Том 3. Объятия. Глава 75
- Тётя Ли, я помог тебе всё перевезти. Если тебе понадобится что-нибудь ещё, просто приходи и найди меня.
Юнь Цзиньшу поставил несколько коробок яблок и поднял руки, чтобы вытереть пот со лба. Его светлая рубашка была сильно испачкана, но ему было всё равно. Он открыл рот и улыбнулся.
Тётя Ли, которая жила по соседству, была так счастлива, что взяла полиэтиленовый пакет и засунула в него пять или шесть килограммов яблок:
- Сяо Цзинь, ты такой трудолюбивый. Спасибо. На этот раз благодаря тебе эти яблоки не сгниют. Я собрала тебе немного, чтобы поесть, не нужно быть вежливым с тётей.
Юнь Цзиньшу улыбнулся и махнул рукой:
- Нет, нет, я не прикладывал больших усилий. Более того, нас только двое, мой сын и я, поэтому не сможем съесть так много яблок. Если вы возьмёте их и продадите, вы сможете заработать ещё несколько долларов.
Этот трудолюбивый и красивый молодой человек очень нравился тёте Ли всё больше и больше. С тех пор, как он приехал в их город, он всем помогал в работе. С ним легко общаться, и он поможет любому, кто заболеет или случится беда. Он нравится всем в городе. Кроме того, он действительно красив и уже очаровал многих девушек. Подумав о том, как несколько дней назад Тянь Ванэр попросила познакомить её дочь с этим молодым человеком, тётя Ли решила действовать.
- Я не хочу тебя смущать, Сяо Цзинь, но честно говоря, такому молодому мужчине всегда неудобно одному воспитывать сына. А у Ванэр по соседству очень красивая дочь. Она мягкосердечная и любит детей. Могу я познакомить тебя с ней как-нибудь?
Когда Юнь Цзиньшу услышал это, он сразу же покачал головой и сказал с улыбкой:
- Тётя Ли, я не планировал этого. Не беспокойтесь обо мне в будущем. Я не хочу связываться с девушками и откладывать свои планы.
Тётя Ли с сочувствием взглянула на Юнь Цзиньшу, думая, что мать ребёнка, должно быть, невзлюбила его за бедность, поэтому бросила отца и сына, сбежав. Такая женщина действительно слепа. Не будьте слишком злы, позволяя такому хорошему парню остаться одному. Этот ребёнок, должно быть, слишком глубоко ранен, поэтому не желает искать другую женщину. Как жаль этого редкого человека.
- Ладно-окей, я не буду тебя заставлять, но, если у тебя появятся какие-либо планы на будущее, пожалуйста, не забудь сказать мне.
Тётя Ли продолжала бессвязно болтать, ошарашив этим Юнь Цзиньшу. Сказав несколько слов, он собирался пойти домой, но тётя Ли снова окликнула его за спиной:
- Кстати, Сяо Цзинь, женщина, которая хотела сдать в аренду пустой дом по соседству, уже сдала его. Вероятно, через несколько дней туда въедут.
Юнь Цзиньшу был очень удивлён. Объявление об аренде было размещено, но соседний дом пустовал больше полугода. Как его можно было сдать в аренду так быстро?
- Правда? Мужчина или женщина?
- Она студентка колледжа, которая приехала в город для исследования. Девушки в городе красивые. Сяо Цзинь должен воспользоваться этой возможностью.
Юнь Цзиньшу беспомощно потёр лоб и потерял дар речи из-за привычки тёти Ли знакомить его с людьми в любое время и в любом месте. Он улыбнулся и согласился. Подняв руку, чтобы посмотреть на часы, он поехал в город на подержанном велосипеде в детский сад.
Покинув город S, Юнь Цзиньшу не поехал на курорт по адресу Цай Яня. Вместо этого он нашёл отдалённый, но тихий городок и поселился под именем Цзинбо. Жители этого небольшого городка простые и честные. Поскольку он расположен в горах, за исключением тех, кто едет на заработки в город, большинство из них — односельчане, которые никогда не покидали горы с момента своего рождения. Из-за бедности в этом городе было меньше пяти телевизоров, поэтому в канун Нового года собирались все вместе, чтобы посмотреть гала-концерт Весеннего фестиваля. Обычно они даже не знали, кто такие знаменитости, поэтому Юнь Цзиньшу жил здесь со спокойной душой.
