Глава 83

Юнь Цзиньшу просто взглянул на Хан Цзяна, а затем снова повернулся к Ченму, который прятался за ним:

- Это и есть твой большой секрет?

Выражение его лица было очень светлым, и он, казалось, не злился, но определенно и не был счастлив. В конце концов, Ченму был ещё молод и не мог понять, о чём думает его отец.

Малыш с тревогой взглянул на Хан Цзяна, затем серьёзно указал своей маленькой ручкой:

- Это всё моя вина. Не вини маму... Нет, нет, нет, во всём виноват дядя! Это дядя не позволил мне сказать тебе.

Секунду назад маленький парень тёрся и катался в объятиях Хан Цзяна, а затем тут же выдал свою «настоящую мать» классовому врагу. Такое поведение мгновенно заставит кое-кого блевать кровью.

Юнь Цзиньшу поджал губы и улыбнулся, поднял брови и засунул руки в карманы брюк:

- Что дальше?

— Тогда... — Ченму надул щёки, поднял голову и напряженно задумался. Он действительно никогда не лгал своему отцу. Когда он нервничал, он начинал бессвязно говорить:

- Учитель сказал, чтобы дядя посмотрел. Я боялся, что другие не поверят, поэтому... Я попросил дядю купить такую же рубашку, как у меня. Это правда!

- Что-нибудь ещё?

- Ещё есть рис... - Ченму больше не мог выдумывать и начал говорить правду: - Мама... э-э, нет, дядя всё утро играл со мной в игры, а ещё у нас были красные цветы и большие яблоки. Вот, посмотри на это.

Ченму держал два приза перед Юнь Цзиньшу, словно предлагая сокровища из своей школьной сумки, постоянно моргая, как будто надеясь отвлечь внимание отца.

Юнь Цзиньшу был учителем и не был слепым. Как только он услышал слова сына, он понял, что Ченму говорит чепуху. Неужели ребёнок сошёл с ума даже не замечая, что Хан Цзян — не женщина.

Хан Цзян, стоявший в стороне и пойманный с поличным, больше не мог сидеть на месте. Он поднял руку и смущённо почесал голову:

- Не вини Дузи. Я пришёл сюда тайно. А не поздоровался, потому что знаю тебя. Скорее всего ты не хочешь меня видеть, поэтому я сейчас уйду.

Хан Цзяну не терпелось обнять Юнь Цзиньшу, но, если бы он осмелился сделать шаг вперёд, его жена пнула бы его. Если он не будет честен, то потеряет и «жену, и детей». Он улыбнулся отцу и сыну и с некоторым унынием развернулся, чтобы уйти. «Кран» Ченму снова открылся. Он собирался броситься вперёд и поймать Хан Цзяна, но из-за выражения лица своего отца он мог лишь слабо смотреть, как тот уходит, не осмеливаясь пошевелиться.

- Подождите минуту. - Юнь Цзиньшу внезапно открыл рот и позвал мужчину.

Хан Цзян стоял спиной к закату и не мог ясно видеть выражения молодого человека.

Юнь Цзиньшу, казалось, был немного смущён. Он опустил голову и поджал губы, прежде чем сказать:

- Солнце скоро сядет. Если хочешь уйти, подожди до окончания ужина.

Хан Цзян на мгновение растерялся. Он настолько был удивлён, что не знал, как реагировать. Ченму в это время был очень счастлив. Он бросился вперёд с криком «да», схватил Хан Цзяна за штанину и подвёл к Юнь Цзиньшу. Малыш был чрезвычайно счастлив, думая: Дурак Эршао действительно очень «эрудитен», а парные рубашки — самые полезные!

Голова Хан Цзяна немного закружилась от радости. Все так называемые методы любви, используемые раньше оказались бесполезными. Он безумно кричал в своём сердце, радуясь, что его оставили. Но думая, что всё ещё не разобрался с делом Хан Чжунтяня, ему было стыдно оставаться. Но ведь он мог просто поесть?

- Как насчёт... давай забудем об этом. Ты уже очень устал после работы. Не беспокойся о готовке.

Юнь Цзиньшу усмехнулся и медленно сказал:

- Я говорил, что я буду готовить? Либо ты остаёшься здесь и готовишь, либо уходишь сейчас же.

