Глава 30. Искусство тотального редизайна. Часть 1

Тишина, повисшая над кланом Лян, была густой, как смола, и тяжёлой, как свинец. Она звенела в ушах оглушительнее любого грохота. Я впилась пальцами в холодный резной парапет башни, не в силах оторвать взгляд от апокалиптической картины внизу. Воздух, некогда напоённый ароматом цветущей сливы и сандала, теперь был едким и горьким, словно его пропустили через сифон адской кухни. Пахло гарью, расплавленным камнем и страхом.

«Всего неделю назад я пила здесь чай с Лян Мэй. Она смеялась над глупым ухажёром, а я ворчала на строптивые орхидеи. А сейчас... Кажется, по моему старому двору проехался не в меру активный цилинь в припадке бешенства, а потом его для верности подожгли. Эстетика, конечно, своеобразная. Напоминает декорации к постановке «Апокалипсис в стиле династии Мин». Очень... минималистично. И чертовски удручающе. И где этот идиот нашёл столько серой краски? Или это его фирменный цвет «тотального раздражения»?»

[ Линь Сяо. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (в стадии обзора последствий чужого кретинизма). Статус: Обнаружила, что её бывший дом превратили в полигон для тестирования магии разрушения. Эмоции: Леденящая ярость, щемящая боль, чувство вины. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (для психики и для того идиота внизу). Особые отметки: Фиолетово-золотая энергия внутри бурлит, как суп в котле разъярённой поварихи. Готова вышить крестиком на лице врага слово «вандал».]

Сильная рука мягко, но настойчиво разомкнула мои пальцы, сведённые судорогой на камне.

— Дыши, — тихо проговорил Ху Янь, его голос был единственным якорем в этом море хаоса. — Они живы. Это главное. Всё остальное — поправимо. Камни можно переложить заново.

Он был прав. Но видение, открывшееся мне, когда мы спустились с башни, вышибало почву из-под ног. Алая черепица, символ клана, была разбросана повсюду, как лепестки после бури. Изумительные резные галереи, на создание которых ушли поколения мастеров, лежали в обломках. Несколько павильонов пылали, отбрасывая зловещие, танцующие тени на искореженные стены. Вода в некогда кристальных ручьях была чёрной от пепла и грязи.

Но самое ужасное ждало на центральной площади. Сердце клана, место торжеств и тренировок, превратилось в место унижения. Весь клан Лян — от седовласых старейшин до самых юных учеников — стоял на коленях. Их руки были скованы за спинами мерцающими путами из тёмно-синей, почти черной энергии, исходившей от Сяо Фэя. Она вилась вокруг них, как ядовитый туман, подавляя волю. Я увидела бледное, искажённое страхом лицо Лян Мэй, суровый взгляд Старейшины Бо, полный немого вопроса, и окровавленное лицо Лян Чжэна, который отчаянно пытался разорвать путы.

— Сестра! Уходи! — вдруг крикнула Лян Мэй, её тонкий голосок прорвался сквозь гнетущую тишину. — Это ловушка!

Её крик стал сигналом, привлёкшим внимание хищника.

А над ними, на разрушенном мраморном монументе основателю клана, восседал он. Второй попаданец. Он выглядел так нелепо на фоне древних руин, что это вызывало не только ярость, но и чувство глубочайшего абсурда. Его ядовито-рыжие волосы и кислотно-зелёная куртка кричали о полном отсутствии вкуса и такта. В руках он небрежно вертел тот самый жезл, испускавший неприятное, назойливое гудение, похожее на комара размером со слона.

[Неизвестный. ВТОРОЙ ПОПАДАНЕЦ (в своей стихии). Статус: Крайне доволен произведённым эффектом. Эмоции: Маниакальная эйфория, чувство полного превосходства, раздражение от задержки. Уровень опасности: КАТАСТРОФИЧЕСКИЙ (вооружён глупостью и жезлом всепожирания). Особые отметки: Вкус в одежде отсутствует напрочь. Явно считает, что главное в злодействе — быть заметным. И, кажется, плохо пахнет пылающей пластмассой.]