Пейзажи города прекрасны, промышленное загрязнение невелико. Когда приходила весна, на ветвях распускались крупные цветы персика. В сочетании с родниковой водой, текущей с гор, это действительно было похоже на рай. Такая красота заставила Юнь Цзиньшу обрести редкое внутреннее спокойствие. Его больше не волновал внешний мир. Воспоминания о прошлом больше не имели к нему никакого отношения. Хоть он и прожил здесь всего чуть больше полугода, но чувствовал себя так, как будто прошёл целый век со времён мира и спокойствия.
- Папа! - Ченму быстро выбежал из детского сада с желтой школьной сумкой на спине и подпрыгнул, когда увидел Юнь Цзиньшу.
Молодой человек обнял сына, улыбнулся, потёр его голову и спросил:
- Чему сегодня учил учитель?
- Ну... там арифметика и пение. Ох, папа, я сегодня был просто супер. Я первый в классе посчитал сколько будет 2+3=5!
Ченму особенно гордо выпятил грудь, с ямочками на круглых щёчках, раскрасневшимся лицом и парой больших глаз, смотрящими на Юнь Цзиньшу, явно прося похвалы.
Юнь Цзиньшу рассмеялся, посадил сына на заднее сиденье велосипеда, взялся за ручки и толкая его рядом с собой повёз домой:
- Ладно, ладно, мой Дузи самый умный. Может ли папа сегодня вечером приготовить тебе тушёные куриные ножки?
- Да! - Ченму энергично кивнул, держа школьную сумку и покачивая ногами в воздухе: - Мама Ниуниу сегодня принесла ей жареного китайского мультяшного персонажа. Это было очень вкусно. Я тоже хочу такого съесть!
Этот маленький парень очень толстый с детства. На самом деле у него не так уж много мяса на теле, но лицо очень круглое. Он немного похож на персонажа Q-версии с большой головой и маленьким телом. За его спиной люди всегда говорили, что он маленький толстяк. Но было очевидно, что Ченму это не волновало. Вместо того, чтобы стыдиться, он предпочитал быть толстым и сытым.
Юнь Цзиньшу позабавило глупое и милое выражение лица сына, и он не смог удержаться от смеха:
- Раз тебе так нравится есть еду, которую приносит Ниуниу, почему бы тебе не пойти и не найти её маму?
- Ну... - Лицо Ченму внезапно осунулось. Через некоторое время он стал мять край своей одежды: - Я не хочу чужую мать. Дузи... Дузи хочет свою собственную маму.
Юнь Цзиньшу на некоторое время замолчал. Он заставил себя улыбнуться и спросил его:
- Ты следуешь за папой. Разве нам двоим не хорошо быть вместе?
- Но у всех моих друзей в детском саду есть матери. Я несколько раз видел, как их родители вместе забирали их домой. Почему у них есть, а у Дузи нет?
Мышление детей очень простое. Они всегда чувствуют, что должны иметь то, что есть у других, поэтому выражают свои мысли беззастенчиво. Но именно благодаря таким простым идеям они особенно трогательны.
Юнь Цзиньшу чувствовал себя виноватым перед своим сыном. Его отношения с Хан Цзяном уже были в беспорядке. Прошлая жизнь до сих пор до конца не разобрана и была вовлечена в эту жизнь. А теперь, когда у него есть ребёнок по имени Ченму, все стало более сложным.
Он может дать Ченму самое лучшее и любить его всеми силами, но не может дать своему ребёнку полноценную семью только своими силами.
Спустя долгое время Юнь Цзиньшу сжал кулаки и принял решение. Он чувствовал, что этой проблемы нельзя избежать. Он должен был ясно объяснить это Ченму. В противном случае будет ещё больше хлопот, когда он станет старше и полностью разумным.
