Глава 7

Когда Хан Цзян собирался спуститься вниз после ответа на телефонный звонок, он случайно увидел в углу коридора Юнь Цзиньшу, который уже был полностью одет. Одежда, которую он попросил подготовить дворецкого, неожиданно подошла ему идеально. Светлый цвет соответствовал светлому цвету лица Юнь Цзиньшу, благодаря чему он выглядел особенно изящным и элегантным. Такой человек создан, чтобы стать звездой.

Юнь Цзиньшу увидел Хан Цзяна, когда тот открыл дверь спальни. Настроение, которое достигло дна за обеденным столом, значительно улучшилось. Сейчас он уже мог подойти с улыбкой на лице:

- Только что за обеденным столом я подумал, что у тебя, возможно, есть что-то важное, поэтому без разрешения поговорил с дворецким. Ты можешь просто пойти и делать свою работу. Тебе нет необходимости ехать со мной в Синхуэй.

Хан Цзян приподнял губы. Он думал о том, как вежливо отказаться от сегодняшней поездки, но Юнь Цзиньшу заботливо помог ему найти выход. На мгновение он почувствовал себя немного более довольным этим приёмным возлюбленным. Он спокоен и отстранён, скромен и обходителен, а главное, достаточно послушен. Как и ожидалось, он выбрал того человека.

- Извини, на этот раз я нарушил свое обещание. Скоро я пришлю водителя, чтобы отвезти тебя туда. Я уже договорился с Синхуэй, не волнуйся.

Юнь Цзиньшу скривил губы:

- Ты думаешь, что я без тебя не справлюсь? Я не ребёнок, так что мне не нужно, чтобы ты привозил и забирал лично? Твое «дело» важнее.

Хан Цзян обнял его за шею и нежно поцеловал в лоб:

- Тогда я уйду первым. Я, вероятно, буду занят допоздна, поэтому сегодня вечером не вернусь. Не забудь хорошо поесть.

- Да. - Ответил Юнь Цзиньшу, протянув руку, чтобы помочь ему поправить галстук на шее, как он делал бесчисленное количество раз раньше. Он наблюдал, как мужчина спускается вниз и выходит за дверь. Мышцы его тела расслабились только когда снаружи виллы послышался звук отъезжающей машины.

Вероятно, он будет занят допоздна, поэтому сегодня вечером не вернется? Ха-ха, эта ложь настолько гладкая, что он не знал, на скольких людях Хан Цзян её практиковал. Он действительно был слишком занят. Так занят, что выбежал, как только ответил на звонок. Он мог даже отбросить свое обычное безразличие и манеру поведения. Как и ожидалось, он становился нетерпеливым и страстным только тогда, когда был с людьми, которые ему действительно небезразличны.

- Г-н Юнь, машина для вас готова.

Голос старого эконома прервал мысли Юнь Цзиньшу. Он оглянулся и посмотрел на него. За все пять лет он ни разу не почувствовал, что с этим старым экономом что-то не так. Он всегда был вежлив, но не близок к нему. Теперь глядя на этого старика, который служил семье Хан почти тридцать лет, он вдруг понял. Такое отношение не означало, что сам дворецкий безразличен, а то, что он полностью считает себя посторонним или из-за теневых отношений между хозяином и Юнь Цзиньшу ему приходится называть его «сэр», но на самом деле он очень презирал мальчишку.

- Извините, я вернусь в комнату, возьму пальто и уйду.

Эконом поклонился, отстраненно и вежливо и сказал:

- Время, когда молодой мастер договорился с компанией Синхуэй — 13:30 утра. Господину Юнь лучше поторопиться.

Он не взял на себя инициативу попросить принести пальто для Юнь Цзиньшу, а вместо этого выглядел так, как будто боялся, что он опоздает и поставит Хан Цзяна в неловкое положение. Юнь Цзиньшу не мог ни смеяться, ни плакать. Даже эконом смотрел на него с высока. Насколько он был непопулярен?

Юнь Цзиньшу небрежно улыбнулся, не собираясь спорить со стариком:

- Не волнуйся, я больше боюсь опоздать, чем ты.