Хан Цзян редко видел такое высокомерное выражение лица Юнь Цзиньшу. Он не мог не поднять уголки рта и почувствовал небольшое облегчение.

- Да, пока ты смеешь это есть, я смею это готовить.

Юнь Цзиньшу взглянул на него, а затем толкнул велосипед вперёд с сидящим на сиденье Ченму. Хан Цзян на мгновение замешкался, а затем погнался за ними:

- Цзиньшу, подожди меня.

По дороге парные рубашки для семьи из трёх человек привлекли внимание многих односельчан, которые остановились и смотрели им вслед. Ченму не думал, что что-то не так. Он гордо сидел на сиденье велосипеда свесив пухлые маленькие ножки и грыз яблоки. Но у двоих взрослых, Юнь Цзиньшу и Хан Цзяна, дела шли не так хорошо.

Сначала Хан Цзян шёл слева от Юнь Цзиньшу с несколькими пакетами овощей. Эти два человека были один высоким, а другой низким и при ходьбе их руки неизбежно касались друг друга. Жарким летом температура тела также была высокой. Каждый раз, когда кожа двух людей соприкасалась друг с другом, Юнь Цзиньшу отскакивал, как будто его обожгло. Многие проходящие мимо знакомые говорили что-то вроде:

- Эй, разве это не Сяо Цзинь?

- Твой кузен снова вернулся?

- Это то, что носят горожане?

- Это всё в иностранном стиле, но почему это похоже на пару? Ха-ха-ха...

Через некоторое время кожа головы Юнь Цзиньшу действительно онемела. Он указал на другую сторону велосипеда и сказал Хан Цзяну:

- Иди туда и не приставай ко мне.

Как мог Хан Цзян не видеть, о чём он думает. С тех пор, как он однажды прикоснулся к нему, когда впервые переехал в соседнюю дверь, этот парень был упрямым и никогда больше не позволял ему приблизиться к себе. Теперь, более чем через полгода, он наконец поймал его. Как можно так легко пойти на компромисс по законной причине? Он притворно кивнул и уже собираясь обойти велосипед с другой стороны, переложил пакет из левой руки в правую. Внезапно раздалось «шипение». Ченму от удивления широко раскрыл глаза и спросил:

- Дядя, что с тобой?

Юнь Цзиньшу не поворачивал головы, когда маленький парень задал этот вопрос, но его периферийное зрение было сосредоточено на Хан Цзяне. Углы рта Хан Цзяна приподнялись на миллиметр, а затем он потёр правую руку:

- Всё в порядке. Правое плечо дяди повреждено, и он не может поднимать тяжёлые предметы. Ему просто нужно чаще менять левую и правую руки.

Пока он говорил, он подошёл к другой стороне велосипеда. Он боялся, что ударит Юнь Цзиньшу, когда нёс вещи левой рукой, поэтому мог нести почти десять килограммов риса и овощей только правой рукой и идти вперёд. Юнь Цзиньшу взглянул на него и бесстрастно сказал:

- Разве ты не можешь нести пакеты левой рукой и идти сзади?

- Конечно, нет. Я обещал Дузи, что он сможет видеть меня весь день. Если я пойду сзади, разве я не нарушу обещание?

- Ты...

Хан Цзян всё равно решил быть бесстыдным. Сколько денег стоит стыд? Важнее ли это, чем иметь жену и детей?

- Не смотри на меня всё время. Что, если ты врежешься в дерево? Я знаю, ты не хочешь быть рядом со мной. Тебе не кажется, что я уже достаточно далеко от тебя?

Хан Цзян боялся, что его решимость недостаточно сильна, поэтому отошёл ближе к середине дороги. В это время сзади быстро проехал мотоцикл, который проезжая мимо, задел правое плечо Хан Цзяна. Мужчина не успел увернуться и был напуган. Многие прохожие вокруг него закричали.

- Хан Цзян, ты глупый? Твой IQ ложный, не так ли? - Юнь Цзиньшу больше не мог этого выносить и глубоко вздохнул. Он знал, что Хан Цзян определённо сделал это намеренно. Но подумав, что травма на правом плече мужчины была получена при его защите, он глубоко вздохнул. Когда в него стреляли, мужчина не смог просто сидеть сложа руки и смотреть.

