Глава 76
- Наконец-то я нашел тебя, Цзиньшу.
Хан Цзян взял лицо Юнь Цзиньшу руками и поцеловал его. Его голос был очень мягким, как будто он делал заявление или разговаривал сам с собой. Дни в больнице были болезненными и долгими. Несмотря на то, что он проснулся более полугода назад, из-за длительного сна его мышцы ослабли, и он вообще не мог встать. Поэтому он не мог немедленно вернуться к Юнь Цзиньшу. Ему оставалось только беспомощно оставаться в больнице и проходить длительные реабилитационные упражнения. Каждый раз, когда он вставал, несмотря на боль, он видел, как его ноги бесконтрольно подгибаются и он падал на пол. Мужчина чувствовал беспокойство на сердце, но не было и следа обиды. Потому что он знал, что задолжал Юнь Цзиньшу, что это всё возмездие. Несмотря на то, что он был разрушен и даже почти лишился жизни, он всё-таки не умер. По сравнению с болью, которую перенёс Юнь Цзиньшу, это было пустяком. Ему нужно было позволить себе стать сильным и серьёзно относиться к возвращению возлюбленного, чего бы это ни стоило. К счастью, Бог смилостивился над ним, и после полугода скитаний он, наконец, нашёл Юнь Цзиньшу, и даже смог держать его в руках и слушать биение его сердца... Как повезло...
Незабываемые годы его предыдущей жизни наложились на нынешнюю ситуацию, из-за чего сердце Хан Цзяна терзалось. Он изо всех сил обнял Юнь Цзиньшу, как будто наконец-то нашёл потерянное сокровище, и жадно поцеловал его. Горячий и нетерпеливый поцелуй, казалось, поднял температуру во всей комнате, и он постепенно забеспокоился. Он едва мог контролировать свои руки и прижал Юнь Цзиньшу к большому шкафу рядом с ними, и его губы снова сомкнулись. Он не хотел терять ни секунды.
Юнь Цзиньшу находился между его грудью и деревянным шкафом. Кислорода в его теле становилось всё меньше и меньше. Его грудь резко поднималась и опускалась, и он не мог выдержать такого внезапного горячего контакта.
- Хватит... Уф...
Он поднял правую руку и положил её на грудь Хан Цзяна, пытаясь оттолкнуть его. Он отвернулся от поцелуя Хан Цзяна, всё его тело тряслось от нехватки кислорода.
Тело Хан Цзяна было похоже на твёрдую и высокую стену. Движения Юнь Цзиньшу совершенно не могли его поколебать. Он не дал молодому человеку никакого шанса. Он взял его голову своими руками и снова поцеловал, хрипло прошептав:
- Цзиньшу, не отвергай меня... не отвергай меня, я очень скучаю по тебе...
Сожаления о прошлой жизни и тревоги этой были скручены в жёсткую верёвку, туго привязанную к сердцу. Каждый удар будет тянуть нервы, превращая тоску в самое стойкое желание. За долгие почти десять лет знакомства они впервые отбросили все ограничения и обнялись. Как мог Хан Цзян позволить Юнь Цзиньшу снова сбежать?
Поцелуй становился всё более интенсивным и жарким. Хан Цзян больше не мог сохранять спокойствие. В его голове как будто вспыхнул пылающий огонь, а движения его стали безумными и хаотичными. Он крепко сжал голову Юнь Цзиньшу и его поцелуи упали на кожу молодого человека. Его руки больше не удовлетворялись объятиями. Он вытащил подол рубашки, которую Юнь Цзиньшу заправил в штаны перед выходом из дома, и не мог не погладить гладкую кожу под нею.
- Хорошо...
Мозолистые руки Хан Цзяна нетерпеливо потянулись внутрь. Юнь Цзиньшу застонал, в его голове гудело. Он поднял руку, отстранился от мужчины и ахнув прошептал:
- Хан Цзян, я не хочу.