Остановив велосипед, Юнь Цзиньшу обернулся и серьёзно посмотрел на сына:
- Дузи, у тебя никогда не было матери. Мне очень жаль, что у меня нет ещё одного человека, который мог бы любить тебя. Если ты действительно хочешь маму... я могу попытаться найти её.
Ченму, похоже, подумал, что это очень глубокий вопрос, и сложность совершенно выходила за рамки его молодой логики. Через некоторое время он моргнул, посмотрел на Юнь Цзиньшу и сказал:
- Зачем ты ищешь ещё одну? Тот дядя, что лежал на кровати, очевидно мать Дузи?
Юнь Цзиньшу вздохнул, у него заболела голова. Он не знал, что делать:
- Это другое. Он не твоя мать. Он мужчина. Мужчина не может быть твоей матерью, не говоря уже о...
Он не мог возлагать надежды и будущее своего ребёнка на живого мертвеца. Он ещё не закончил говорить, а большие глаза Ченму всё ещё смотрели на него с любопытством. Юнь Цзиньшу глубоко вздохнул и погладил сына по голове:
- Забудь об этом, ты ещё слишком молод. Папа скажет тебе, когда ты немного подрастешь.
У тебя нет матери, потому что тебя родил я, а твой другой отец — Хан Цзян. Слишком странное объяснение, и ему это трудно сказать, что ни говори.
- Мне явно три года, я уже большой ребёнок... - Пробормотал Ченму и опустил голову, всё ещё думая о том, почему у него нет матери. Подумав об этом, он обнаружил, что это очень сложно. Даже сложнее, чем сложение и вычитание в пределах десяти.
*****
Вечером Юнь Цзиньшу приготовил для Ченму тушёные куриные ножки и жареный китайский мультяш, а также специально сварил большую кастрюлю куриного супа. В конце концов, ребёнок был ещё мал и давно забыл о глубоком вопросе, почему у него нет матери. Он уткнулся лицом в миску с рисом и ел маленькой ложкой. Его лицо было полно рисовых зёрен, как будто он ел прямо из миски.
- Помедленнее, никто не будет с тобой конкурировать.
Юнь Цзиньшу взял фарфоровую тарелку, и налил в неё куриного супа. Сняв с верха масло и посыпав суп луком, он поставил тарелку перед сыном.
Руки Ченму были жирными. Попивая куриный суп, он продолжал бормотать:
- Ниниу и Шаэр ждут меня. Бабушка Ли научит нас делать бамбуковых стрекоз.
Бабушка Ли в разговоре Ченму — это тетя Ли, нынешняя хозяйка Юнь Цзиньшу. Ночью в деревне не работают ни телевизоры, ни компьютеры. В целях экономии электричества все люди шли играть под уличными фонарями на въезде в деревню. Ченму играл со своими друзьями с тех пор, как пошёл в детский сад. Он был среди друзей заводилой. Ниуниу и Шаэр — его лучшие друзья, а тетя Ли любит этих детей, так что Юнь Цзиньшу не о чем было беспокоиться.
- Не забывай играть не слишком поздно. Я заберу тебя у входа в деревню в восемь часов.
- Хм... Это благоприятно (я знаю).
Ченму взял ложку и запихнул в рот ещё немного риса. Он похлопал себя по выпуклому животу и рыгнул. Взяв три апельсина, он выбежал за дверь, чтобы присоединиться к группе друзей.
Юнь Цзиньшу приподнял уголки рта и пошёл на кухню с тарелкой и палочками для еды. В окно он случайно увидел несколько грузчиков. Казалось, они только что закончили свою работу. Сосед уже переехал? Когда тетя Ли сказала, что сюда переезжает студентка колледжа, Юнь Цзиньшу был готов помочь. Ведь девушке всегда будет неудобно жить в таком месте. Но неожиданно, прежде чем он кого-либо увидел, этот кто-то уже прибыл сам и перевёз все свои вещи.