— Ооо, привет, моя хорошая! — его голос, усиленный магией, прокатился по площади, заставляя содрогаться немногие уцелевшие стёкла. — А я уж думал, не явишься! Ну что, как тебе мой скромный вклад в редизайн? По-моему, добавило немного... остроты, не находишь? Старый фэншуй тут был просто ужасен, весь в этих пастельных тонах. Я добавил динамики! Хаоса! Стиля «пост-апокалипсис»!

Я шла по центральной аллее, усеянной обломками, не сводя с него глаз. Ярость кристаллизовалась во мне в нечто холодное и острое, как отточенное лезвие.

— Сидела бы ты спокойно в своём клане, выращивала свои дурацкие цветы, — продолжал он с раздражением, словно отчитывал непослушного ребёнка. — Так нет же! Начала ползать и... чинить то, что я сломал! Ты портишь весь креатив! Я создаю, а ты латаешь. Скучно. Неинтересно. Ты как та бабушка, которая заклеивает скотчем разбитую вазу, вместо того чтобы купить новую, хрустальную и в виде черепа!

Он спрыгнул с монумента с грацией падающего мешка с картошкой.

— Ладно, ближе к делу. У тебя есть древняя шкатулка. Дай её сюда. Она мне нужна. Для... э-э-э... для коллекции.

Я остановилась, скрестив руки на груди, принимая позу «терпение, сейчас будет поток сарказма».

— Прости, не в курсе, — мой голос прозвучал ледяно, словно я только что откусила мороженого. — Возможно, перепутал? У нас тут не склад макулатуры и не комиссионка для неудавшихся злодеев. Попробуй поискать в сундуках у себя в голове, там, наверное, много интересного пылится. Или, — я сделала преувеличенно задумчивое выражение лица, — может, тебе просто шляпу новую захотелось? А то твоя... причёска... сильно смахивает на гнездо испуганной птицы, переевшей персиковой пасты. Или на аварию на заводе по производству морковок.

По рядам скованных членов клана пронёсся сдавленный смешок. Глаза попаданца сузились до щелочек. Его ухмылка сменилась гримасой злости.

— Ах так, умничаешь? — он взмахнул жезлом с истеричной резкостью, будто отмахивался от моих слов.

От кончика жезла отделилась волна того самого инертного, безжизненно-серого света. Она не горела и не сверкала — она просто аннигилировала всё на своем пути, превращая воздух в пустоту, а камень под ногами — в мелкую, безликую пыль. Она двигалась ко мне с ужасающей, неумолимой скоростью, пожирая сам звук.

Я замерла, чувствуя, как моя фиолетово-золотая энергия, столь искусная в тонком «шитье», беспомощно бьётся внутри, не успевая среагировать на эту грубую, всепожирающую пустоту. «Ну вот, а я-то думала, моя сила для чего-то элегантного, вроде вышивки на канве реальности. А тут — бац, и приходится иметь дело с магическим аналогом парового катка. Несправедливо».

Но помощь пришла оттуда, откуда я её, в глубине души, уже ждала.

Между мной и серой волной возник Ху Янь. Он не сделал ни одного лишнего движения. Просто поднял руку, ладонью вперёд, с видом человека, отмахивающегося от надоедливой мухи. Волна серого света, столкнувшись с невидимым, абсолютным барьером, с громким, хлюпающим звуком, похожим на лопнувший пузырь, рассеялась в ничто. Лишь лёгкая рябь в воздухе выдавала мощь столкновения.

Повелитель Демонов стоял во весь рост, его плащ цвета ночи и пепла развевался на задымлённом ветру, словно знамя самой смерти. Его истинное лицо, прекрасное и пугающее в своём совершенстве, было обращено к нашим врагам. Аура древней, неоспоримой мощи, в тысячу раз более плотной и всеобъемлющей, чем та, что исходила от Сяо Фэя, разлилась по площади, заставив даже сияющие путы на мгновение померкнуть.