*****

По пути Юнь Цзиньшу много думал и почувствовал такое сожаление, что ему хотелось дважды дать себе пощечину. Очевидно, во время завтрака он сидел так близко к Хан Цзяну, так почему бы ему не взглянуть на высвеченный на экране номер вызывающего абонента, когда звонил телефон. Он знал, что человек на другом конце телефона, должно быть, таинственный любовник Хан Цзяна, которого он защищает. Хотя он никогда не слышал голоса этого человека, интуиция в его сердце была настолько ясна, что он не мог обмануть даже самого себя. Несмотря на то, что он никогда полностью не проникал в мысли Хан Цзяна, после пяти лет, проведённых вместе днём ​​и ночью, он всё ещё мог видеть подсказки в каждом его движении. Улыбка на лице мужчины была настолько ослепительной, что ему, «содержанному» любовнику, было слишком неловко видеть её.

«Императрица дворца» позвала осмотреть работу, и его, бессовестную главную мужскую роль, тут же бросили в «холодный дворец». «Его Величество Император» имел огромный гарем, но он был настолько слаб, что мог взять только один черпак воды. Он был действительно увлечён.

«Легенда о гареме» пришла на ум невольно, и Юнь Цзиньшу сразу же был поражен своими мыслями, у него по всему телу пошли мурашки. Должно быть, он снялся в слишком многих дорамах о айдолах, и его IQ был несовершенным.

Пока здесь кто-то очень нерадостно думал, водитель уже прибыл в пункт назначения. Юнь Цзиньшу навёл порядок в голове, успокоился и вышел из машины. Глядя на здание Синхуэй, он сказал себе: «Юнь Цзиньшу, это возможность, которую даёт тебе Бог. Поднимись с того места, где ты упал. В этой жизни ты должен жить по-своему».

Как только он вошёл в двери Синхуэй он назвал своё имя и имя Хан Цзяна. Администратор сразу же отвела его в VIP-зал, поднявшись на специальном лифте до самого верхнего этажа. Сердце Юнь Цзиньшу, сидящего в роскошной и просторной гостиной, билось очень быстро. Несмотря на то, что в прошлой жизни он имел большую славу, именно благодаря Хан Цзяну это стало возможным. Но на этот раз ему было необходимо не требовать ничью помощь, включая Хан Цзяна. Он должен полагаться на свои собственные усилия и доказать, что у него есть талант и силы, чтобы остаться в Синхуэй.

Давно он не был так взволнован. Энтузиазм и стремление к будущему, которые были исчерпаны Хан Цзяном в его предыдущей жизни, казалось, вернулись в этот момент. Он внезапно начал с нетерпением ждать будущего, вместо того, чтобы просто жить, исследуя правду прошлого...

Щёлк. Дверь в гостиную открылась. Юнь Цзиньшу встал, собираясь поздороваться, когда увидел входящего высокого и статного мужчину. На мгновение он был ошеломлён, а затем почувствовал себя шокированным. Как это мог быть он?

Мужчина с холодным лицом подошёл, мельком взглянул на него, и махнул рукой:

- Садись.

Юнь Цзиньшу стало неловко. Этот человек действительно был холодным, как гласила легенда. Сказать ещё одно слово для него казалось излишним.

После того, как юноша кивнул и сел, мужчина долго смотрел на него, пока он не выдержал давления и не заговорил первым:

- Господин Чжао, я не ожидал, что именно вы придёте сегодня. Честно говоря, я удивлён.

Мужчина поднял узкие глаза и посмотрел на него:

- Ты меня знаешь?

Юнь Цзиньшу улыбнулся и сказал:

- Чжао Ханьчуань, менеджер Чжао. Хотя я новичок, я слышал ваше великое имя.

Чжао Ханьчуань слегка нахмурился и оглядел Юнь Цзиньшу с ног до головы, с некоторым любопытством в сердце. Это был первый новичок, который знал его личность, но был спокоен и сдержан, и обращался к нему без лести.

- Не нужно возлагать на меня такую ​​высокую шляпу. У тебя лучшее прошлое, чем у меня. Я не могу выносить слова лести.

