эпилог

Касс
​Девять лет пролетели как один безумный, громкий и чертовски счастливый сон. Новый Орлеан выжил, хотя Астерия Луна Майклсон с самого детства делала всё, чтобы проверить этот город на прочность.
​Пророчество не соврало: наша дочь росла невероятно сильной. Она родилась еретиком - уникальным гибридом ведьмы и вампира. Правда, вампирская часть её природы спала и должна была проснуться только в 18 лет, но её ведьминская магия давала жару уже сейчас. В три года Астерия устроила свой первый бунт: из-за того, что Кол отказался дать ей третью порцию мороженого, она силой мысли заставила всю мебель в особняке парить под потолком. Клаусу пришлось три часа дорисовывать картину, стоя на стремянке, потому что его мольберт улетел на люстру.
​Кол в дочке души не чаял. Наш грозный Первородный психопат превратился в отца-наседку, который учил девятилетнюю Астерию метать ножи, взламывать замки и варить темные зелья из болотных трав.
​- Папа, смотри, я превратила лягушку дяди Клауса в кусок золота! - гордо заявляла Астерия, вбегая в гостиную в своем любимом черном худи оверсайз (семейная традиция) и массивных гриндерсах.
​- Гениально, любовь моя! - восхищался Кол, отрываясь от гримуара. - А теперь иди и подбрось её в карман Элайдже, пусть порадуется налоговым сборам.
​Я наблюдала за ними, жуя яблоко, и улыбалась. Моя человечность больше никогда не отключалась - рядом с этой бандой монстров в этом просто не было нужды.
​Ребекка и Лу Сяо: Свадьба века и битва за имя
​Главным шоком для всего сверхъестественного мира Луизианы стала свадьба Первородной блондинки и парня из Шанхая. Лу Сяо, чей космический ахуй за девять лет трансформировался в легкий пофигизм, всё-таки повел меня под венец. Свадьбу праздновали с размахом: Марсель обеспечил лучшую выпивку, а родственники Сяо привезли из Китая столько фейерверков, что Клаус пару раз чуть не обратился в волка от испуга.
​Благодаря древнему заклинанию плодородия, которое мы с Касс буквально вытрясли из местных ведьм, у нас тоже родилась дочка. И вот тут начался настоящий ад.
​Мы спорили по поводу имени ровно восемь месяцев.
​- Она будет Сунь-Ли! В честь моей прабабушки! - орал Лу Сяо, бегая по кухне с половником. - Она должна чтить шанхайские корни!
​- Никаких Сунь-Ли в семье Майклсонов! - визжала я, швыряя в него хрустальные вазы (которые он мастерски ловил). - Она будет Олимпией! Или Викторией! Она должна звучать по-королевски!
​В итоге, когда ребенку исполнился месяц и её временно звали «Эй, мелкая», Касс не выдержала. Она зашла к нам, отобрала у Сяо лапшу, посмотрела на мою куртку от модного бренда и сухо сказала:
- Назовите её Бэнкс. Звучит дерзко, стильно и никому не обидно.
​Мы с Сяо переглянулись. Подумали. И согласились. Так в Новом Орлеане появилась Бэнкс Майклсон - маленькая гроза Квартала, которая в свои пять лет уже умела виртуозно крутить вампирское внушение и требовать у отца правильные димсамы на завтрак.
​Хейли и Элайджа: Идеальный баланс
​У Хейли и Элайджи жизнь наконец-то вошла в русло безупречной семейной гармонии. У них родилась двойня - очаровательная девочка Дафна и не по годам серьезный мальчик Уилл.
​Дафна росла точной копией Хейли - волевой, дикой волчицей, которая обожала носиться по болотам и строить местных оборотней. А вот Уилл пошел в отца. В свои шесть лет этот парень отказывался садиться за стол без детского галстука-бабочки и с самым строгим видом читал детские книжки, поправляя воображаемые манжеты. Клаус часто подкалывал брата, утверждающего, что Уилл уже в детском саду основал клуб юных дипломатов.
​Клаус и Изабель: Охота окончена
​Охота Никлауса всё-таки увенчалась успехом. Он искал её почти два года, перевернув половину земного шара, и нашел в маленьком уютном городке во Франции, где Изабель спокойно пила кофе и рисовала пейзажи. Их воссоединение было бурным - с битьем посуды, вампирскими погонями по крышам Парижа и, наконец, тихой свадьбой в Новом Орлеане.
​Изабель оказалась единственной женщиной, способной усмирить внутреннего зверя гибрида одним лишь взглядом своих колдовских зеленых глаз. И сейчас Клаус был самым счастливым и одновременно самым нервным вампиром на свете - Изабель была глубоко беременна. Великий и ужасный Никлаус Майклсон лично бегал по магазинам в поисках «правильного гипоаллергенного холста» для детской комнаты и запрещал кому-либо громко разговаривать в радиусе километра от его жены.
​Новое поколение
​Наша старшая, Хоуп, уже совсем выросла и училась в школе Сальваторе в Мистик Фоллс. Она приезжала на каникулы, привозя с собой кучу историй о том, как Елена Гилберт (которая вела там какие-то курсы) до сих пор вздрагивает и нервно икает каждый раз, когда Хоуп упоминает свою тетю Касс.
​Каждые выходные наш огромный особняк наполнялся диким детским криком, вампирским смехом и запахом острой сычуаньской еды Лу Сяо. Астерия, Бэнкс, Дафна и Уилл устраивали такие догонялки, что Марсель предпочитал в эти дни вообще не заходить в Квартал.
​Мы были Майклсонами. Мы были монстрами, ведьмами, оборотнями и первородными вампирами. Наша история была соткана из крови, пророчеств и хаоса. Но глядя на то, как Кол кружит Астерию на руках, а Лу Сяо пытается объяснить Элайдже тонкости приготовления шанхайских пельменей, я знала одно: этот темный, но прекрасный союз выиграл свою главную битву. Битву за право быть просто счастливыми.