- Это займет всего минуту, пожалуйста. - Зрачки Хан Цзяна были настолько глубокими, что, казалось, из них вот-вот начнут капать густые чернила. В них было одновременно увлечение и мольба.
- Я больше никогда не буду запугивать тебя.
Сказав это, он потянул Юнь Цзиньшу за воротник, и большинство пуговиц на его рубашке оказались расстёгнуты. Обнажённая кожа под рубашкой в тёмной комнате светилась ровным светом. Словно поклоняясь, он вздохнул и начал преданно лизать длинную и узкую ключицу.
- Эм... стоп... стоп...
Юнь Цзиньшу поднял шею и тяжело ахнул. Прошло слишком много времени с тех пор, как он сталкивался с подобными вещами, и его кожа даже задрожала из-за прикосновения языка Хан Цзяна.
Конечно, мужчина не отпустил. Он слишком долго думал об этом и слишком долго ждал. Он снова хотел обрести человека, которого любил на протяжении двух жизней, и всё его тело слегка дрожало.
- Цзиньшу, ты можешь меня обнять сейчас?
Он взял руку Юнь Цзиньшу и положил её себе на плечо. Снова опустив голову, мужчина прижался к его губам. Подцепив язык, он заставил его идти в ногу со своим ритмом.
Разум Юнь Цзиньшу опустел. Его беспокойные руки нетерпеливо и жадно поглаживали спину мужчины вверх и вниз, соскользнув даже на его ягодицы. Его сердце от волнения билось, как будто в барабан. В этот момент он словно превратился в юношу, который только начал есть мясо в свои 18-19 лет. Ему на голову вылили таз с обжигающим кипятком. Было так жарко, что его разум опустел. Помимо того, что он крепко держал человека в своих объятиях, он не мог придумать следующего шага. Его сердце ускользало вместе с головой. Прежняя лёгкость давно исчезла, оставив только самую инстинктивную и примитивную агрессию и жажду соединения. Возможно, он испытывал такие чувства только тогда, когда был с человеком, которого любил больше всего. Он чувствовал, что никогда ещё ему так не хотелось, чтобы кто-то не только овладел его телом, но и вошёл в его сердце.
Опустив голову, мужчина начал облизыватьь шею Юнь Цзиньшу, который попытался отстранится. На его лбу выступил слой мелких капелек пота. Хан Цзян скромно улыбнулся:
- Кажется, я правильно вспомнил, это всегда была твоя чувствительная зона...
Юнь Цзиньшу сильно задрожал, затем поднял руку, чтобы оттолкнуть его голову, которая продолжала атаковать город:
- Хан Цзян, ты... не заходи слишком далеко!
Мужчина хрипло рассмеялся, поднёс его поднятую руку к своим губам и лизнул между безымянным и указательным пальцами.
Подобно внезапному удару электрического тока, онемение распространилось до копчика. Безымянный палец, который был самым чувствительным и имел самое особое значение на всей руке, был облизан языком так эротично и страстно, что Юнь Цзиньшу ахнул. Он открыл рот, чтобы выругаться, но из него вырвался только прерывистый вдох, заставивший мужчину задуматься о ещё большем. Хан Цзян, казалось, заметил стыд и гнев Юнь Цзиньшу, положил подбородок ему на плечо и приглушенно рассмеялся. От смеха его грудь прижалась к груди молодого человека, создавая дрожащий резонанс. Он поднял руку и медленно провёл пальцами вниз, коснувшись слегка приподнятой части тела Юнь Цзиньшу. Мужчина почувствовал себя очень счастливым, опустил голову и слегка чмокнул губы Юнь Цзиньшу:
- Цзиншу, я не единственный у кого есть чувства.
- Ты!
Собираясь сказать такие провоцирующие слова, Хан Цзян уже ожидал, что Юнь Цзиньшу разозлится, поэтому он нежно сжал свою руку и необычайно мягко улыбнулся:
- Да, я очень энергичен.
- Ах...