- Да, ты... ты потрясающий. - Юнь Цзиньшу указал на Хан Цзяна и стиснул зубы, долго борясь с самим собой, прежде чем нетерпеливо сказать: - Подойди сюда быстро, или ты действительно хочешь, чтобы тебя сбила машина или что-то в этом роде?

Хан Цзян получив то, что хотел, послушно подошёл к Юнь Цзиньшу. Выражение его лица было таким же несчастным, как и жёлтая утка на его рубашке.

Хоть он и намеренно занизил свой IQ, но... было очень больно, когда его били.

*****

Хотя Хан Цзян вырос с золотой ложкой во рту, у него были некоторые кулинарные навыки. Он не мог качественно приготовить «прозрачный суп с лапшой», которому специально научился, из-за нехватки ингредиентов и времени, он всё равно смог приготовить ужин из трёх простых блюд и одного сомнительного супа. Ченму был очень счастлив, что впервые ел еду, приготовленную его «матерью». Большую часть блюд на столе он съел за несколько движений. Наевшись он похлопал свой выпирающий живот и пошёл в спальню играть.

Пока Хан Цзян мыл посуду на кухне, Юнь Цзиньшу молча вошёл, прислонился к дверному косяку и долго смотрел на спину мужчины, прежде чем крикнуть:

- Эй!

Рука Хан Цзяна дёрнулась, и он чуть не выронил тарелку. Обернувшись и поняв, что это Юнь Цзиньшу, он поднял уголки рта и спросил:

- Почему ты кричишь?

Юнь Цзиньшу подошёл, посмотрел на руки Хан Цзяна, умело моющего посуду, и спросил его:

- Ты ведь знаешь, что я намеренно усложняю тебе жизнь, почему ты вернулся?

Хан Цзян на мгновение был ошеломлён, затем поднял брови и улыбнулся:

- Если ты устал, чтобы готовить и мыть посуду, то я буду рад это сделать.

- Хан Цзян, я не шучу. В прошлый раз ты ушёл, не сказав ни слова, а теперь внезапно вернулся без причины. Как ты думаешь, что я могу подумать? - Юнь Цзиньшу нахмурился и начал чувствовать, что всё больше и больше не может понять этого человека, которого он знал почти десять лет. - Перед тем, как уйти в прошлый раз, ты обманул меня и угрожал сыном. Теперь ты приходишь в детский сад искать Ченму, как будто ничего не случилось. Что тебе нужно? Я не могу тебя понять. Если это твой новый метод психологической пытки, можешь ли ты использовать кого-нибудь другого, чтобы поиграть?

Хан Цзян отложил вымытую тарелку, спрятал улыбку и повернулся, глядя на Юнь Цзиньшу:

- В прошлый раз мне было трудно уйти, не попрощавшись. И в этот раз я не хотел говорить тебе, что вернулся. Я просто хотел спокойно увидеть тебя и ребёнка и не хотел тебя беспокоить, но...

— Но ты уже побеспокоил меня. - Юнь Цзиньшу прервал его, чувствуя, что логика Хан Цзяна становится всё более и более загадочной: - Я не думаю, что трудности могут объяснить твой молчаливый уход. Знаешь ли ты, что Ченму уже давно говорит о тебе? Ты когда-нибудь задумывался о чувствах своего ребёнка? Да, точно, ты вообще никогда не был отцом, и, конечно, тебя не волнуют мысли твоего ребёнка.

- Волнуют! - Хан Цзян внезапно повысил голос, затем встретился с тёмными разочарованными глазами Юнь Цзиньшу. Спустя долгое время он с горечью приподнял уголки рта: - Цзиншу, почему тебя волнуют мои чувства к моему ребёнку? Ты скрывал его от меня в течение трёх лет. Знаешь ли ты, о чём думал Ченму в этот период?

Лицо Юнь Цзиньшу побледнело:

- Что ты имеешь в виду?

Хан Цзян изначально не хотел раскрывать правду так рано, но он не хотел, чтобы Юнь Цзиньшу продолжал неправильно его понимать:

- Я всё знаю, Цзиньшу. Ченму — ребёнок нас двоих, верно?