Глядя на оставшуюся половину куриного супа в кастрюле, Юнь Цзиньшу подумал, что отец и сын всё равно не смогут его доесть. Если его оставить на ночь, он будет невкусным и несвежим, поэтому он просто достал достал коробку для завтрака и наполнил её, чтобы отнести новой соседке. Прежде чем постучать в дверь Юнь Цзиньшу тщательно проверил коробку, чтобы убедиться, что она чистая и не будет сочтена антисанитарной. Он постучал несколько раз, но в доме не было никакого движения. Когда он подумал, что новый сосед вышел, дверь открылась. Человеком, открывшим дверь, был...
Он не видел его больше полугода. Не было похоже, будто он получил серьёзную травму. Светло-серая повседневная рубашка на нём, демонстрировала крепкую и сильную фигуру. Его глубокие черты лица по-прежнему красивы, а слегка полные губы изогнулись дугой:
- ...Давно тебя не видел.
На мгновение Юнь Цзиньшу впал в транс. Он почувствовал, что всё ещё продолжал спать. Иначе как бы он мог видеть Хан Цзяна, который должен был быть растением, стоящим сейчас перед ним в целости и сохранности. В его голове вдруг загудело. Он, не раздумывая, развернулся собираясь уйти. Хан Цзян схватил его сзади и увидел коробку для завтрака. Брови мужчины мгновенно смягчились:
- Это для меня?
- Это для нового соседа, а не для тебя. - Юнь Цзиньшу держал коробку с обедом в руке, на его лице не было никаких признаков движения, но зрачки яростно мерцали.
Хан Цзян засмеялся и прислонился к дверному косяку:
- С этого момента я буду жить здесь, кому ещё ты хочешь это отдать?
Первая встреча этих двоих спустя более чем полгода началась таким бессмысленным и несентиментальным разговором. Было действительно неловко об этом говорить, но сейчас у Юнь Цзиньшу не было времени беспокоиться об этом. Выражение лица Хан Цзяна перед ним выглядело расслабленным, без каких-либо следов эмоций. Когда-то он был растением. Что случилось с ним за последние полгода, что могло заставить его вернуться к жизни? У него закружилась голова, и он сделал несколько глубоких вдохов, прежде чем медленно заговорить:
- Разве здесь не должна жить студентка колледжа? Почему ты здесь?
Хан Цзян ясно сказал:
- А. Возможно, ей пришлось временно задержаться из-за чего-то, поэтому она сдала мне дом в субаренду.
Если кто-то верит в это, то станет призраком.
- Молодой господин, вы привыкли жить на вилле или в элитном доме, так что вы делаете здесь, в этой долине?
- Я пришёл, чтобы найти тебя.
Хан Цзян прямо и ясно изложил свою цель, без каких-либо выкрутасов. Если бы это было в прошлом, он никогда не был бы таким прямолинейным. Поэтому Юнь Цзиньшу, хорошо знавший этого персонажа, был потрясён и не знал, что сказать. Атмосфера внезапно стала застойной.
Хан Цзян улыбнулся, сделал несколько шагов ближе и сказал:
- Цзиньшу, зайди и присядь. Даже если мы не виделись так долго, мы всё равно должны быть вежливыми, верно?
Юнь Цзиньшу закрыл глаза и ничего не сказал.
Хан Цзян остановился недалеко от него, засунув руки в карманы:
- Ты помнишь, свой последний разговор со мной? Независимо от того, забыл ты это или нет, я всё равно ясно это помню. Я жду, что ты дашь мне объясние. Хочешь нарушить своё обещание?
Юнь Цзиньшу посмотрел на него, и их глаза встретились. Куриный суп в его руках постепенно остыл, прошло немало времени, прежде чем он кивнул. Обеим сторонам действительно нужна возможность сесть и хорошо поговорить. Неважно, что произошло в прошлом, только отпустив его, они оба смогут почувствовать облегчение. Он развернулся и вошёл в нынешний дом Хан Цзяна. Планировка здесь была такой же, как и там, где он сам сейчас жил, одна спальня и гостиная. Помещение было очень маленьким и не выходило на солнечную сторону. Это было несравнимо с Нефритовой виллой, где раньше жил Хан Цзян. Поскольку он только что переехал, вещи в доме были не до конца разложены на свои места, поэтому он выглядел немного неряшливо. Мужчина достал несколько газет, вытер стул и прогласил Юнь Цзиньшу сесть. Достав две чайные чашки, он налил тёплую воду.