Никто не мог вынести такой стимуляции своих интимных частей тела. Юнь Цзиньшу не мог контролировать свой голос и хрипло застонал.
Этот тихий звук казался поразительным в тёмной ночи. Глаза Хан Цзяна слегка сузились, а затем он внезапно потянул Юнь Цзиньшу и прижал его к дивану, покрытому белой тканью, а затем прижался к нему всем своим телом. Своим густым и сильным дыханием он был похож на неудовлетворённого зверя.
- Цзиньшу, не смотри на меня так, я вообще не могу остановиться.
Мужчина, казалось, выругался, а затем протянул руку, чтобы растегнуть ремень Юнь Цзиньшу. Хотя его движения были очень поспешными, он старался не причинить ни малейшего вреда молодому человеку. Юнь Цзиньшу вздохнул, его сердце взорвалось. Он поднял ногу, пнул Хан Цзяна в грудь и выставил руку перед собой:
- Мне ещё есть чем заняться, так что отпусти!
- Цзиньшу... - Хан Цзян вздохнул, схватил Юнь Цзиньшу за ногу и несколько раз осторожно поцеловал подъём.
- Ты... эм... отпусти! Дай мне закончить работу!
Юнь Цзиньшу отдёрнул ногу и глотнул воздух ртом. Пот со лба скатился вниз, от чего его искусанные губы стали ещё краснее.
Хан Цзян уже знал нрав Юнь Цзиньшу, но теперь он увидел, что тот действительно встревожен. Он больше не хотел позволять ему страдать поэтому замер, прижавшись к нему, как большая собака. Юнь Цзиньшу действительно рвало кровью в сердце, а в голове царил хаос. Он протянул руку, чтобы столкнуть мужчину, но даже после нескольких толчков так и не смог сдвинуть его. Он разозлился ещё больше:
- Хан Цзян, отойди!
Хан Цзян скривил губы. Хоть он и прекратил действовать, он вообще не хотел двигаться с места. Поскольку на этот раз ему удалось загнать парня в угол, он не собирался так легко делать шаг назад. Он был готов даже рискнуть своей жизнью. В любом случае, не имело значения, сколько трудностей ему пришлось или ещё придётся пережить. По сравнению с возвращением любимого человека это была сущая ерунда. Что уж говорить о сохранении лица.
- Мне ещё нужно кое-что сделать. Если у вас есть вопросы, я поговорю с вами позже.
Юнь Цзиньшу подсчитал, что уже почти восемь часов. Ченму уже ждал его у входа в деревню. Он почувствовал некоторую тревогу, и его тон стал ещё холоднее.
Хан Цзян протянул руки и обнял его сзади. Несмотря на то, что жар на его теле не рассеялся, он больше не нападал на город.
- Тогда ты можешь позволить мне обнять тебя вот так на некоторое время? Всего на время. Обещаю сильно не задерживать.
Юнь Цзиньшу всё ещё собирался что-то сказать, но тут снизу послышался голос тёти Ли:
- Эй! Сяо Цзинь, я привела Ченму, ты дома?
Когда Юнь Цзиньшу услышал это, он сразу же запаниковал. Оттолкнув Хан Цзян и встав с дивана, он поправил свой мятый воротник и открыл дверь, чтобы выйти. Хан Цзян быстро последовал за ним и позвал его сзади:
- Цзиньшу, подожди минутку.
Юнь Цзиньшу внезапно обернулся, его сердце почти выпрыгивало из горла, когда он указал на мужчину:
- Не следуй за мной. Я сейчас в беспорядке и не хочу тебя видеть.
Хан Цзян беспомощно улыбнулся:
- Тогда я смогу посидеть с тобой немного, верно?
- Нет. - Юнь Цзиньшу бросил эти слова и вышел из комнаты. Так быстро, что казалось, будто он убегает.