— Ого-го! — второй попаданец отпрыгнул назад, его глаза стали круглыми, как блюдца. — А ты, я смотрю, не промах! И компанию себе подобрала... Серьезную компанию. Неужели... Неужели это он? Тот самый, легендарный финальный босс, главный злодей-редиска, Повелитель Демонов в плоти и... в плаще, Ху Янь?! Вау! Я, можно сказать, фанат!

По рядам скованного клана пронёсся сдавленный, полный ужаса ропот. Имя, которое веками использовали для запугивания непослушных детей, оказалось живой, дышащей реальностью, стоящей в самом сердце их дома.

— Сяо! Давай ускорим твой финальный бой с ним. — взвизгнул второй попаданец, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная, паническая тревога. — Займись этим... этим рецидивистом! Я разберусь с нашей строптивой соотечественницей! Не дай ему испортить мой спектакль!

Сяо Фэй медленно, словно ржавый механизм, повернул голову. Его глаза, полные холодной, выжженной ярости, уставились на Ху Яня.

— Заняться им? — его голос был низким и безжизненным, как скрежет камня под землёй. — С удовольствием. Он мне за много что должен ответить.

Тёмная, едкая энергия взметнулась вокруг Сяо Фэя, сгустившись в его руке в виде клинка из чистой, бездонной тьмы. Он ринулся вперёд с криком, в котором смешались боль и ненависть.

Ху Янь даже не пошевельнулся. Он лишь повернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло леденящее душу презрение.

— Жалкая пародия на силу, — произнёс он, и его слова падали, как обледеневшие камни. — Ты мажешься в грязи тьмы, мальчик, даже не ведая её истинной природы. Я уже отправлял в небытие таких, как ты, когда твои предки ещё не научились добывать огонь. Твоя ярость смешна. Твоя боль — банальна.

Клинок Сяо Фэя со свистом рассек воздух, но Ху Янь парировал его голой рукой, от которой на мгновение вспыхнуло алое, испепеляющее сияние. Ударная волна от столкновения отшвырнула обломки, словно сухие листья. Началась битва — стремительная, яростная, смертельно опасная. Сяо Фэй атаковал с отчаянием обречённого, а Ху Янь отражал его атаки с холодной, почти скучающей эффективностью. Он не нападал, лишь защищался, и в этом было что-то унизительное.

«Боже, это даже жестоко как-то. Как будто взрослый дядя отбирает у малыша конфетку. Хотя, учитывая, что эта «конфетка» может разрубать пространство, возможно, это к лучшему. Но выглядит... впечатляюще. И немножко горячо. В смысле, Ху Янь, а не Сяо Фэй. Тот просто пылает, как костёр из сырых дров — много дыма, мало толку».

Второй попаданец, тем временем, снова обрёл свою наглую ухмылку, повернувшись ко мне.

— Ну вот, остались наедине. Как взрослые, адекватные люди можем договориться. Слушай, землячка, давай на чистоту. Отдай шкатулку и переходи на светлую... то есть, на мою сторону. У тебя... симпатичное личико, — он осклабился, и его взгляд скользнул по мне с неприятной, оценивающей фамильярностью. — Вместе мы могли бы устроить тут такой камбэк, что все эти дурацкие новеллы показались бы скучным документальным фильмом! Представляешь? Мы были бы королями этого мира! Я — мозг, ты — лицо... и, возможно, ещё кое-что. — Он подмигнул.

Я посмотрела на него, на его дурацкую куртку, на самодовольную рожу, на жезл, принёсший столько боли, и на скованных, униженных людей, ставших мне за эти месяцы семьей. Вся ярость, весь страх, вся накопленная усталость вылились в один единственный, кристально ясный и до краёв наполненный сарказмом ответ.

