глава 31

Касс

​В полночь дом Гилбертов наконец затих. Касс сидела на подоконнике в своей старой комнате, обхватив колени руками и глядя на пустую улицу. За стеклом, покачиваясь от слабого ночного ветра, глухо стучала по раме ветка старого дуба. В комнате было темно, только бледный лунный свет падал на её забинтованные запястья.

​Она перевела взгляд на письменный стол, где в рамке стояла старая семейная фотография. Мама, папа, Елена, Джереми... и она. На этом снимке её лицо было почти полностью отрезано краем кадра - словно она уже тогда, много лет назад, была лишним элементом в этой идеально вылизанной картине.

​Внезапно в голове наступила звенящая, хрустальная тишина. Оглушительный шум обид, ярости и предательства, который мучил её последние дни, просто... исчез. На его место пришло четкое, холодное и окончательное осознание.

​Она больше не хотела быть человеком.

​Ей до смерти надоело чувствовать эту разрывающую грудь боль. Надоело каждую секунду захлебываться воспоминаниями о ледяной воде моста Уикмери. Надоело зависеть от мнения этих святош, которые мерили её ценность по степени её послушания. Касс больше не собиралась быть слабой, хрупкой жертвой в мире, где балом правят хищники. Ей надоело плакать. Надоело бесконечно истекать кровью.

​Если для того, чтобы выжить и перестать чувствовать, нужно стать монстром - она им станет.

​Касс медленно поднялась с подоконника. На лице не осталось ни одной эмоции - только глухая решимость. Она открыла створку окна, вдохнула прохладный ночной воздух Вирджинии и легко спрыгнула на крышу веранды, а оттуда - на мягкую траву. Обувь бесшумно коснулась земли.

​Она не оборачивалась на темные окна дома Гилбертов. Её путь лежал на другой конец города - туда, где возвышался массивный, освещенный луной особняк Майклсонов. К единственному существу, которое понимало её тьму.

​Ребекка

​Шанхайское общежитие в четыре часа утра - это особое место, где пахло дешевым табаком, сыростью и безысходностью. Я стояла под ледяными струями общей душевой в конце коридора, яростно оттирая с кожи остатки жирного свиного бульона. Жгучий сычуаньский перец, будь он проклят, до сих пор заставлял мои глаза слезиться.

​- Великая Первородная вампирша, гроза континентов, - злобно шептала я себе под нос, выжимая мокрые блондинистые пряди. - Сидит в китайской коммуналке, потому что ее обставил малолетний прыщавый смертный. Позор на всю мою бессмертную жизнь.

​Я натянула через голову серую футболку Лу Сяо. Она оказалась мне почти до колен, пахла порошком «Лотос» и дешевым мужским дезодорантом. Выйдя в коридор, я наткнулась на самого хозяина комнаты - он стоял у раковины, чистил зубы и выглядел так, будто его только что переехал грузовик.

​Увидев меня в своей футболке, Лу Сяо замер, изо рта у него потекла зубная паста. Он окинул меня взглядом с ног до головы, и в его глазах снова появилось это непередаваемое выражение тотального, космического ахуя.

​- Слышь, лаовай... - он прополоскал рот и вытерся полотенцем. - На тебе эта тряпка выглядит так, будто ты ее на помойке нашла. Но ладно, по крайней мере, от тебя больше не воняет тухлыми свиными ушами.

​- Заткнись, Сяо, пока я не вырвала твой наглый язык, - я устало прошла мимо него в коморку и по-королевски растянулась на его узкой, жесткой кровати. - Завтра ты найдешь мне телефон. Или я продам твои органы на черном рынке Шанхая.

​Парень зашел следом, тяжело вздохнул и сел на стул перед своим светящимся монитором, где всё еще крутился какой-то игровой стрим.

​- Угрозы у тебя, конечно, уровня начальной школы, - пробурчал он, кликая мышкой. - Ложись спи, бешеная утка. Завтра дядя Ли обещал дать мне аванс, купим тебе самую дешевую симку. Только не вздумай ночью пить мою кровь, у меня от стресса гемоглобин упал.

​Я отвернулась к стене, натягивая на плечи колючее одеяло. Этот тощий китаец с куском капусты в волосах определенно был самым раздражающим существом, которое я встречала за последние триста лет. Но, закрывая глаза, я поймала себя на мысли, что впервые за долгое время мне не нужно играть роль безупречной Ребекки Майклсон. Можно было просто побыть грязной, уставшей блондинкой, у которой из кармана пахнет сычуаньским супом.