Дверь захлопнулась, и Хан Цзян остался один в тёмной комнате, потеряв дар речи. Спустя долгое время он приглушенно рассмеялся. Сев на диван, он закурил сигарету и сделал несколько затяжек, чтобы успокоиться прежде чем испустить долгий вздох облегчения. Хотя врач посоветовал ему не курить, пока он выздоравливает, сейчас он не контролировал себя. В прошлом он ненавидел запах сигарет, но за последние шесть месяцев он внезапно обнаружил, что никотин — действительно хорошая вещь. Он может заставить людей за короткое время забыть все свои тревоги и восстановить самообладание.
Сегодня он был слишком нетерпелив и потерял контроль, когда увидел Юнь Цзиньшу. Ему бы следовало не торопиться, но в конце концов он устроил беспорядок, потому что слишком сильно переживал. К счастью, он уже догнал своего человека. Просто понадобится чуть больше времени, чтобы завоевать его. Если один день не сработает, он потратит два дня. Если два дня будет мало, он будет работать над этим остаток своей жизни. Он верил, что пока он проявляет свою искренность и никогда не сдастся, то всегда сможет добиться доверия молодого человека и увидеть лунный свет.
Зажав в руке окурок, он открыл коробку для завтрака, которую принёс Юнь Цзиньшу. Знакомое ведёрко из нержавейки состояло из двух ёмкостей. Верхняя содержала измельчённые кориандр и зелёный лук, которые Юнь Цзиньшу тщательно завернул в полиэтиленовые пакеты. Нижняя уже остыла. Куриный суп с застывшим маслом выглядел немного неаппетитно, но Хан Цзяну было всё равно, и он вылил весь холодный суп себе в желудок, даже закусив кориандром, который ему никогда не нравился. Пока это было то, что дал ему Юнь Цзиньшу, он не хотел ничего выбрасывать.
*****
Юнь Цзиньшу поспешил вниз и поблагодарил тётю Ли. Когда он взял Ченму за маленькую ручку и поднялся наверх, его сердце ещё не успокоилось, даже его желудок скрутило от спазма. Ребёнок последовал за отцом вверх по лестнице.
- Бабушка Ли сегодня научила меня делать много красивых вещей. Ещё я умею складывать кроликов, но боялся задержаться, и ты будешь волноваться. — Сказал он. - Поэтому пришёл домой рано. Папа, ты можешь сложить со мной кроликов?
Разум Юнь Цзиньшу всё ещё был в беспорядке. Он не обратил особого внимания на слова сына, а просто дёрнул уголком рта и сказал «хм». Хотя Ченму был маленьким, он уже заметил, что с его отцом что-то не так. Он с любопытством поднял голову и спросил сладким голосом:
- Папа, что с тобой? Почему ты ничего не говоришь?
- А? Нет, папа слушает. - Юнь Цзиньшу пришёл в себя, чувствуя небольшую вину, и коснулся головы сына, приподняв уголок рта.
Маленький парень фыркнул, встал и подпрыгнул на две ступеньки:
- Очевидно, что ты не слушал. Папа, а что ты делал дома? Почему у тебя опух рот?
Было очень неловко оказаться перед трёхлетним ребёнком в таком виде. Лицо Юнь Цзиньшу покраснело, а потом побледнело:
- Меня укусили постельные клопы. В последнее время возле нашего дома появилось много клопов. Не забудь увернуться, когда увидишь их в будущем.
- А? - Ченму вздрогнул, и его большие глаза расширились: - Это что-то вроде мохнатого жука?
— Э-э... почти.
Ченму был в шоке. Еще страшнее было подумать, что такое ужасное насекомое могло покусать рот его отца, что он распух. Он тут же обнял Юнь Цзиньшу за ноги и поднял две свои короткие ножки:
- Когда мы вернёмся, папочка, поторопись и поцелуй Дузи, чтобы папочка не превратился в жука.
