам это нужно говорить об этом? - Гу Ян махнул рукой, пододвинул стул и сел. Спросив о недавней ситуации с Ченму, он некоторое время молчал: - С твоим здоровьем всё в порядке?

Юнь Цзиньшу на мгновение был ошеломлён, а затем понял, что тот имел в виду, и улыбнулся:

- Во-первых, не было никакой большой проблемы. Я только повредил руку, но теперь она зажила. Честно говоря, я смог выжить после падения в море. Это очень большое везение.

Услышав это, Гу Ян не засмеялся. Выражение его лица было очень сложным, бледным и некрасивым. Он глубоко вздохнул и закрыл глаза:

- Я... мне очень жаль, Цзиньшу, правда. Мне очень жаль. Если бы я смог поймать тебя, может быть...

- Перестань создавать проблемы, брат Гу. Ты слишком сильно мне помог, и я уже чувствую, что никогда не смогу отплатить за это при жизни. Если бы на этот раз ты не привёл полицию, возможно, я был бы уже убит Дун Сюем.

- Но я... если бы я спрыгнул с тобой... - Гу Ян остановился на полпути.

Юнь Цзиньшу дёрнул уголком рта:

- Что ты хотел сделать, если бы прыгнул со мной? Хочешь, чтобы я был в долгу перед тобой навсегда? Брат Гу, мне никогда не везло. Ты и так несколько раз вёл себя глупо ради меня. Я не смогу отплатить тебе за это, и почему ты должен делать это снова? Не заставляй меня чувствовать себя виноватым навсегда.

Гу Ян с трудом поднял голову, в его глубоких глазах читалась боль. Хотя он был так близко, но был поколеблен волей Юнь Цзиньшу. Он мог удержать его, просто протянув руку, но из-за этой разницы в мыслях... их совместное будущее с Юнь Цзиньшу были больше невозможны.

Спустя долгое время он внезапно улыбнулся и посмотрел на молодого человека:

- Если бы я прыгнул с тобой вместо Хан Цзяна, мы могли бы быть вместе?

Юнь Цзиньшу покачал головой:

- Я бы всегда помнил, что обязан тебе жизнью. Возможно, я последовал бы за тобой, но это могло быть только чувство вины и ничего больше.

- ...Ты такой жестокий. - Гу Ян с трудом потянул уголки рта.

Юнь Цзиньшу слегка улыбнулся и больше ничего не сказал. Ощущение того, что в этом мире тебе оказали услугу, никогда не являлось любовью. Если продолжать тянуть время и не дать другому человеку передышку, это было бы поистине жестоко.

Они сидели молча, и в палате был слышен только звук машины. Гу Ян понял, что он действительно проиграл и был исключён ещё до того, как присоединился. В запутанной ситуации между Юнь Цзиньшу и Хан Цзяном всё, что он мог сделать, это остаться друзьями, второго выбора не было. Спустя долгое время Гу Ян дёрнул губами и сменил тему:

- Хан Цзян... как он сейчас?

- Как? Что ещё остаётся делать, как просто ждать смерти. Всё равно хуже, чем сейчас уже не будет.

Гу Ян задохнулся и похлопал его по плечу:

- Не веди себя так. Медицинские навыки сейчас очень сильно развиты. Возможно, он скоро проснётся.

- О, это бесполезно. Даже врач сказал, что вероятность того, что он проснется, очень мала. Хан Чжунтянь закрывает небо одной рукой в ​​S-Сити, кто бы посмел ему солгать.

— Тогда что ты собираешься делать? Продолжать вот так ждать?

Юнь Цзиньшу на мгновение замер, затем покачал головой с легкой улыбкой и бессознательно положил свои пальцы на руку Хан Цзяна:

- Я не буду злиться на живых мертвецов. Жизнь должна продолжаться. Теперь пришло время терпения. Когда моё терпение исчерпается, я немедленно уйду и никогда не вернусь.

— Тогда куда ты пойдёшь?

- Пока не знаю, куда поеду. Может быть, в Ванкувер или куда-нибудь ещё. В любом случае, я больше не хочу оставаться в городе S в этой жизни.

После того, как Юнь Цзиньшу сказал это, он внезапно ощутил лёгкую дрожь в костяшках чужих пальцев. Он почувствовал себя так, словно его сильно ударили молотком. Его глаза расширились, и он внезапно встал.

— Он... он пошевелился?

Юнь Цзиньшу боялся, что это был всего лишь сон, поэтому он смотрел на руку Хан Цзяна, не мигая. На этот раз он действительно увидел это. Пальцы Хан Цзяна слегка шевельнулись, и даже его ресницы задрожали.

- Хан Цзян!

Он громко закричал и подошёл, чтобы схватить мужчину за воротник, пытаясь заставить его открыть глаза, но кто-то крепко схватил его за спину.

- Цзиньшу! Посмотри внимательно, он не проснулся!