Юнь Цзиньшу, казалось, получил по голове тяжёлым молотом. Он надолго потерял дар речи. А потом саркастически рассмеялся и сказал:

- Хан Цзян, у тебя нет температуры? Если ты заболел, просто прими лекарство. Не выходи и не говори чепухи. Я мужчина, ясно? Ты просто... такой смешной!

- Да, я тоже думаю, что это смешно. Если бы не тот факт, что тест на отцовство нельзя подделать, я бы подумал, что мне это снится! - Хан Цзян, наконец, вышел из себя, сделал шаг и ближе притянул Юнь Цзиньшу за плечо: - Если бы я не узнал, как долго ты планировал скрывать это от меня? Три года? Десять лет? Или всю жизнь?

Лицо Юнь Цзиньшу становилось всё более бледным, а на лбу медленно образовывался слой пота. Если не считать перерождения, это был самый большой секрет в его жизни, и теперь Хан Цзян полностью раскрыл его. На мгновение он так смутился, что не мог дышать. Нет сомнений, что для мужчины эта нелепость является самым страшным унижением. В те дни, когда он собирался рожать в Ванкувере, ему приходилось каждый день ловить на себе косые взгляды от медсестёр и врачей. А ещё эти странные обследования, как над подопытной лягушкой. Если бы он не потратил достаточно денег, чтобы заставить замолчать эту частную больницу, возможно, он стал бы монстром, которого сейчас изучал бы весь мир. Сделав несколько глубоких вдохов, он поднял голову и посмотрел на Хан Цзяна:

- Когда ты начал сомневаться?

Хан Цзян почувствовал боль в сердце, когда увидел бледное лицо Юнь Цзиньшу. Ему не хотелось давить на него слишком сильно, но голова была настолько горячей, что всё вылезло наружу. Он закрыл глаза и медленно заговорил:

- Давным-давно. После пожара в вашем доме. Врач сказал, что у Ченму такая же группа крови, как и у меня, и тоже резус-отрицательная. Он предложил мне проверить, но я тогда вообще не обратил на это внимания. Только после того, как Ченму подралась с друзьями, я понял, что что-то не так.

Он на мгновение остановился и посмотрел в глаза Юнь Цзиньшу:

- Сначала возникло подозрение, но всё равно я не мог в это поверить. В последний раз, когда я угрожал тебе Ченму, это было просто для того, чтобы обмануть тебя и заставить сказать правду, но результат... О, ты действительно очень стойко хранишь секреты.

Услышав это, глаза Юнь Цзиньшу несколько раз блеснули, как будто он чувствовал себя утомлённым после напряжённого упражнения. Он дёрнул уголками губ и наконец улыбнулся:

- Даже после всех расчётов я никогда не ожидал, что его группа крови в конце концов выдаст меня.

Хан Цзян поднял руку и погладил лицо молодого человека. Его сердце было сложным, как запутанная нить:

- Почему ты не сказал мне раньше? Ты скорее сбежишь в Ванкувер с травмами, чем придёшь ко мне?

Юнь Цзиньшу оттолкнул руку и усмехнулся:

- А что толку было тебе говорить? В то время тебя чуть не убило осветительным стендом. Как ты мог заботиться обо мне? Более того, это было только моё дело, у меня не было ничего общего с тобой.

Хан Цзян на мгновение был ошеломлён, а затем почувствовал небольшую злость в своём сердце:

- Ребёнок принадлежит двум людям. Что значит, он не имеет ко мне никакого отношения? Ты предпочёл сказать Гу Яну, действительно не имеющему отношения к вам человеку, чем сказать мне. Даже прошлый инцедент с Дун Сюем. Мы вдвоем чуть не погибли, но ты и тут ничего не сказал. Даже когда я умру и превращусь в кучу костей, ты и тогда не позволишь Ченму узнала во мне своего отца?

Юнь Цзиньшу закусил губу и поднял руку, чтобы оттолкнуть Хан Цзяна:

- Да, я так и думал! Я рад видеть, как вымирает твоя семья Хан. В любом случае, я давно так решил и менять своё решение не собирался. Я и сам могу хорошо позаботиться о Ченму, и не хочу отправлять его в вашу семью Хан, чтобы вы воспитали из него второго подонка с именем Хан!