Юнь Цзиньшу явно услышал сарказм в его словах, но всё равно улыбнулся, не рассердившись. На самом деле Чжао Ханьчуань вёл себя скромно. В 2008 году он уже был известен как «Рука Бога». Каждый артист, которого он взял на себя, в будущем будет называться императрицей или императором. Пять лет спустя он стал мифом в индустрии развлечений. У него есть пара глаз, которые «превращают людей в золото». Просто этот человек довольно придирчив и имеет странный характер. Он редко подписывает контракты с артистами. И встречается с ними только лично. Юнь Цзиньшу не ожидал увидеть его в Синхуэй на этот раз. Он был действительно приятно удивлён.

- Г-н Чжао, я знаю, что у вас могут быть некоторые недопонимания на мой счёт. Но я действительно пришел сюда, чтобы искренне поговорить с Синхуэй о подписании контракта сегодня. Я не хочу соревноваться с вами в том, кто сильнее. - Юнь Цзиньшу сказал это с улыбкой и даже пошутил в конце.

Чжао Ханьчуань на мгновение был удивлён. Неожиданно этот новичок не только не старался изо всех сил скрыть тот факт, что прошёл через чёрный ход, вместо этого он согласился с этим фактом. Он даже говорил расслабленным тоном. Как такое могло быть? Где напряжение, которое должно быть у новичка. Ха-ха, это действительно интересно. Чжао Ханьчуань снова посмотрел на Юнь Цзиньшу и сказал:

- Хотя я не знаю, кто над тобой, но, поскольку босс попросил меня прийти сегодня, от меня зависит, сможешь ли ты присоединиться к Синхуэй. Пойдём со мной.

Юнь Цзиньшу не спрашивал, куда он хочет его отвести. В любом случае, он верил в уровень Чжао Ханьчуаня. В это время он не только не боялся, но и был слегка взволнован. Хотя у Чжао Ханьчуаня странный характер, соревноваться с таким выдающимся человеком одно удовольствие.

*****

Это был класс с небольшой сценой посередине и зеркалами от пола до потолка на четырех стенах. Похоже, это была комната для тренировок Синхуэй. Чжао Ханьчуань был слишком ленив, чтобы даже представиться. Он схватил стул и сел, указывая на сцену:

- Синхуэй не принимает вазы с красивым рисунком, не говоря уже о молодых мастерах, которые думают, что могут быть высокомерными, если у них есть закулисье. Ты встаёшь и разыгрываешь сцену. Дай мне повод оставить тебя.

Юнь Цзиньшу поднял брови, думая, что поведение Чжао Ханьчуаня было очень интересным. Хотя у него было такое плохое отношение, он неожиданно ему понравился. Он снял коричневый жилет, который приготовил для него Хан Цзян, и вышел на сцену в одной белой рубашке. Он улыбнулся и сказал:

- Г-н Чжао, хотя хороший актёр может появиться на шоу в любое время и в любом месте, такой он неинтересный. Играть всегда скучно, не так ли? Почему бы нам не попробовать другой подход?

Чжао Ханьчуань нахмурился, не понимая, какую шутку он пытается провернуть:

- Чего ты хочешь?

- Ну, небольшой танец перед обедом поможет разжечь аппетит.

Чжао Ханьчуань удивился, но его суровые глаза сузились:

- Мне нужен актёр, а не уличный музыкант, который может танцевать за два доллара на улице.

- Тогда, пожалуйста, дайте господину Чжао два доллара в качестве вознаграждения после прочтения. - Юнь Цзиньшу с улыбкой приподнял уголок рта, и ямочка на левой щеке снова обнажилась.

Чжао Ханьчуань хвастался, что он прочитал бесчисленное количество людей, но никогда не видел никого столь практичного, как Юнь Цзиньшу. Он ярко сияет, когда ему дают немного солнечного света, но на самом деле никогда не вылезает из тени. Тем не менее, он, очевидно, красивый и несколько резкий мальчик, но, когда он улыбается, от него пахнет соседским братом, что удваивает его близость. Он действительно из тех, что нравятся девушкам.

