Глава 18. Пробуждение после долгого сна

Сознание возвращалось ко мне медленно, будто сквозь толщу мутной воды. Первым ощущением стала мягкость под спиной. Не холодный, шершавый камень подвала, а что-то теплое и податливое. Я лежала на роскошной циновке, а над головой простирался не сводчатый потолок, покрытый паутиной, а легкий шелковый балдахин цвета утренней зари.

«Что... где я?»

Я села, и дыхание застряло в горле. Я находилась не в темнице. Я была в саду неописуемой красоты. Воздух был напоен ароматом цветущих слив и жасмина. Искусственные ручьи с прозрачной водой весело журчали, переливаясь через гладкие камни. Вокруг, на отполированных до блеска деревянных площадках, тренировались ученики. Их движения были грациозными, а на лицах не было и тени высокомерия или страха — лишь сосредоточенность и легкие улыбки. Старейшины в богатых, но скромных ханьфу неспешно прогуливались, беседуя между собой. Весь клан дышал миром и гармонией.

«Это... это клан Лян? Но он не может быть таким! Это какая-то иллюзия, марево...»

И тут я увидела его. Главу клана, Лян Чжэна, моего «отца». Он стоял под цветущим деревом, и его лицо, обычно застывшее в маске суровой отстраненности, сейчас светилось безмятежной улыбкой. И он смотрел не в пустоту, а... на меня? Нет. Сквозь меня.

Я обернулась и застыла. Прямо через мою призрачную форму прошла молодая девушка. Она была одета в простое, но изящное голубое ханьфу, а её лицо... это было лицо Лянь Шэн. Но не моё, не замученное и не саркастичное. Это было её лицо — настоящее. Лицо владелицы этого тела. И на нём не было ни капли страха или печали. Её глаза сияли безудержной радостью, а губы растянулись в широком, счастливом смехе.

— Отец! — её голос прозвенел, как колокольчик, и она легко подбежала к Лян Чжэну.

— Моя маленькая фея! — он раскинул руки и крепко обнял её, поднимая в воздух. В его глазах светилась такая нежность и отеческая гордость, что у меня ёкнуло сердце. «Так вот каким он мог бы быть...»

— Посмотри, доченька, кто к нам пришёл, — мягко сказал Лян Чжэн, опуская её на землю.

Из-за изгиба дорожки вышла женщина. Она была в ханьфу цвета цветущей сакуры, расшитом серебряными нитями. Её волосы были убраны в простую, но элегантную причёску, украшенную единственной нефритовой шпилькой. И её лицо... оно было удивительно похоже на лицо Лянь Шэн — те же миндалевидные глаза, те же нежные черты. Но в её взгляде была мудрость и бездонная доброта, а улыбка озаряла всё вокруг теплом.

— Мама! — крикнула Лянь Шэн и бросилась к ней.

Женщина — её мать! — прижала дочь к себе, и её лицо озарилось такой любовью, что стало больно смотреть. Она была жива. Здорова. И они были счастливы. Все трое. Это была идиллия, о которой можно только мечтать. Картина совершенной семьи, которой никогда не было.

«Сон... — с горечью осознала я. — Это сон. Её сон. Сон о том, какой жизнь могла бы быть» .

И словно в ответ на мою мысль, мир задрожал и пошёл трещинами. Яркие краски померкли, ароматы цветов сменились запахом пыли и затхлости. Идиллический сад растворился, и я перенеслась в знакомые, мрачные коридоры клана.

Я увидела её — настоящую Лянь Шэн. Но теперь это была не радостная девушка, а затравленный, испуганный ребёнок. Её оттолкнули, когда она попыталась подойти к отцу. Её дразнили ученики, бросая в неё комья грязи. «Внебрачная! Позор клана!» Я видела, как Лян Та с ледяным выражением лица отбирала у неё еду, говоря, что «незаконнорожденной не нужно столько». Я видела, как она ночами плакала в своей комнате, прижимая к груди ту самую маленькую безделушку — всё, что осталось у неё от матери.

Картины сменяли одна другую, каждая хуже предыдущей. Унижения. Пренебрежение. Одиночество. Годы эмоциональных пыток, которые медленно, но верно ломали её дух. Я чувствовала её боль, её страх, её отчаяние, словно это была моя собственная. Это было невыносимо.

И наконец, я увидела последний акт этой трагедии. Тот самый сад, беседка. Лянь Шэн, уже почти взрослая, но всё такая же запуганная, сидела за столом напротив Лян Та. Мачеха с сладкой улыбкой протянула ей чашку чая.

— Выпей, дитя, — говорил её ядовитый голос. — Это успокоит твои нервы перед долгой дорогой.

Я видела, как дрожащая рука Лянь Шэн взяла чашку. Видела, как она сделала глоток. И затем... адская, разрывающая боль в груди. Её глаза расширились от ужаса и непонимания. Она попыталась встать, но ноги не слушались. Всё плыло перед глазами.

Последнее, что я увидела в этом воспоминании, — это вид из тряской повозки. Деревня в долине, окутанная утренним туманом. Агония сжимала её сердце, вырывая последние силы. И её последняя, отчаянная, беззвучная мысль, обращённая к безжалостным небесам:

«Прошу... хоть кто-нибудь... отомстите за мою жизнь...»