В этот момент Хан Цзян больше не мог сказать ни слова. Юнь Цзиньшу не сказал ни слова неправильно. С самого начала и до конца именно Хан Чжунтянь был должен ему. Хан Чжунтянь был настоящим подонком! Потирая лоб, он сделал шаг назад и сказал:

- Цзиншу, ты называешь меня подонком, и мне нечего на это сказать, просто послушай, что я скажу. Я не хочу отнимать у тебя Ченму. Я сейчас был слишком нетерпелив. Но я действительно не понимаю, почему ты... в прошлой жизни ты был таким?

Лицо Юнь Цзиньшу внезапно покраснело, когда он услышал эти слова. Он не знал, был ли он зол или смущён:

- Ты спрашиваешь меня? Откуда я знаю! Я... сам хочу спросить тебя.

В конце концов его голос был настолько тихим, что его было почти не слышно. Двое мужчин переглянулись, но быстро отвели глаза, на их лицах промелькнула тень дискомфорта. Им было очень неловко обсуждать этот вопрос. Было бы хорошо, если бы ни у кого из них не было воспоминаний о своей предыдущей жизни, но стоя напротив друг друга в этот момент, они понимали, что были теми, кто был знаком ещё по прошлой жизни. Но они больше не могли знать друг друга. Если Юнь Цзиньшу достаточно хорошо знал Хан Цзяна, то и Хан Цзян хорошо знал Юнь Цзиньшу. В прошлой жизни они занимались сексом столько раз, что даже не могли сосчитать. И если раньше всё было в порядке, то что делать с Ченму сейчас? Как это можно было объяснить?

Голова Хан Цзяна закружилась. Наконец, он внезапно о чём-то подумал. Подавив улыбку, он сказал:

- На самом деле, ты когда-нибудь задумывался об этом? Я помню, что раньше мы оба пользовались презервативами. Может поэтому и не случилось... В этой жизни я раза два не одевал...

- Заткнись! - Юнь Цзиньшу рассердился от смущения, его лицо позеленело, он хотел немедленно выгнать Хан Цзяна отсюда. Эта постыдная тема снова и снова бросала вызов его мозгу. Он решил закончить разговор и развернулся чтобы выйти. Но как только он повернул голову, он увидел у двери пару круглых и больших глаз. В этот момент Юнь Цзиньшу готов был прирезать Хан Цзяна ножом.

- Папа, что значит «надеть презерватив»?

Ченму смотрел на Юнь Цзиньшу и Хан Цзяна глазами, полными любопытства, с таким невинным и ясным выражением лица, как будто он спрашивал, что больше: луна или солнце.

Лицо Юнь Цзиньшу позеленело, как лист шпината, и он застыл на месте, не зная, как это объяснить. Хан Цзян только чувствовал, что эта сцена была одновременно смущающей и радостной. Разочарование и гнев в его сердце бессознательно рассеялись. Он подошёл и опустился на колени, чтобы коснуться головы сына:

- Детям не разрешается слушать, что говорят взрослые. Скорее возвращайся в постель, иначе твой отец кого-нибудь ударит.

- Но вы так и не сказали мне, что означает «надеть презерватив». - Ченму наклонил голову и выглядел озадаченным. Он потянул Юнь Цзиньшу за брюки: - Папа, папа, разве я не хороший мальчик? Я просто спрашиваю, если не понимаю. Поэтому скажи мне быстро.

Юнь Цзиньшу изо всех сил старался сопротивляться желанию разорвать зверя Хан Цзяна на части. Он поднял Ченму за воротник и сказал:

- Поторопись, возвращайся в кровать и спи!

Ченму на мгновение был ошеломлён, затем воскликнул: «Эх ты!», и слёзы полились, как из сломаного крана.

- Я только что услышал это! Если ты не знаешь, как я сюда попал, значит я тебе не родной, да? Уууу... Оказывается, папа не отец, а отчим, Уууу...

Напряженная атмосфера на кухне полностью исчезла, когда Ченму вмешался в ситуацию. Маленьки парень плакал так громко, что казалось все вот-вот оглохнут. У Юнь Цзиньшу не было другого выбора, кроме как поговорить с ним спокойным голосом:

- Кто сказал, что Ченму не является моим биологическим ребёнком? То, что мы только что сказали, вовсе не твоя проблема, дурачок.

