глава 24

Ребекка

​Я смотрела на неё сквозь ресницы, лениво потягивая паршивое виски из толстого стакана. Девчонка сидела напротив, бледная, как смерть, с острыми скулами и глазами, в которых застыла такая глухая, выжженная злость, какую редко встретишь даже у тех, кто прожил на этом свете пару веков.

​Кассандра. Маленькая шпионка Марселя с разбитыми костяшками. Никлаус в деталях расписал нам её появление, а Элайджа, как обычно, успел включить своего благородного спасителя. Но увидеть её лично - это другое. Она сидела в этой дешевой забегаловке, пахнущая вербеной, дешевым табаком и предгрозовым Новым Орлеаном, и даже не догадывалась, что вокруг её стола прямо сейчас сомкнулось кольцо из самых опасных хищников в истории.

​- Алекса, ты спишь на ходу, - Кол бесцеремонно пихнул меня локтем, вырывая из мыслей.

​Он паясничал, корчил из себя избалованного богатого придурка по имени «Алекс», но я слишком хорошо знала своего брата. Я видела, как его зрачки расширялись каждый раз, когда Касс подносила сигарету к губам. Кол, наш безумный, неуправляемый Кол, который обычно использовал людей как одноразовые игрушки, сейчас сидел тише воды, ниже травы. Он буквально впитывал каждое её движение. Его тянуло к ней. К её надломленности, к её скрытой темноте, которая так явно перекликалась с его собственной.

​«Только не влюбись, братец, - подумала я с горькой усмешкой. - Никлаус этого не переживет».

​Кол

​Она была идеальной. Не в том приторном, кукольном смысле, как её святоша-сестра Елена, о которой Элайджа прожужжал нам все уши. Касс была дикой. Побитой, колючей, злой уличной кошкой, которая выставила когти против всего мира. И когда она посмотрела на меня своим ледяным, пустым взглядом, у меня внутри впервые за пару сотен лет зашевелилось что-то, кроме жажды крови.

​Мне хотелось сорвать эти дурацкие бинты с её рук. Хотелось узнать, кто посмел оставить эти шрамы на её предплечьях, а потом медленно, по кусочкам, скормить этого человека аллигаторам в болотах Луизианы. Но больше всего мне хотелось, чтобы она улыбнулась. По-настоящему. Мне, а не этой фальшивой маске, которую она носила для Марселя.

​- Ладно, Алекс и Алекса, - Касс поднялась, резко застегнув кожанку до самого подбородка. - Пойдемте. Но если вы начнете ныть, что ваши туфли испачкались, я брошу вас в первом же переулке.

​- О, поверь, крошка, я обожаю грязь, - я подмигнул ей, пряча руки в карманы, чтобы она не заметила, как сильно у меня чешутся пальцы от желания просто коснуться её плеча.

​Я играл роль придурка Алекса безупречно. Если она узнает, кто я, её доверие испарится, а Клаус... Клаус сделает всё, чтобы убрать меня с доски. Я видел, как загораются глаза Ника, когда он говорит о ней. Мой старший братец-гибрид думает, что нашел себе идеальное зеркало - такую же одинокую, преданную всеми душу. Он считает её своей собственностью, своей новой игрушкой в войне против Марселя. Но я не собирался отдавать её ему. Не в этот раз.

​Клаус

​Я стоял на крыше старого особняка на Губернатор-Николс, позволяя дождю смывать с моих рук остатки ведьминской крови. Внизу, на улицах Квартала, мои вампиры переворачивали вверх дном подвалы, но мои мысли были заняты другим.

​Она нашла Давину. Моя маленькая, бесстрашная Касс.

​Когда она говорила со мной по телефону, её голос дрожал от адреналина, но в нем не было подчинения. Она не боялась меня так, как боятся остальные. Она торговалась. Она выставляла условия мне - Первородному гибриду.

​Внутри меня горело странное, непривычное пламя. Это не была просто похоть или холодный расчет кукловода. Касс была первой за долгие века, кто смотрел на мою тьму и не отворачивался в ужасе. Она сама была этой тьмой. Марсель думает, что купил её за жалкие тысячи долларов. Он глупец. Он пытается приручить волка, думая, что это дворовый пес.

​Я чувствовал, как собственнический инстинкт затапливает разум. Она будет стоять рядом со мной, когда этот город падет. Я уничтожу любого, кто попытается вернуть её в Вирджинию, и любого, кто посмеет причинить ей боль здесь. Даже если этим кем-то окажется мой собственный брат. Я видел, как Кол крутился вокруг неё в Квартале под своим нелепым человеческим именем. Мой глупый, импульсивный младший брат думает, что я слеп. Он думает, что сможет спрятать её от меня.

​- Она не для тебя, Кол, - тихо прорычал я в темноту ночи, и мои глаза на секунду вспыхнули золотом. - Она принадлежит Новому Орлеану. Она принадлежит мне.

​Элайджа

​Я сидел в кресле в гостиной нашего нового дома, задумчиво вертя в руках темный артефакт, который Касс так послушно отдала мне у церкви.

​- Ты слишком много думаешь о человеческой девчонке, Элайджа, - Ребекка вошла в комнату, скидывая туфли на ковер. Она только что вернулась со своей «прогулки» с Колом и Касс. - Хотя, признаться, в ней что-то есть. Кол из-за неё совсем потерял голову, а Никлаус ходит по дому как цепной пес, готовый перегрызть глотку каждому, кто произнесет её имя.

​Я аккуратно положил камень на столик и поправил манжеты рубашки.

- Кассандра Гилберт - катализатор, Ребекка. Она бежала от трагедии, но принесла с собой шторм, который может разрушить всё, что мы пытаемся построить. Никлаус видит в ней инструмент для мести Марселю, но я боюсь, что его чувства к ней гораздо глубже и опаснее, чем он готов признать. Как и у Кола.

​Я поднялся и подошел к окну, глядя на залитый лунным светом Французский квартал. Два моих брата - один безумный гибрид, обуреваемый жаждой власти и одиночеством, другой - неуправляемый социопат, впервые почувствовавший укол человеческой привязанности. И между ними - смертная девушка со сломанной судьбой, которая держит в руках ключи от тайн Марселя.

​- Эта игра добром не кончится, - тихо произнес я. - Если они не научатся делить её или оставят свои притязания, Касс станет той искрой, которая сожжет семью Майклсонов изнутри. И на этот раз нас не спасет даже наше бессмертие.