Слова ребёнка мгновенно заставили Юнь Цзиньшу прийти в себя, и он не смог удержаться от смеха. Его драгоценный сын так и не смог осознать серьёзность дела и был обманут им всего несколькими словами. Однако, видя, как малыш защищает его, он почувствовал себя очень счастливым в своём сердце. Ему сразу стало тепло, и депрессивное настроение ушло. Подняв сына на рукии, Юнь Цзиньшу крепко поцеловал его в мягкую и пухлуюую щёчку:
- Хорошо, после того, как папа поцелует тебя, Дузи, не забудь защитить папу.
Маленький парень захихикал, сидя на руках Юнь Цзиньшу и захлопал в ладоши: - Защищу папу и прогоню насекомых! Да!
Молочный смех маленького парня разносился далеко. Хан Цзян смотрел в глазок на двери. Видя, как отец и сын весело проводят время, он почувствовал себя чрезвычайно мягким в своём сердце. Хотя он и чувствовал себя немного неловко после того, как его возлюбленный назвал его жуком, он действительно был счастлив видеть искренне улыбающегося Юнь Цзиньшу, по сравнению с его депрессивным видом раньше. В этом мире всегда есть люди, улыбок которых стоит ждать всю жизнь, и он знал, что нашёл их.
В десять часов вечера Ченму, игравший весь день, всё ещё не хотел спать. Приняв ванну, он сел на кровать с маленькой жёлтой уткой на руках и играл с оригами. Сколько бы Юнь Цзиньшу ни говорил, он отказывался откладывать вещи, которые держал в руках. В конце концов, он очень разозлился и встав у кровати, кивнул сыну головой:
- Одноклассник Юнь Ченму, если ты не пойдёшь сейчас спать, завтра я наполню твой ланч-бокс капустой и тофу, и я не буду готовить тебе куриные ножки в течение недели.
Ченму с момента отлучения от груди стал плотоядным. Его любимая еда — куриные ножки, а самые ненавистные — капуста и тофу. Когда он услышал о смертном приговоре своего отца, он с обиженным видом облизнул губы и посмотрел на него большими слезящимися глазами. Он не забыл схватить отца за край одежды и встряхнуть:
- Папа, я просто поиграю немного. Обещаю потом всё убрать. А ты мне дашь куриные бёдра.
Но отуц проявил самоотверженность и с холодным лицом покачал головой:
- Ни минуты. Тебе нужно лечь спать после десяти.
Ченму чуть не расплакался. Он свернулся калачиком и внезапно оттопырив задницу, проигнорировал отца. Он пробормотала:
- Я хочу куриные бёдра и не спать. Я хочу куриные бёдра и не спать. Я хочу куриные бёдра и не спать...
Юнь Цзиньшу шлёпнул его по заднице, не проявив никакой пощады:
- Бесполезно притворяться, что ты плачешь. Хороший мальчик должен ложиться спать вовремя.
Как только он закончил говорить, в дверь в гостинной внезапно позвонили. Юнь Цзиньшу на мгновение замер, а Ченму вскочил, спрыгнул с кровати и босыми ногами выбежал из комнаты:
- Ух ты! Гость идёт! Гость идёт! Дузи не нужно спать. Ура!
Маленький парень был очень быстр. Прежде чем Юнь Цзиньшу успел среагировать, он уже вбежал в гостиную и открыл дверь. Он был настолько туп, что даже не спросил, кто это.
- Юнь Ченму ополчился против тебя!
Юнь Цзиньшу даже не успел надеть тапочки и поспешил выйти, только чтобы увидеть стоящего там ухмыляющегося Хан Цзяна с пластиковым пакетом. Молодой человек тут же закатил глаза, чувствуя разочарование из-за того, что его предал собственный сын. Он очень боялся того, что произойдет.
Хан Цзян улыбался и рассматривал Юнь Цзиньшу сверху до внизу: клетчатая пижама, растрепанные волосы, босые ноги, а в руке маленькая жёлтая кукла-утка, которой он хотел проучить своего сына.
- Э-э... Я правда чувствую себя таким счастливым. Хм... Этот наряд выглядит хорошо. - С улыбкой прокомментировал Хан Цзян, при этом озвучив только вторую часть.
