глава 28

Автобус «Грейхаунд» делал вынужденную остановку на полузаброшенной заправке где-то в глухих лесах Южной Каролины. Время перевалило за три часа ночи. Касс вышла из удушливого, пропахшего дешевым освежителем воздуха салона на разбитый асфальт. Тропический ливень Луизианы сменился холодным, мерзким восточным дождём, который мгновенно пробирал до костей.

​Она встала под протекающий пластиковый навес, дрожащими пальцами достала из пачки сигарету и чиркнула зажигалкой. Огонёк на секунду выхватил её бледное, осунувшееся лицо и намокшие бинты на запястьях. Касс затянулась, глядя на пустую, окутанную туманом трассу. Ей хотелось раствориться в этой темноте.

​- Ты ведь понимаешь, что этот кусок металлолома едет слишком медленно? - раздался из-за её спины тихий, хриплый голос, от которого у Касс внутри всё болезненно перевернулось.

​Кол стоял прямо у заправочной колонки. Его одежда была абсолютно сухой, волосы аккуратно растрепаны, а в карих глазах плескалась такая смесь отчаяния и упрямства, какую Древние вампиры обычно не демонстрируют смертным. Он не использовал свою суперскорость, чтобы напугать её, не скалился. Он просто стоял и смотрел на неё, словно побитый пес.

​- Убирайся, Кол, - Касс даже не обернулась, продолжая упрямо курить и смотреть на дорогу. - Или я закричу на всю заправку.

​- Кричи. Вызывай копов, устраивай сцену, зови водителя автобуса - мне плевать, - Кол сделал два шага вперед, заходя под навес и нарушая её личное пространство. От него пахло дорогим парфюмом и грозой. - Да, я соврал про имя. Потому что если бы я подошел к тебе в баре и сказал: «Привет, я Кол Майклсон, психованный Первородный вампир, о котором в твоем родном городе слагают кошмарные легенды», ты бы сбежала в ту же секунду! Моя семья - монстры, Касс. И я худший из них, спроси любого. Но с тобой... с тобой на той скамье я не играл. Я не искал выгоды для Клауса. Я просто впервые за тысячу лет встретил человека, который сломан точно так же, как и я.

​Касс резко повернулась к нему, её глаза яростно блеснули в полумраке. Она с силой швырнула недокуренную сигарету прямо в его начищенный туфель.

​- Мне плевать на твою тысячу лет и твои душевные травмы, Майклсон! - процедила она, подходя к нему вплотную. - Ты отнял у меня последнее, что у меня оставалось - веру в то, что я встретила нормального, живого человека, которому на меня не плевать! Ты просто очередное клыкастое чудовище, которому стало скучно, и оно решило поиграть с «хрупкой Гилберт». Пошел куда подальше, Кол. Между нами ничего нет. И если ты сделаешь еще хоть шаг за моим автобусом, я найду способ сделать твою бессмертную жизнь очень, очень паршивой.

​Она развернулась, подхватила рюкзак и рванула обратно в салон, с грохотом задвинув за собой пластиковую дверь. Кол остался стоять под дождем, чувствуя, как его древнее, окаменевшее сердце разлетается на мелкие осколки.

​Тем временем на другом конце земного шара, в залитом неоном и пахнущем жареными соевыми бобами Шанхае, Ребекка Майклсон пребывала в состоянии глубочайшего, монументального ахуя.

​Сбежав от вечных семейных разборок Клауса и Элайджи на другой континент, Бека рассчитывала на элитный шопинг, спа-процедуры и дегустацию экзотических коктейлей. Вместо этого, запутавшись в лабиринтах старого города Лаоцзе, она умудрилась потерять телефон, кошелек с безлимитными картами и окончательно заблудиться среди бесконечных вывесок с иероглифами.

​Голодная, злая как тысяча чертей Первородная вампирша, чертыхаясь на древнеанглийском, завалилась в крошечную, полуподвальную забегаловку, где местный дед варил традиционный острый суп с лапшой. Ребекка, решив использовать свое главное оружие - внушение, подошла к кассе, где сидел молодой китаец в растянутой майке с надписью «Supreme» и лениво листал местный ТикТок.

​Ребекка поймала его взгляд, расширила свои прекрасные голубые глаза и включила силу Древних на максимум:

- Ты принесешь мне самую большую порцию лапши с говядиной. Бесплатно. И покажешь дорогу к пятизвездочному отелю.

​Парень медленно опустил телефон. Посмотрел на Ребекку. Потом на её пафосную позу. Потом снова на телефон. Его звали Лу Сяо, и он был обычным шанхайским студентом, который подрабатывал в лавке своего дяди и... абсолютно, стопроцентно не поддавался вампирскому внушению, потому что в его кармане лежал древний семейный амулет из чистой вербены, который дед заставил его носить «от сглаза и дурных баб».

​Лу Сяо вздохнул, покрутил пальцем у виска и ответил на чистом английском с жестким акцентом:

- Слышь, белая лаовай, ты че, перегрелась? Бесплатно только по попе можно получить от моего дяди, если ты лапшу украдешь. Плати наличными или проваливай, у меня стрим идет.

​Ребекка замерла. Её мозг, не привыкший к отказам за последние десять веков, выдал критическую ошибку. Она снова сделала страшные глаза, подошла ближе и почти закричала:

- Ты сделаешь то, что я сказала! Прямо сейчас!

​- Да ты задрала глаза пучить, у тебя че, запор? - искренне возмутился Лу Сяо, вскакивая со стула. - Эй, дедуля, плесни этой сумасшедшей чаю с имбирем, у нее крыша поехала!

​Ребекка от такой наглости окончательно потеряла тормоза. Из её груди вырвался рык, глаза налились кровью, а под ними проступили черные вены. Она схватила огромную пластиковую бутылку с соевым соусом, стоявшую на прилавке, собираясь запустить её в наглого китайца.

​Но Лу Сяо, решив, что на него нападает бешеная иностранка, резко выставил вперед руки, споткнулся о ножку стула и полетел прямиком на Ребекку.

​Через секунду они оба с грохотом рухнули на кафельный пол. Огромный чан с кипящим, ярко-красным и адски острым сычуаньским бульоном, который дед как раз нес к соседнему столику, качнулся и легким движением вылился прямо на них.

​Ребекка лежала на полу, придавленная сверху каким-то тощим азиатом, её лицо, волосы от кутюр и дорогое шелковое платье были полностью покрыты липкой лапшой, плавающими кусками свиных ушей и литрами жгучего перечного масла. Лу Сяо повезло не больше - он уткнулся носом прямо в её декольте, а на его голове, как дурацкая корона, повис кусок вареной капусты бок-чой.

​Пару секунд в лавке стояла мертвая тишина. Дед-повар беззвучно крестился (или молился Будде), а Лу Сяо и Ребекка медленно открыли глаза, уставившись друг на друга.

​- Ты... ты труп, - прошипела Ребекка, у которой от острого перца начали адски слезиться глаза, сводя на нет весь её вампирский пафос. Она попыталась его скинуть, но поскользнулась на жирном бульоне.

​- Твою мать, ты пахнешь как свинина в кисло-сладком соусе! - заорал Лу Сяо, пытаясь отползти, но запутался в её волосах. - Помогите, на меня напала бешеная пекинская утка!

​Оба они сидели в луже супа посреди Шанхая, абсолютно грязные, вонючие и в полном, беспросветном ахуе от происходящего. Великая Древняя вампирша Ребекка Майклсон еще никогда не была так близка к полному ментальному коллапсу из-за тарелки лапши и обычного китайского студента.