- Тогда какое отношение это имеет к тому, являюсь ли я своим биологическим ребёнком или нет, и ношу я презерватив или нет?

Ченму ходил вокруг снова возвращаясь к этой теме. Хан Цзян не мог удержаться от смеха. Получив холодный взгляд Юнь Цзиньшу, он послушно сдался и сказал:

- Дузи, на самом деле мы с твоим отцом тоже изучаем этот вопрос. Просто перестань спрашивать и подожди, пока мы с твоим отцом тщательно не изучим это снаружи и изнутри. А потом я сам тебе скажу, ладно?

- Ты по фамилии Хан, не преподавай моему сыну плохой урок! - Юнь Цзиньшу больше не мог этого выносить, и его грудь сильно вздымалась от гнева.

Хан Цзян сказал ему:

- Почему бы тебе не пойти и не уложить его?

Он держал Ченму на руках и качал, как в колыбели, пытаясь уговорить заснуть. В конце концов, малыш совершенно забыл об одержимости своего происхождения и через некоторое время уснул на плече Хан Цзяна.

Юнь Цзиньшу бесстрастно сидел на диване, в голове гудело, он чувствовал стеснение в груди, которое то появлялось, то исчезало. Он совсем не был счастлив. После того, как Хан Цзян отнёс Ченму в комнату и вошёл обратно, он посмотрел на прямую и напряженную спину Юнь Цзиньшу. Он обнял его сзади, пока тот был в прострации. Юнь Цзиньшу на мгновение замер, но у него не было силы сопротивляться. Он указал на дверь и сказал:

- Хан Цзян, я не хочу сейчас обсуждать проблему с Ченму. Если ты думаешь, что я монстр или что-то в этом роде, просто отправь меня в исследовательский институт. У меня больше нет сил беспокоиться об этом.

Хан Цзян обнял его, не собираясь отпускать. Вместо этого из его груди вырвался приглушенный смех. Он крепко сжал Юнь Цзиньшу обеими руками, опустил голову и поцеловал мочку уха:

- Я никогда не думал об этом таким образом.

Юнь Цзиньшу не мог пошевелиться, поэтому только наклонил голову и холодно сказал:

- Тогда чего ты хочешь?

- Сначала я не хотел ничего делать, но теперь думаю об этом. - Хан Цзян полностью вышел из себя и с силой толкнул Юнь Цзиньшу на диван. Опустив голову он с тёплой улыбкой поцеловал его в губы:

- Цзиньшу, раз мы всё равно не можем понять, что происходит, так почему бы нам не попробовать ещё раз, и выяснить это?

Юнь Цзиньшу попытался изо всех сил бороться, но Хан Цзян был слишком силён, и он не смог ему противостоять. Он поднял глаза и встретился взглядом с Хан Цзяном мгновенно поняв его значение. Его спина внезапно похолодела:

- Хан Цзян, ты не посмеешь попробовать!

На самом деле Хан Цзян просто хотел его напугать. Он даже не думал об этом и не мог быть жестким с Юнь Цзиньшу. Но человеческое сердце – это действительно бездонная яма, которую невозможно наполнить. Сделав первый шаг, он хочет сделать второй шаг, третий шаг... Когда он снова прижался к тёплому телу Юнь Цзиньшу, он почувствовал, что его волосы встали дыбом от возбуждения. Всё его тело требовало его любовника, и даже кожа головы онемела. Он прижался всем телом к Юнь Цзиньшу. Поскольку мужчина боялся, что молодому человеку будет некомфортно в этом положении, он намеренно взял подушку рядом с собой и положил её ему под спину. Опустив голову, он потёрся кончиком носа о его щёку, сказав тихим голосом:

- Цзиншу, вместо того, чтобы отправить тебя в больницу и позволить этим врачам что-то с тобой сделать, почему бы не позволить мне лично проверить тебя? И в этот раз мы не будем одевать презервативы...

Автору есть что сказать: Хан Цзян, гангстер, подонок и зверь, бессовестный_(:∠)_