Голос Гу Яна был подобен тазу с холодной водой, вылитому ему на голову. Юнь Цзиньшу подсознательно остановился и в оцепенении упал на стул. Он внимательно вглядывался в Хан Цзяна на кровати. Тот был неподвижен, как будто был мёртв. Где был любой признак пробуждения?

Гу Ян взволнованно смотрел на Юнь Цзиньшу, как будто напуганный его реакцией. Он крепко сжал руки на его плечах и сказал:

- У тебя галлюцинации? Хан Цзян всё ещё не проснулся и даже не пошевелился! Как давно это с тобой происходит?

В этот момент Юнь Цзиньшу наконец пришёл в себя. У него действительно не раз были подобные галлюцинации. Возможно, это произошло потому, что он слишком долго оставался рядом с больничной койкой. Он всегда чувствовал, что Хан Цзян двигается, но каждый раз за огромным сюрпризом следовала ещё более тяжёлая потеря. Телохранители и медсестры давно привыкли к его реакции. У многих членов семей вегетативных больных наблюдались такие странные реакции. В конце концов они даже перестали обращать внимание на то, что говорили эти люди. Но, очевидно, это был первый раз, когда Гу Ян видел, как Юнь Цзиньшу вышел из себя, и в его сердце было очень плохое предчувствие. Он боялся, что с Юнь Цзиньшу что-то может случиться, если он продолжит в том же духе. Поэтому ему пришлось продолжать похлопывать его по плечу, чтобы успокоить.

Юнь Цзиньшу глубоко вздохнул и потёр воспалённый лоб. Вместо того, чтобы ответить на вопрос Гу Яна, он поднял голову и спросил его:

- У тебя есть сигареты? Дай мне одну.

Гу Ян достал сигарету и протянул ему. Юнь Цзиньшу был очень расстроен. Он вышел из палаты на балкон и опёрся на перила. Он посмотрел на искусственное озеро вдали и глубоко затянулся. Эффект никотина принёс ему значительное облегчение, но более тяжелое чувство усталости всё ещё сохранялось. Эта смесь радости и печали снова и снова истощала его терпение. Он не знал, как долго сможет продолжать ждать. Это долгое ожидание, которому не было видно конца, лишило его возможности держаться.

Гу Ян последовал за ним и сзади похлопал его по плечу. Он вдруг почувствовал, что даже если бы не было любви, он не мог бы смотреть, как его друг так себя мучает. После долгого размышления он осторожно сказал:

- Цзиншу, пожалуйста, прояви терпение. Возможно, в следующий раз это будет правдой.

Юнь Цзиньшу затянулся сигаретой, выпустил кольцо белого дыма и дернул уголком рта:

- Не говори мне этого. Моё терпение почти исчерпано.

Гу Ян задохнулся, а затем захотел высказать свои истинные чувства:

- Тогда пойдем. Жить так очень утомительно. Почему бы тебе не взять Ченму, и, как ты только что сказал, не поехать в Ванкувер или другое место. Туда, где ты будешь счастливее, чем сейчас?

Юнь Цзиньшу молчал. Ему действительно было трудно сделать выбор: уйти или остаться.

- Цзиньшу, я знаю место, которое очень подходит для отдыха. Оно находится далеко отсюда. Кивни и ты сможешь немедленно уйти отсюда, обещаю.

Гу Ян был очень серьёзен. В этот момент он больше не хотел любви, он просто хотел, чтобы Юнь Цзиньшу прожил хорошую жизнь. Даже если человек, стоящий перед ним был всего лишь другом, он без колебаний поддержит его.

Юнь Цзиньшу потушил окурок и спустя долгое время мягко кивнул:

- Да, ты прав, мне действительно пора идти.

*****

Хан Цзян почувствовал, как он проснулся, но никому не раскрыл тайну. Когда Юнь Цзиньшу пришёл навестить его в палате в первый день, он уже был в сознании. Но в это время в его голову внезапно засело множество воспоминаний, к которым он не мог адаптироваться. Именно поэтому он не мог сейчас «проснуться». Он слушал всё, что говорил Юнь Цзиньшу. Его хаотичные и запутанные воспоминания прошлой жизни были наконец разложены по полочкам несколькими словами Юнь Цзиньшу. Оказалось, что он от начала и до конца был подобен животному. Он играл с Юнь Цзиньшу в качестве щита в течение пяти лет. Он по глупости поверил словам Хан Чжунтяня и лично загнал своего возлюбленного в тупик. Как только он подумал об этих сложных и болезненных воспоминаниях, у Хан Цзяна больше не хватило смелости встретиться лицом к лицу с Юнь Цзиньшу. Он боялся увидеть молодого человека, на лице которого будет видна ненависть к нему. А ещё больше он боялся ходить кругами в течение двух жизней.

