Глава 13. Голос из бездны и тайна в предрассветных сумерках

Мы шли обратно через спящий клан, и каждый наш шаг отдавался в звенящей тишине громче, чем барабанная дробь на похоронах императора. Я несла свёрток с осколками, завёрнутый в несколько слоёв ткани, и мне казалось, что он пульсирует в моих руках, словно живое, больное сердце, вырванное из груди какого-то древнего демона. «Вот оно, материальное доказательство. Теперь осталось только выжить, предъявить его старейшинам и не быть обвинённой в том, что это я всё и подстроила. Ну и maybe найти время поспать между всем этим. Легко, правда?»

Янь Лу шёл рядом, и его молчание было красноречивее любых слов. Он двигался чуть медленнее обычного, его обычно безупречная осанка слегка ссутулилась, и в лунном свете его лицо казалось высеченным из самого бледного мрамора — прекрасным, но безжизненным, как статуя на заброшенной гробнице.

«Янь Лу. Статус: На грани коллапса (но держится из чистой гордости и, возможно, магии). Уровень опасности: Снижается (потому что скоро упадёт без сил). Уровень доверия: 55% (он только что спас меня от голоса мёртвой матери, это стоит каких-то 4%, но я всё ещё пристально слежу за ним)».

Мы уже почти добрались до гостевого крыла, когда из тени колоннады, словно сама ночь, принявшая человеческий облик, возникла фигура. Высокая, прямая, с лицом, не выражающим ничего, кроме холодного, хищного любопытства. Лян Та.

«Ну конечно, — внутренне простонала я. — Кому же ещё прогуливаться в предрассветный час, как не той, у кого совесть нечиста? Или, может, у неё просто бессонница от переизбытка злодейских планов?

— Моя падчерица, — её голос был сладким, как забродивший мёд, в который упала дохлая муха. — И наш... уважаемый гость. Какими ветрами вас занесло в столь поздний час? Или ранний? Уже и не разберёшь. Вы словно совы, ведущие свои тайные беседы с луной.

Янь Лу остановился, его рука непроизвольно дрогнула, и я почувствовала, как напряглись мышцы его предплечья, будто готовясь к бою. «Интересно, он всегда так реагирует на мою мачеху, или это что-то личное?»

— Не могли уснуть, госпожа, — ответила я, прежде чем он успел что-то сказать, и постаралась придать своему голосу лёгкость воздушного пирога. — Решили подышать воздухом. Осмотреть владения клана при лунном свете. Вы же знаете, как трудно привыкнуть к новому месту. Особенно нашему гостю

Лян Та медленно обвела нас взглядом, который, казалось, не просто взвешивал, а препарировал каждую пылинку на нашей одежде, каждый след земли на моих руках. Её глаза, холодные, как озёрный лёд в разгар зимы, задержались на свёртке в моих руках.

— «Подышать воздухом», — повторила она с лёгкой, ядовитой усмешкой, от которой по коже побежали мурашки. — Стакой интересной... ношей для прогулки. Выглядит тяжеловато. Не нужна ли вам помощь? Мои слуги всегда к вашим услугам.

«О да, конечно, помоги нам донести эти проклятые осколки твоего же зеркала до нашей комнаты, чтобы мы могли потом предъявить их тебе же. Отличный план! "Спасибо, мачеха, что помогла нам собрать улики против вас же!"»

— Не стоит беспокоиться, госпожа, — Янь Лу наконец заговорил. Его голос был ровным, но в нём слышалась отточенная сталь, готовая в любой момент обнажиться. — Мы прекрасно справляемся. Просто собрали... несколько интересных минералов для изучения. Геология — моё давнее, почти страстное увлечение. Особенно ночная.

Лян Та медленно, словно тигрица, подняла бровь. «Геология. В предрассветные часы. С тёмным свёртком, из которого буквально сочится зловещая аура. Да, звучит совершенно правдоподобно. Особенно страстное увлечение. Прямо как моё увлечение вышиванием крестиком в три часа ночи» .

— Как познавательно, — произнесла она, и в её голосе зазвучала ядовитая, сладкая насмешка, от которой захотелось умыться. — Надеюсь, ваши изыскания не потревожат покой клана. Мы и так пережили достаточно... беспокойств за последнее время. Столько шума, столько разрушений... — Она сделала паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе, густом от невысказанных угроз.

— Кстати, падчерица, — её взгляд, острый как отравленная игла, снова устремился на меня, — я всё жду тебя для того самого разговора. Не заставляй себя ждать слишком долго. Невежливо. И помни... стены здесь имеют уши. А некоторые уши... имеют очень длинные лезвия.

С этими словами она развернулась и ушла, её шёлковые одежды шелестели по каменным плитам, словно ядовитая змея, уползающая в свою нору, оставив за собой шлейф дорогих благовоний и леденящего душу страха.

Мы стояли молча, пока звук её шагов не затих вдали, растворяясь в предрассветной тишине.

— Она знает, — наконец выдохнула я, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.

— Она подозревает, — поправил Янь Лу, и его голос звучал устало, но ясно. Он снова опёрся о колонну, и я увидела, как он бледнеет ещё сильнее, почти сливаясь с известняком. — Но у неё нет доказательств. Пока что. Но её подозрения... опаснее, чем любое доказательство.

— Что нам теперь делать с... этим? — я кивнула на свёрток, который вдруг показался мне в тысячу раз тяжелее.

— Спрятать. Там, где его энергия будет замаскирована другими, более... шумными артефактами. В архив. Это куда безопаснее, чем в наших комнатах, куда она наверняка уже прислала своих глаз и ушей.