Юнь Цзиньшу неприятно кашлянул с угрюмым выражением лица:
- Почему это снова ты? Что ты здесь делаешь так поздно ночью? С тобой всё в порядке?
Хан Цзян отложил полиэтиленовый пакет в сторону и сказал:
- Всё хорошо. Я просто ходил на рынок и купил слишком много вещей. Вот принёс тебе кое-что.
Ченму оттопырив свою маленькую попку наклонился к полиэтиленовому пакету, взволнованно восклицая:
- Там картофельные чипсы, леденцы и жареные куриные ножки! Жареные куриные ножки!
Малыш был настолько счастлив, что улыбался во весь рот. Его глаза сияли от радости, и он несколько раз подпрыгивал на месте, держа полиэтиленовый пакет. Его пухлое личико дрожало от волнения, как будто Юнь Цзиньшу всего несколько раз в жизни кормил его куриными бёдрами.
— Брось эти вещи и иди сюда, Ченму. Разве учитель не учил тебя не принимать вещи от незнакомцев? - Юнь Цзиньшу строго смотрел на малыша.
Лицо Хан Цзяна на мгновение застыло после этих слов. Ченму в замешательстве наклонил голову, посмотрел на Юнь Цзиньшу, а затем оглянулся на Хан Цзяна. Выражение его лица было таким же запутанным, как если бы он думал о сложении и вычитании в пределах десяти:
- Но это не так, он дядя Чаризард. Папа, почему ты уже забыл?
Чаризард - Покемон огненного/драконьего типа из I поколения. Он в совершенстве владеет огненными атаками, а благодаря эволюции получил возможность выучить атаку «взрывное пламя». Также Чаризард может наносить удары когтями и хвостом.
Юнь Цзиньшу погладил себя по лбу действительно не зная, что делать. Однако Хан Цзян первым заинтересовался словами ребёнка. Он присел на корточки и коснулся головы Ченму:
- Ты стал таким большим. Скажи мне, почему ты называешь меня Чаризардом?
Ченму был явно глубоко впечатлён Хан Цзяном. Возможно, воспоминания о спасении его из огня в то время, никогда не сотрётся из его памяти. Его глаза сияли, когда он смотрел на мужчину:
- Потому что ты отбил свирепого огнедышащего дракона! Там было так много дыма, но я не боялся!
Хан Цзян немного подумал и понял, что тот имел в виду. Он не смог удержаться от смеха. Его сердце внезапно немного смягчилось. Подняв руку, он ущипнул Дузи за щечку и сказал:
- Эй, малыш, надо же, ты всё ещё меня помнишь.
- Конечно! - Ченму энергично кивнул, обнимая сумку с закусками: - Учителя хвалят меня за хорошую память! Я не только это помню. Я также помню, что ты подруга моего отца, а также мать Дузи... хм...
Юнь Цзиньшу прикрыл сыну рот и предупреждающе посмотрел на него, запрещая продолжать говорить глупости. Он выхватил полиэтиленовый пакет из рук сына и сунул его обратно в руку Хан Цзяна:
- Дети не могут есть эту нездоровую пищу. Вы можете забрать её обратно. Даже если вы решили жить здесь и испытать жизнь, не мешайте другим отдыхать.
Хан Цзян уже давно ожидал такого отношения со стороны Юнь Цзиньшу и не торопился. Он отложил полиэтиленовый пакет в сторону и сказал:
- Нет смысла забирать обратно то, что уже отдал. Если тебе не нравится содержимое, просто выбрось.
- Уууу... Мне это нравится.
Ченму с жалостью смотрел на пакет с закусками, и его живот снова начал урчать. Чтобы не быть голодным, он не должен идти на компромисс с «властью» своего отца. Думая о том, что у каждого есть отец и мать, а он так долго ждал, когда наконец-то здесь появится его «мама», поэтому он не мог отпустить «её», иначе отец снова останется один! Наконец вырвавшись из рук Юнь Цзиньшу, Ченму показал своё фирменное убийственное выражение. Он сморщил лицо и сверкнул глазами:
- Дядя, ты можешь составить мне компанию в оригами? Папа сказал, что уже слишком поздно, и я хочу сложить маленького кролика и подарить ему.