Тьма.

Резкая, полная, всепоглощающая.

А затем — свет. Мягкий, рассеянный, не режущий глаза. Я стояла в белом, безграничном пространстве, где не было ни стен, ни пола, ни потолка, лишь ощущение бесконечного покоя.

И напротив меня стояла она. Настоящая Лянь Шэн. Не призрак, не воспоминание, а её сущность, её душа. Она выглядела так же, как в том первом, счастливом сне. На её лице не было ни боли, ни горечи. Лишь глубокая, безмерная благодарность и тихая печаль.

Она смотрела на меня, и её губы тронула лёгкая улыбка.

— Спасибо тебе, — её голос был тихим шепотом, но он звучал в самой моей душе. — Спасибо, что пришла. Спасибо, что сделала то, на что у меня не хватило сил. Ты отомстила за меня. Ты дала мне покой.

Я не могла вымолвить ни слова. Я просто смотрела на неё, понимая, что невольно украла её тело, её жизнь... но и выполнила её последнюю волю.

— Теперь это твоя жизнь, — сказала она, и её фигура начала медленно растворяться в свете. — Живи её. Борись. Будь сильной. И... прости их. Не всех. Но... попробуй.

Она исчезла. И белое пространство вокруг тоже начало рушиться, уступая место тёплой, тяжёлой тьме, которая мягко обволакивала моё сознание, унося меня обратно в мир живых. В мир, где мне предстояло жить с памятью о двух жизнях — её и своей.

Тишина и свет бесконечного пространства сомкнулись вокруг меня, едва исчезла тень прежней Лянь Шэн. Я осталась одна в этой призрачной реальности, чувствуя странную пустоту — не одиночества, а скорее ожидания, словно я стояла на пороге чего-то грандиозного. И тогда передо мной возникло ЭТО.

Парящий в воздухе, без какой-либо опоры, стеклянный сосуд идеально круглой формы. Он был настолько тонким и хрупким, что, казалось, сделан из утренней росы и первого солнечного луча. А внутри него... внутри него сияла и переливалась энергия, от которой захватывало дух. Это был не просто фиолетовый и золотой — это был танец двух стихий. Глубокий, бархатный фиолетовый, цвета ночного неба, усыпанного аметистами, и ослепительное, жидкое золото, словно расплавленное солнце, похищенное у зари. Они переплетались, образуя завораживающие, живые узоры, пульсируя мягким, тёплым светом, который манил к себе, обещая покой и силу, о которых я только читала в самых дерзких фэнтези-романах.

«Что это? Последний подарок от вселенной перед тем, как отправить меня в ад? Или бонус за прохождение квеста "Выживание в теле второстепенной героини"? Выглядит слишком красиво, чтобы быть безопасным. Но чёрт возьми, я не могу оторвать глаз!»

Я не думала. Не анализировала. Моя рука сама потянулась к сосуду, движимая глубинным, почти забытым инстинктом, тем самым, что заставляет трогать красивые, но явно опасные вещи. Кончики моих пальцев едва коснулись гладкой, прохладной поверхности.

И стекло затрещало.

Тонкая, изящная паутина трещин поползла по его поверхности с тихим, печальным звоном, словно плач хрустального колокольчика по чему-то безвозвратно утраченному. А затем сосуд разлетелся на мириады мельчайших осколков, которые не упали, а растворились в окружающем свете, словно и не существовали вовсе, оставив после себя лишь воспоминание о совершенной форме.

Высвободившаяся энергия — этот великолепный фиолетово-золотой поток — не разлетелась в стороны. Она, словно разумная, устремилась ко мне. Прямо в грудь. Целиком.

Удар был стремительным и оглушительным. Это была не боль от раны, а сокрушительное ощущение, будто внутри меня что-то огромное, долгое время сжатое в тиски, некий божественный предохранитель, наконец-то с громоподобным грохотом разорвало свои оковы. Это было одновременно мучительно, как рождение, и... освобождающе, как первый вздох. Языки прохладного фиолетового пламени и струи горячего золотого света затопили моё существо, выжигая до тла остатки чужой печали, страхов оригинальной Лянь Шэн и наполняя меня чем-то новым, неизведанным, диким и прекрасным.

«Так вот оно что... Это и был мой "запечатанный корень"? Мамочки родной... Я чувствую, как у меня внутри теперь живёт маленькое, но очень гордое личное солнце, перебранное с фиолетовым бархатом!»

И затем — абсолютное, блаженное спокойствие. И снова мягкая, принимающая темнота, на этот раз без кошмаров и призраков прошлого.

Я резко открыла глаза, и меня ослепил. Не адское пламя и не мрак подвала, а мягкий, тёплый, солнечный свет, пробивавшийся через раздвижные бумажные двери моих покоев. Воздух пах не сыростью, пылью и страхом, а знакомым, уютным ароматом лечебных трав, свежего белья и... жизнью. Я лежала не на холодном камне, а на собственной, пусть и скромной, циновке в клане Лян.