- Хорошо, ты можешь танцевать, но, если танец будет слишком плохим, я не дам тебе даже двух долларов. - Он равнодушно пожал плечами: - В каком танце ты хорош, в балете? Джазе? Или хип-хопе?

Юнь Цзиньшу коснулся подбородка и немного застенчиво улыбнулся:

- На самом деле, я всего лишь скребок. Я могу просто «играть» музыку. Я попробую случайно.

Чжао Ханьчуань посмотрел на него с некоторым пренебрежением. Хорошее впечатление, которое он только что произвел, исчезло из-за этой фразы. Как может тот, кто даже не может понять, в чем он лучший, показать себя перед публикой с лучшей стороны? Действительно, этот Юнь Цзиньшу — всего лишь ваза. Он поднял руку, указал на окно от пола до потолка позади себя и щелкнул пальцами:

- Джейсон, дай ему музыку.

Как только он закончил говорить, в зале для тренировок включилась стереосистема, а затем из динамиков послышался звук настройки. Юнь Цзиньшу был немного удивлен, а затем сразу почувствовал облегчение. Если он правильно догадался, все зеркала в этой комнате были односторонними. Отсюда не было видно двери, но из-за двери открывался панорамный вид на всё, что здесь происходит. В это время он не знал, сколько людей смотрело его выступление за этой дверью. У него был только этот шанс заставить Синхуэй и Чжао Ханьчуань узнать его, вместо того, чтобы просто показать Хан Цзяну лицо.

Заиграла музыка. Это была захватывающая испанская танцевальная мелодия. Она была страстной и безудержной, с сильным ритмом, но в то же время слишком мягкой. Если бы это была женщина, она, возможно, смогла бы станцевать фламенко, но, очевидно, что Юнь Цзиньшу не был женщиной. Это музыкальное произведение совсем не подходило для мужчины.

Чжао Ханьчуань с удовольствием смотрел на Юнь Цзиньшу, который стоял неподвижно. Сидел и смотрел шоу, ожидая, пока этот «связанный человек» потеряет всякое лицо. И когда все подумали, что он вот-вот сдастся, Юнь Цзиньшу неожиданно начал танцевать. Он медленно поднял руки, стоя на полу и громко задыхаясь. Зазвучал густой барабаный бой, как прелюдия к надвигающейся буре, оттеняясь тишиной, что сразу сделало атмосферу застывшей. И в этот момент... Звук скрипки последовал следом за барабанами. Он вдруг вскочил, глядя перед собой, как будто видел свою возлюбленную. Белая рубашка поднималась и опускалась вместе с его лёгкими движениями. Такими же лёгкими и подвижными, как взмахи крыльев. Снова зазвучал шумный барабанный бой, и звук скрипки вдруг стал более быстрым. Он использовал правую ногу в качестве оси и вращался все быстрее и быстрее.

Юнь Цзиньшу танцевал отрывок из «Любителей бабочек». Хотя в это время на сцене был только Лян Шаньбо⃰, почти нерушимая привязанность в его глазах создавала впечатление, будто человек, которого он глубоко любил, стоял перед ним. Одного взгляда было достаточно, чтобы очаровать людей, даже испанская танцевальная музыка в этот момент превращалась в протяжную оперу Кунцю.

В этот момент разум Юнь Цзиньшу внезапно вспомнил, что в ночь после просмотра мюзикла, он одолжил костюм и танцевал перед Хан Цзяном. Но прежде чем танец закончился, тот уже был нетерпелив. Он быстро рванул вперед... Именно тогда он потянул за пояс костюма и улыбнулся ему:

- Цзиньшу, я такой же, как Лян Шаньбо.

Музыка резко прекратилась, и Лян Шаньбо вернулся на землю с довольной улыбкой на губах.

Раздался взрыв аплодисментов, и Юнь Цзиньшу вернулся к реальности. В какой-то момент дверь в тренировочную комнату открылась. Хан Цзян стоял у двери и аплодировал ему.

⃰ Китайская легенда о двух возлюбленных по имени Лян Шаньбо и Чжу Интай, названная в их честь; часто название сокращается до «Лянчжу». Считается, что герои легенды — своего рода китайские Ромео и Джульета.