- Юнь Ченму! Не загоняй себя слишком далеко! - Пригрозил Юнь Цзиньшу и поднял его на руки.
Малыш выпятил свои маленькие ягодицы и начал вертеться. Он схватил край своей одежды и резко поднял голову, чтобы посмотреть в глаза отца.
- На самом деле осталось совсем немного. Бабушка Ли не успела сложить оригами за один раз, прежде чем отдала его мне. Пап, Дузи не хочет отдавать это тебе, пока не доделает. - Сказав это, маленький парень поднял свою маленькую ручку и как послушный человек показал Юнь Цзиньшу поцарапанные ладошки: - Теперь мои руки все сломаны. Папа не может сложить их сам, так что пусть дядя Чаризард сопровождает меня. Я обещаю быстро их закончить, а потом пойду спать.
Хан Цзян не мог удержаться от смеха в душе, когда увидел, как маленький парень вытворяет трюки. Ему было очень любопытно, как Юнь Цзиньшу воспитал такого эксцентричного ребенка.
Выражение лица Юнь Цзиньшу было немного искажено, признавая, что пойдёт на компромисс. В конце концов, он не хотел, чтобы Ченму страдал, но и не хотел позволять Хан Цзяну входить в его дом таким открытым и честным образом. Мужчина понял, что Юнь Цзиньшу всё ещё не желает его принимать, поэтому решил отступить. Он слегка улыбнулся и сказал:
- Цзиньшу, о чём ты беспокоишься? Думаешь, я сделаю с тобой что-нибудь?
Ничего страшного, если он этого не сделает, но это ещё больше злило Юнь Цзиньшу. Он не хотел поднимать эту тему перед своим ребёнком и не мог объяснить сыну честную причину. Теперь он оказался перед дилеммой, а Хан Цзян использует его в своих интересах. В конце концов, не говоря больше ни слова, он передвинул кроватку Ченму в гостиную, развернулся и вошёл в спальню закрыв дверь. Это было расценено как разрешение на пребывание Хан Цзяна с Ченму. Много раз он чувствовал, что ребёнку недостаточно общение только с ним. Он знал, что Ченму тосковал по «семье из трёх человек» и «маме». Возможно, именно из-за его естественного кровного родства он был так близок с Хан Цзяном. Это было похоже на то, что даже если сломать кости, силой разорвать связь между сухожилиями невозможно. Так что... вот и всё.
Ченму уснул вскоре после того, как сложил кролика. Глубокой ночью Хан Цзян отнёс маленького человечка в кровать, осторожно поднял угол одеяла и сунул ему на руки жёлтую утку. Тихо подойдя к закрытой двери спальни, Хан Цзян засунул стопку сложенных кроликов в щель двери. На душе у него было очень тепло, как будто он слишком долго скитался, и наконец, вернулся в свой родной город.
Той ночью ему приснился очень красивый весенний сон. Юнь Цзиньшу обвил руками его шею и принял его поцелуй. Но он, казалось, не смог вынести этого слишком долго, шепча на ухо молодому человеку слова любви, глубоко похороненные внутри себя... Шёлковое прикосновение было настолько чудесным, что он не мог насытиться им. Он был похож на нетерпеливого подростка, который хотел быстрее прижать к себе самого любимого человека, снова и снова ненасытно нападая и грабя. Но Юнь Цзиньшу всегда принимал его нежно. Его потные чёрные волосы прилипли ко лбу, его тонкие губы издавали тихий стон, его пальцы цеплялись за его спину снова и снова выкрикивая имя Хан Цзяна. Мужчина поднялся на вершину, поцеловал мочку уха молодого человека и хрипло сказал:
- Цзиньшу, я люблю тебя.