глава 50

​Касс

​Последняя туга выжала из меня все силы, которые только оставались в моем вампирском теле. Я закричала - так громко и неистово, что, кажется, этот крик разнесся по всем болотам Луизианы. Пальцы Кола в моих руках хрустнули в последний раз, магия Эстер вокруг нас крутанулась мощным, ослепительным вихрем, заставив все свечи в комнате одновременно погаснуть...

​И в этой внезапно наступившей темноте Французского квартала раздался новый, чистый, пронзительный звук.

​Крик ребенка.

​Я бессильно откинулась назад, тяжело дыша и чувствуя, как свинцовая тяжесть, мучившая меня последние девять месяцев, мгновенно сменилась невероятной, звенящей легкостью. Мои серебряные кольца со стуком ударились о паркет - я разжала кулаки. Глаза заволокло слезами, но на этот раз это были не гормональные слезы ярости, а что-то совершенно иное. Настоящее. Живое.

​- О боже... - испуганно-восхищенно прошептала ведьма Моргана, бережно заворачивая маленькое тельце в чистую шелковую простыню, которую Лу Сяо всё-таки успел притащить. - Она... она прекрасна.

​Хейли аккуратно взяла сверток из рук ведьмы и повернулась ко мне. На лице волка-гибрида сияла мягкая, теплая улыбка. Она бережно опустила ребенка мне на грудь.

​Я посмотрела вниз. Крошечная девочка с бледной, как фарфор, кожей и копной темных, как ночное небо, волосиков уже перестала плакать. Она открыла свои маленькие глазки, и у меня перехватило дыхание. Они были точно такими же, как у Кола - глубокого, теплого карего цвета, но в самой глубине зрачков мерцали колдовские, изумрудные искры магии.

​Дитя темной, но прекрасной любви. Пророчество исполнилось.

​Кол

​Я смотрел на это крошечное существо на груди Касс, и мой Первородный мозг окончательно сдался. Тысячу лет я был монстром, карающей рукой своей семьи, безумным чернокнижником, который сеял хаос. Но сейчас... сейчас я чувствовал себя абсолютно обезоруженным.

​Я аккуратно протянул свой окровавленный и искусанный палец к малышке. Девочка мгновенно перебирала своими крошечными ручками и крепко ухватилась за него. Ее хватка была удивительно сильной для новорожденной - в ней уже чувствовалась древняя, дремлющая сила Майклсонов.

​- Ну привет, малявка, - прошептал я, и мой голос, обычно полный насмешки и яда, дрогнул от переполнявшей меня нежности. Я поднял взгляд на Касс, чье лицо светилось неподдельным счастьем. - Как мы её назовем, миссис Майклсон?

​Касс нежно погладила девочку по темным волосикам и тихо, но уверенно произнесла на всю комнату:

- Астерия. В честь звезд, которые светили нам в ту ночь, когда мы сбежали. Астерия Луна Майклсон.

​- Идеально, - улыбнулся я, целуя Касс в висок. - Звездная принцесса Нового Орлеана.

​Ребекка

​Дверь спальни наконец отворилась, и Хейли с улыбкой кивнула нам, давая знак, что всё кончено и все живы. Мы с Лу Сяо, Клаусом и Элайджей буквально ввалились в комнату.

​Клаус подошел к кровати первым. Его вечная мания величия и паранойя куда-то испарились, уступая место искреннему любопытству. Он наклонился над Астерией, и его глаза на секунду смягчились.

- Еще один волчонок в нашей стае, - негромко произнес Никлаус, и на его губах появилась редкая, добрая ухмылка. - Добро пожаловать в семью, племянница. Твой отец - идиот, но дядя Клаус научит тебя правильно рисовать и ставить этот город на колени.

​- Ник, не смей портить ребенка с пеленок! - Ребекка легонько пихнула его в бок и тут же потянулась к Касс: - О боже, Касс, она просто ангел! Посмотрите на эти волосики!

​Лу Сяо стоял чуть позади меня, заглядывая через мое плечо. На его лице в сто первый раз застыл монументальный ахуй, но теперь он был смешан с диким облегчением. Парень вытер пот со лба и тихо прошептал:

- Ну всё, слава богам. Родила. Теперь, надеюсь, докторская колбаса снова станет просто колбасой, а не поводом для расчленения. Слышь, Астерия, расти большой, твой дядя Сяо научит тебя варить правильный лагман, когда зубы вырастут.

​Элайджа, стоявший рядом с Хейли и нежно обнимавший её за талию, поднял свой бокал с бурбоном, который он прихватил из гостиной:

- За Астерию Луну Майклсон. За новую главу нашей долгой, проклятой, но теперь определенно более счастливой истории.

​Касс улыбнулась своей новой, живой и невероятно теплой улыбкой, крепче прижимая дочку к себе, а Кол обнял нас обеих, закрывая от всего мира. Гормональный террор закончился. Началась эра Астерии.