Несколько раз он пытался открыть глаза, но его тело было тяжелым, как свинец. Как бы он ни старался, он не мог заставить себя ответить Юнь Цзиньшу. Он видел, как молодой человек каждый день появляется возле его больничной койки, слушал, как тот изредка разговаривает, но чаще всего целыми днями молчит... Атмосфера такого общения была настолько чудесна, что он боялся проснуться от этого сладкого сна и быть разбитым. Ему хотелось протянуть руку и обнять лицо Юнь Цзиньшу, запоздало поцеловать его и извиниться. Да и тело его уже было на пределе. Помимо возможности думать головой, у него нет даже сил двигаться, поэтому проводить время друг с другом в такой тишине стало самым роскошным занятием. Он хотел поскорее проснуться, но также боялся, что, когда проснётся, его ждёт потеря другого человека. Поэтому он мог лишь тянуть день за днём, терпя медленное восстановление своего тела. Когда он станет достаточно сильным и его тело достаточно окрепнет, чтобы выдержать две жизни воспоминаний, возможно, настанет время, когда он действительно сможет открыть глаза и крепко обнять Юнь Цзиньшу.

Этот день был таким же мирным, как обычно. Прежде чем Юнь Цзиньшу пришёл в больницу, Хан Цзян внезапно почувствовал, что он больше не связан своим телом и может свободно сидеть и даже передвигаться. Он был так счастлив, что пошел к могиле, где был похоронен Юнь Цзиньшу в своей предыдущей жизни, основываясь на своих смутных воспоминаниях. Погода в тот день была холодная, но сильного дождя, как в тот день, не было. Следуя за своими воспоминаниями, он прошёл весь склон холма, ступая по увядшей жёлтой лужайке к тому месту, где должно было стоять надгробие. Он медленно присел на корточки и коснулся пальцами бесплодной земли, чувствуя себя крайне неуютно на сердце. В прошлой жизни здесь был похоронен человек, которого он любил. Этот человек любил изо всех сил, даже до смерти без всякой трусости. Однако он подводил этого человека на протяжении двух жизней и не знал, когда сможет отплатить ему. К счастью, Юнь Цзиньшу снова вернулся к нему, и на этот раз он мог, наконец, полностью полюбить его пустым в течение долгого времени сердцем. Он решил посвятить остаток своей жизни тому, чтобы возместить молодому человеку за обе жизни.

Просидев долгое время на траве, когда холод стал невыносимым, Хан Цзян побрёл в сторону больницы. Он мысленно считал время, предполагая, что Юнь Цзиньшу, вероятно, уже пришёл. Думая о запахе рисовой каши, которую тот готовит сам, Хан Цзян не мог удержаться от того, чтобы опустить голову и рассмеяться. Он даже хотел поднять руки, чтобы прикрыть глаза, не желая ни с кем делиться выражением лица в этот момент.

*****

Юнь Цзиньшу положил последнюю часть багажа в такси, обернулся и улыбнулся Гу Яну:

- Брат Гу, пожалуйста, возвращайся. Очень холодно. Я свяжусь с тобой, когда мы приедем.

Гу Ян чувствовал себя пустым в своём сердце. Он не ожидал, что молодой человек будет действовать так быстро, когда захочет уйти, даже не дав ему немного времени на реакцию. Он не мог не шагнуть вперёд, чтобы завязать ему шарф, и хотел обнять его. В конце концов он поднял руки и просто похлопал его по плечу.

- Теперь, когда ты решил уйти, живи хорошей жизнью и не забывай делать Ченму пожирнее. Иначе я, как крёстный, никогда тебя не отпущу.

Его тон был очень расслабленным. Юнь Цзиньшу улыбнулся и кивнул:

- Обязательно. Брат Гу, спасибо за твою заботу на протяжении стольких лет. Я не знаю, когда мы увидимся снова, так что... береги себя.

Он небрежно приподнял уголки рта, раскрыл руки и обнял Гу Яна. Тот чувствовал себя очень кисло на сердце, но должен был признать, что именно таким он и хотел видеть Юнь Цзиньшу:

- Будь здоров, Цзиньшу. Ты должен жить счастливой жизнью.

Юнь Цзиньшу засмеялся, сел в такси и помахал Гу Яну. Пухлый Ченму также глупо махнул рукой:

- Крестный отец, Дузи будет скучать по тебе.

Машина начала двигаться, постепенно удаляясь всё дальше и дальше в глазах Гу Яна. Он пробежал несколько шагов, энергично размахивая руками, его глаза немного болели. Прощай, мой Цзиньшу.

Сидя в машине, Юнь Цзиньшу посмотрел на Юнься⃰ на горизонте, тихо выдохнул, вытащил свою SIM-карту и выбросил её через окно машины. В этом городе он просто задыхается. В нём слишком много любви и ненависти, и наконец-то пришло время попрощаться. Хан Цзян, с сегодняшнего дня он больше никогда не будет тебя ждать. Такси выехало на шоссе, оставив после себя клубы пыли и дыма.

⃰ Юнься - Облака и заря; пышные розовые облака.

В больнице на другом конце города медсестра, менявшая повязки, закричала и выбежала из палаты:

- Доктор! Доктор! Мистер Хан проснулся!