- Я переехал сюда в спешке и ещё не выяснил, где здесь рынок, поэтому больше ничего, кроме кипяченой воды нет. Вот просто выпей её.
Юнь Цзиньшу поставил коробку с обедом на кофейный столик и через некоторое время поднял голову, чтобы посмотреть на Хан Цзяна. Он открыл рот и хриплым голосом спросил:
- Твоя голова... в порядке?
Хан Цзян догадывался, что Юнь Цзиньшу задаст ему этот вопрос, поэтому не смог удержаться от смеха и покачал головой:
- Я не знаю.
— Что значит «не знаешь»? - Юнь Цзиньшу мгновенно нахмурился: - Почему ты сейчас бегаешь, если даже не знаешь, в порядке ли ты? Ты думаешь, что не можешь умереть, поэтому приходишь в такое место, чтобы испытать жизнь?
Улыбка Хан Цзяна постепенно стала шире, он вообще не мог контролировать приподнятые уголки рта:
- Цзиньшу, куда ты торопишься?
Только тогда Юнь Цзиньшу понял, что потерял самообладание. Он отвернулся и ничего не ответил. Хан Цзян сел рядом с ним с очень нежным выражением лица:
- Если тебе действительно всё равно, ты мог просто позволить мне лежать в больнице вместо того, чтобы приходить каждый день. Ты мог бы даже притвориться, что не знаешь меня, и относится, как к чужому человеку. А вместо этого так забеспокоился, когда услышал, что у меня нехорошо с головой.
- Я просто боюсь, что ты не сможешь вернуть долг, который мне должен.
Хан Цзян глубоко вздохнул, присел на корточки, чтобы оказаться лицом к лицу с молодым человеком и крепко сжал обе его руки, несмотря на возражения:
- Разве не было бы хорошо, если бы я умер, чтобы спасти твою жизнь?
Глаза Юнь Цзиньшу внезапно расширились, и его голос стал немного дрожащим:
- ...Что ты имеешь в виду?
Глаза Хан Цзяна были такими же глубокими и безграничными, как море. Он пристально смотрел на Юнь Цзиньшу, не убегая, а затем его ноги действительно опустились на колени.
- Что ты делаешь?! - Юнь Цзиньшу запаниковал и встал, чтобы поднять его.
- Цзиншу, не двигайся, дай мне закончит, - Хан Цзян удержал его неподвижно стоя на коленях, его глаза наполнились тёмными водоворотами: - Однажды перед твоей могилой я поклялся, что потрачу всё оставшееся время, чтобы искупить свои грехи, но... никто не дал мне шанса. Я даже не смог найти твоё тело... Тогда я был таким глупым, что навредил тебе ради Вэнь Цзэюня, я поверил словам Хан Чжунтяня и загнал тебя в тупик...
Голос Хан Цзяна дрожал, его горящие глаза были пугающе красными и заставляли Юнь Цзиньшу почувствовать сильную боль.
- Иногда я задаюсь вопросом, почему я должен думать об этих вещах? Я предпочёл бы остаться дураком и терпеть твою необъяснимую месть, чем признать тот факт, что убил тебя своими собственными руками. Но... какими качествами я обладю, чтобы позволить тебе нести всё одному? Слишком эгоистично просить любви, забыв обо всём...
Голос Хан Цзяна был хриплым. Он знал, что они скучали друг по другу от начала и до конца. Его раны были снаружи, но раны Юнь Цзиньшу были внутри. Когда прошлое было вскрыто, как рана, открылась самая трагическая истина. При каждой встрече им суждено всегда оглядываться назад.