— Знаешь, — начала я, делая вид, что задумалась, — у меня для тебя есть два варианта. Первый: ты сейчас же разоружаешься, аккуратно, чтобы не испортить и без того убитый ландшафт, отпускаешь всех этих людей и ползешь на коленях просить прощения у каждого камня в этом дворе. А второй... — я сладко улыбнулась, оскалив зубы, — ты продолжаешь нести этот бред, а я лично, с помощью своей «скучной» силы, использую твой жезл не по назначению. Уверяю тебя, он идеально поместится туда, где у нормальных людей находится чувство такта. И застрянет. Намертво. Выбирай.

Его лицо из белого стало багровым. Дрожащий палец с жезлом вытянулся в мою сторону.

— Ах ты...! Да я... я тебя... Ты вообще понимаешь, с кем разговариваешь?! Я мог бы быть твоим союзником! А ты... ЗРЯ ты так, дура! ЗРЯ!

Он перевёл дух, и его глаза забегали по лицам скованных членов клана, выискивая слабину. И он её нашёл. Его взгляд упал на Лян Мэй, потом на Старейшину Бо, и на его губах расплылась ядовитая, торжествующая улыбка. Он понял, куда нужно бить.

— Ну ладно! Раз уж ты такая вся из себя неприступная и язвительная, может, твоим новым «родственникам» будет интересно узнать кое-что о тебе? — Он повернулся к скованному клану, его голос вновь приобрёл громкость. — Эй, вы все! Слепые что ли? Не заметили, что ваша «Лянь Шэн» — совсем не та, что была? Она ведёт себя не так, говорит не так! Она знает вещи, которые не должна знать! А что, если внутри неё... другой человек? Которая просто залезла в шкуру Лянь Шэнь, как в костюм на Хэллоуин?!

Ледяная рука сжала моё сердце. «Нет. Только не это. Не здесь. Не перед ними». Паника, острая и тошная, подступила к горлу. «Вот чёрт. Вот именно этого я и боялась. Театр одного актёра превращается в публичный разбор полётов. И главная актриса вот-вот будет разоблачена под оглушительные аплодисменты».

— Замолчи! — крикнула я, и в моём голосе прозвучала неподдельная паника, которую я не смогла скрыть.

— Боишься, да? — он захихикал, видя мой страх. — Боишься, что твой маленький спектакль раскроется? Они думают, что ты их спасительница, а ты просто обманщица! Самозванка из другого мира!

— Я тебе сказала заткнись! — крикнула я, и в моём голосе впервые прозвучал неподдельный, животный страх. Я инстинктивно выбросила вперёд руку, и фиолетово-золотая нить энергии, тонкая, как паутинка, метнулась к его рту, пытаясь буквально «зашить» ему губы.

Он отшатнулся с испуганным вскриком и в ответ инстинктивно, без цели, ткнул в мою сторону жезлом. Серая волна вырвалась под углом. Я резко отпрыгнула в сторону, и поток всепожирающей пустоты пролетел мимо, испепелив очередную колонну и часть стены с особенно красивой резьбой.

«Ещё один пунктик в списке разрушений. Когда-нибудь я выставлю ему счёт. Очень подробный. С учётом амортизации и морального ущерба».

В этот момент грохот с другой стороны площади стих. Я обернулась.

Ху Янь стоял, небрежно отряхивая рукав. Тело Сяо Фэя лежало без движения у подножия разрушенной стены, придавленное обломками.

— Ты мне надоел, — холодно произнёс Ху Янь, глядя на потерявшего сознание «героя». Его голос был тихим, но он несся над площадью, полный смертоносной усталости. — Я и так слишком долго с тобой возился. Все твои шаги... до боли предсказуемы.

Его взгляд медленно, неумолимо перевёлся на второго попаданца. И в этих глазах, пылающих алым огнём, не было ни насмешки, ни любопытства. Было лишь одно — чистое, безраздельное желание разорвать его в клочья.

Попаданец задрожал. Он увидел этот взгляд. И в его памяти, видимо, всплыло что-то.