Мы дотащились до библиотеки, двигаясь как две тени, преследуемые призраком. В предрассветном полумраке она казалась ещё более огромной, таинственной и немного жуткой. Пахло пылью, древней бумагой и знанием, которое, возможно, лучше было бы не трогать. Янь Лу, дрожащей, почти не слушающейся его рукой, отодвинул один из нижних шкафов, заваленных никому не нужными свитками по сельскому хозяйству и разведению шелкопрядов, и указал на небольшую, пыльную нишу за ним.

— Сюда, — прошептал он, и его голос сорвался.

Я аккуратно, как бомбу с часовым механизмом, поместила свёрток в нишу. Янь Лу, собрав последние силы, прошептал несколько гортанных, древних слов, и воздух вокруг свёртка задрожал, покрыв его невидимым, но ощутимым пеленом, скрывающим его зловещее присутствие. От этого простого действия он побледнел ещё больше.

Когда мы задвинули шкаф на место, он наконец рухнул. Не в романтический обморок, а на ближайший стул, с грохотом, тяжело опустив голову на сложенные на столе руки. Он выглядел так, будто только что проиграл битву не с зеркалом, а со всей вселенной сразу.

— Янь Лу! — я бросилась к нему, забыв на секунду о всех подозрениях.

— Всё в порядке, — его голос был беззвучным, прерывистым шёпотом. — Просто... дайте мне минутку. Одну минутку.

Я стояла над ним, не зная, что делать, чувствуя себя абсолютно бесполезной. «Вот он, могущественный заклинатель, победитель тьмы, укротитель демонических зеркал, а сейчас он выглядит как исхудавший студент после сессии по квантовой физике. Или как я после восьми пар древнекитайского подряд. Жизнь, как говорится, бьёт всех» .

— Вам нужен лекарь, — твёрдо сказала я, положив руку ему на плечо. Оно было костлявым и напряжённым. — Сейчас же.

— Нет! — он резко поднял голову, и в его глазах, обычно таких спокойных, вспыхнула настоящая, дикая паника. — Никаких лекарей. Никаких лишних глаз. Никаких вопросов. Я... я справлюсь сам. Мне просто нужен покой. Только покой.

Он попытался встать, но его ноги подкосились, и он чуть не рухнул на пол. Я успела подхватить его под руку, взяв на себя часть его веса. Он был удивительно лёгким, как будто сделанным из перьев и тени.

— Ладно, ладно, герой, — вздохнула я, пытаясь звучать бодро. — Давайте дотащим вас до вашей комнаты. Потом я принесу вам еды и воды. И ни слова лекарям. Но если вы умрёте, я буду очень, очень зла. Мне придётся всем рассказывать, что великий и ужасный Янь Лу пал жертвой несварения желудка от вчерашней лапши. Ваша репутация будет уничтожена.

На его бледных, почти синих губах дрогнуло подобие улыбки, скорее похожее на гримасу боли.

— Вы... невыносимы, Лянь Шэн.

— Это моя врождённая шарм, — парировала я, перехватывая его вес и помогая ему идти. — Смиритесь с этим. Как и с тем, что сейчас вы будете опираться на "внебрачную щепку".

Мы медленно, как два подвыпивших студента, возвращающиеся с ночной гулянки, поплелись по коридору к его комнате. Мне пришлось почти втащить его через порог и уложить на циновку. Он тут же закрыл глаза, его дыхание стало глубже, но лицо всё ещё оставалось маской измождения.

— Не двигайтесь, — приказала я, накрывая его лёгким одеялом. — Я скоро вернусь.

Когда я вернулась с кувшином прохладной воды и тарелкой простого риса, он уже спал. Его дыхание было ровным, но лицо под слоем грязи и пота всё ещё оставалось мертвенно-бледным. Я поставила еду и воду рядом, на низкий столик, и остановилась в нерешительности, глядя на его спящую фигуру.

«Вот так всегда. Спас мир (или по крайней мере, часть клана), а приз — дежурство у постели таинственного незнакомца с подозрительной карточкой, который может быть кем угодно, от спасителя до антихриста. Жизнь — это действительно плохо прописанный роман, где автор явно перебрал с поворотами сюжета» .

Я присела в углу комнаты на циновку, решив подождать, пока он проснётся, чтобы убедиться, что он не испустит дух во сне. Рассвет уже вовсю разгорался за окном, окрашивая небо в нежные, пастельные тона, так не подходившие к мрачности происходящего. В голове крутились обрывки мыслей: зеркало, шепчущие осколки, ядовитый взгляд мачехи, бледное, искажённое болью лицо Янь Лу...

И тут до меня дошло. Та паника, та абсолютная, животная паника, с которой он отказался от лекаря. Его страх перед «лишними глазами». Это не просто осторожность параноика. Это нечто большее. Он кого-то боится. Или что-то скрывает. Что-то такое, что не должно быть обнаружено ни при каких обстоятельствах. Что-то, что может быть страшнее Лян Та, страшнее проклятого зеркала. Что-то, что заставляет могущественного заклинателя дрожать от одной мысли о постороннем взгляде.

«Отлично, Лянь Шэн. Поздравляю. Теперь у тебя есть не только проклятые осколки, спрятанные в библиотеке, и мачеха-убийца, строящая козни, но и таинственный союзник, который, возможно, скрывается от правосудия, или от своих врагов, или... или от самого себя. Или, что ещё хуже, он сам является тем, от кого все бегут» .

Я вздохнула, прикрыла глаза и откинулась на стену. Сегодняшняя ночь определённо заслуживала отдельной, очень драматичной главы в моих будущих мемуарах. Если, конечно, мне хватит наглости и, что более важно, удачи дожить до их написания. А глядя на то, как развиваются события, это становилось всё менее вероятным.