Руки Юнь Цзиньшу сильно дрожали, а голова кружилась. Однажды он подумал о том, чтобы попросить Хан Цзяна встать перед ним на колени и признаться, но, когда это действительно произошло, его сердце разрывалось на части и болело. Его губы неуверенно дрожали. Он стряхнул руки Хан Цзяна, пытаясь успокоиться, и насмешливо приподнял уголки рта:
- Такое лёгкое возмездие — вспомнить обо всём после того, как однажды получил травму.
Хан Цзян с грустной и уродливой улыбкой:
- Да, даже Бог не пожелал принять эту жизнь.
Куриный суп остыл, а масло сверху затвердело, образовав уродливый слой белого налёта, что было очень похоже на нынешние тревожные отношения между ними. Спустя долгое время Юнь Цзиньшу встал и моргнул красными налитыми кровью глазами:
- Если это то, чего ты хочешь сказать, то я это услышал. Ты можешь возвращаться. Ты обязан мне жизнь, и теперь, когда вернул долг, между нами больше нет необоснованного узла, так что... всё.
Закончив говорить, он встал и вышел за дверь. Хан Цзян хотел обнять его сзади, но всё его тело болело, особенно сердце, поэтому он мог только протянуть руку и схватить Юнь Цзиньшу за руку.
- Цзиншу, ты помнишь, что сказал мне перед больничной койкой? Ты сказал, что, как только я проснусь, ты будешь готов начать всё сначала.
Юнь Цзиньшу молчал, его ресницы постоянно дрожали. Хан Цзян подошёл к нему, опустил голову и нежно поцеловал в лоб:
- Я больше не прошу любви. Но и не уйду. Может быть однажды, ты оглянешься назад и увидишь меня. Я всегда буду на твоей стороне.
Юнь Цзиньшу мгновенно задохнулся. Прошло две жизни, ты не устал? Разве я не устал? Но раз уж они не могут начать следующие отношения, почему бы не попробовать обнять друг друга. Возможно, в процессе им суждено уколоть друг друга до крови, но, по крайней мере, это лучше, чем продолжать идти вперёд в одиночестве и отчаянии. Юнь Цзиньшу не сопротивлялся поцелую Хан Цзяна. В тот момент, когда губы двих прикоснулись друг к другу, казалось, что его сердце уже почти сдалось. Эти двое, казалось, боялись друг друга, но при этом изо всех сил старались выжать друг из друга тепло.
Поцелуй становился всё более беспорядочным. Поцелуй Хан Цзяна скользнул от центра бровей Юнь Цзиньшу к его губам, а затем от уголка рта к шее. Ощущение прикосновения губ и зубов друг к другу было таким чудесным. Когда язык мужчины мягко проник в рот Юнь Цзиньшу, это мгновенно вызвало воспоминания двух жизней. В этом мире всегда есть один человек, который подходит настолько, насколько вообще возможно соответствовать кому-либо. Только он может подарить самые незабываемые ощущения. Когда знакомый вкус и чудесное чувство обмена возникает на кончике языка, может ли нежный вздох не раздаться в глубине вашего сердца, ища только его, единственного.
Пальцы Хан Цзяна были очень нетерпеливыми. Он держал лицо Юнь Цзиньшу, не оставляя ни дюйма его кожи. Это гладкое прикосновение немного смутило и свело его с ума. Он не мог не обнять Юнь Цзиньшу немного крепче, а затем ещё крепче. В какой-то момент пальцы Хан Цзяна прошли вниз по шее молодого человека, проходя по прямой спине, очерчивая красивые изгибы.
Следуя настроению Хан Цзяна, дыхание Юнь Цзиньшу стало немного неровным. Он знал, что им двоим не следует делать такие вещи в данный момент, но его разум был в замешательстве, и он не хотел продолжать с ним соревноваться. Когда рука мужчины подняла его рубашку, их губы, наконец, немного раздвинулись, между ними протянулась серебряная нить слюны. Во всё более тёмной ночи это выглядело эротично. Глаза Хан Цзяна постепенно стали глубже...
Персонаж Q-версии с большой головой и маленьким телом.