— Подождите ка... Ты... — прошептал он, его глаза расширились от ужасного прозрения. — Тогда, у Великана... с ней был беловолосый парень... С такими же убийственно взглядом! Это... это был ты?!

Паника исказила его лицо. Он заёрзал, его рука потянулась за пазуху, к чему-то, что было спрятано там.

— Нет... нет, так не пойдёт! — он лихорадочно вытащил небольшой, тускло мерцающий медальон из чёрного камня в оправе из кости. — Я... я не дам тебе меня убить!

Это был «Амулет Перерождения Души» — артефакт, мельком упомянутый в оригинальной новелле. Говорили, он способен переплести душу человека, на время изменив его сущность и внешность, сбросив все текущие усиления и проклятья. Отчаянный, сумасшедший шаг.

— Не подходи! — взвизгнул он, направляя амулет на Ху Яня. — Я сотру тебя! Сделаю никем!

Он вцепился в амулет, и чёрный камень вспыхнул ослепительным, болезненным светом. Луч чистейшей энергии преобразования, слепящий и оглушительный, ударил в Ху Яня.

Повелитель Демонов даже не попытался уклониться. Он принял удар на себя. Свет поглотил его, и на мгновение его высокий силуэт исчез в сияющем вихре, словно его стёрли ластиком с рисунка реальности.

Когда свет рассеялся, на том же месте, не сдвинувшись с позиции, стоял он. Но это был уже не Повелитель Демонов.

Пепельные волосы вместо черных. . Пронзительные серые глаза вместо расплавленной лавы. Идеальные, но лишённые демонической ауры черты. Простое тёмное ханьфу.

Янь Лу.

Он стоял, слегка покачиваясь, и смотрел на свои руки с безмолвным, ледяным изумлением. Амулет не стёр его. Но он наложил на него самую мощную из его же собственных масок, заперев его истинную демоническую сущность глубоко внутри. Он был обезоружен. Обезврежен. Превращен в того, кем он когда-то притворялся.

[Янь Лу. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ (временно вышел из строя). Статус: Загнан в свою же самую прочную личину. Эмоции: Шок, ярость, холодная ярость, ледяная ярость. Уровень опасности: РЕЗКО СНИЖЕН (пока не придумает, как сломать амулет изнутри). Особые отметки: Лишён доступа к 99% своих сил. Похоже, главной героине придётся самой тащить этот бой.]

На площади воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. А потом её разорвал торжествующий, истерический хохот второго попаданца.

— Получилось! — он визжал, тыча пальцем в Янь Лу. — Видал?! Видал?! Я победил его! Я победил Повелителя Демонов! Один ма-а-а-ленький амулет против всей его мощи! Я гений!

Он перевел свой восторженный, безумный взгляд на меня, всё ещё сжимая жезл.

— А теперь, землячка, — его голос снова приобрёл угрожающие нотки, — давай поговорим по-настоящему. Без твоего могущественного покровителя. На равных.

Я стояла, глядя на Янь Лу — на его изменившуюся, но всё так же прекрасную и полную скрытой ярости фигуру, на скованный клан, на торжествующего негодяя. И понимала, что теперь всё зависит только от меня.

«Ну что ж, Линь Сяо, — промелькнула в голове мысль, горькая и решительная. — Похоже, твой выход. Надеюсь, твои навыки «шитья» включают в себя и умение зашивать рот наглым пришельцам. Желательно — намертво. И пока он там ржёт, как конь на сене, неплохо бы придумать, как отменить его редизайн. Желательно — вместе с дизайнером».

[Линь Сяо. ГЛАВНАЯ ГЕРОИНЯ (оставшаяся без тыла). Статус: Её демона отключили. Проблема выросла в размерах. Эмоции: Шок, ярость, холодная решимость. Уровень опасности: АБСОЛЮТНЫЙ (теперь всё на ней). Особые отметки: Обнаружила, что быть главной героиней — это когда твоего главного козыря конфискуют в самый неподходящий момент. Готова к импровизации. И к тотальному уничтожению.]