«Я... дома? Серьёзно? После всего этого цирка с демонами, зеркалами и злодеями-оборотнями меня просто... вернули в мою комнату? Как будто я просто переутомилась на тренировках? Это обидно до слёз!»

Прежде чем я успела сообразить что-либо, рядом раздался сдавленный вздох, а затем радостный, сквозь слёзы, возглас, от которого в ушах зазвенело:

— Миледи! Вы... вы проснулись! Слава Небесам, все боги и малые духи! Я так молилась!

Я повернула голову, коей оказалось невероятно тяжело, и увидела Юй Лин. Моя верная служанка, мой личный ангел-хранитель в этом аду, сидела на коленях у ложа. Её глаза были красными и припухшими от слёз, а всё лицо сияло таким безудержным облегчением и счастьем, что у меня на мгновение перехватило дыхание и стало стыдно за все свои чёрные мысли.

«Юй Лин. Личная служанка. Статус: На грани истерики от счастья. Эмоции: Облегчение, радость, преданность. Уровень опасности: Нулевой (если не считать риска быть задушенной в объятиях). Уровень доверия: 100%» .

— Юй... Лин? — мой голос прозвучал хрипло, непривычно тихо и скрипуче, будто я год не пользовалась им.

— Да, миледи, это я! — она схватила мою руку и прижала её к своей мокрой от слёз щеке, её плечи слегка тряслись. — Вы вернулись к нам... Вы наконец-то очнулись!... мы уже и надежду теряли!

— Что... что случилось? — медленно, по слогам, выдавила я, пытаясь приподняться. Тело было странно слабым, одеревеневшим и непослушным, словно его на год забыли в неудобной позе. «Сколько же я пролежала? Неделю? Месяц? Неужели пару дней? Хотя, учитывая масштаб катастрофы...»

— Случилось... — радость на лице Юй Лин сменилась грустью и суровой горечью, словно она вспомнила нечто очень неприятное. — Миледи, вы пролежали без сознания целый год.

«ГОД?!» У меня в голове что-то щёлкнуло, затрещало и окончательно сломалось. Я уставилась на неё, не веря своим ушам, которые, вероятно, тоже за это время немного атрофировались. «Год? Это невозможно... Я же только вчера... или позавчера... дралась с демоническим зеркалом, меня чуть не убила мачеха, и флиртовала с милым скромным парнем, который потом превратился в повелителя тьмы! Это стандартные выходные, а не годовой отпуск!»

— Год? — переспросила я, чувствуя, как почва уходит из-под ног, кровати и, возможно, из-под всего мироздания. — Ты имеешь в виду... триста шестьдесят пять дней? Год, как между двумя днями рождениями? Тот самый год?

Юй Лин кивнула, снова вытирая слёзы грубым рукавом своей простой одежды.

— Да, миледи. Ровно год. После того как вы и господин Янь Лу пропали... Учитель Бо поднял тревогу. Он рассказал главе клана и старейшинам всё, что вы успели узнать о госпоже Лян Та... о её связях, о зеркале... — она понизила голос до конспиративного шёпота, хотя мы были одни. — Начались самые масштабные поиски за последние десятилетия. Вас... нашли в старых, заброшенных подвалах, под самим кланом. Лежащую без сознания, одну. Господина Янь Лу рядом не было. Как и... госпожи Лян Та.

Она сделала паузу, давая мне осознать услышанное. Мой мозг лихорадочно пытался сложить пазл. . «Подвал... один... Янь Лу нет... мачехи нет... Ага. То есть, тот эпичный финал с превращением и распылением был реальным. Отлично. Значит, я не сошла с ума. Ну, не полностью».

— Потом... потом была великая проверка, — продолжила Юй Лин, и в её голосе зазвучали нотки чего-то эпического. — Вскрылись ВСЕ дела госпожи Лян Та. Все её интриги, воровство клановых реликвий... и её служба... — она чуть не прошептала последнее слово, — ...Ху Яню. Главе клана пришлось вернуться к реальному управлению, оставив свои печали. Многих старейшин и учителей, кто был в сговоре с ней, изгнали. А саму госпожу Лян Та... — Юй Лин твёрдо посмотрела на меня, и в её глазах я увидела не детский восторг, а взрослую, суровую решимость, — ...объявили предательницей, отрёкшейся от клана и вставшей на путь тьмы. Её имя больше не упоминают в стенах Лян. Оно стёрто.

Я слушала, и мир медленно, но верно переворачивался с ног на голову, делая сальто назад с пируэтом. Всё, что мы с Янь Лу пытались сделать, всё, за что боролись, рискуя жизнью... оказалось правдой. Правдой, которая раскрылась БЕЗ нас. Пока я мирно почивала в коме, тут кипели страсти, свергали коррупционеров и проводили зачистку кадров. Мачеху объявили предательницей. Клан очистили.

«Значит... её смерть от рук Ху Яня так и осталась тайной? Или мне тогда...показалось в бреду? Или... они нашли её след? Нет, Юй Лин сказала, что её не нашли. Выходит, великий и ужасный Ху Янь не только похитил и раскрыл себя, но и идеально замел следы. Браво. Чувствуется рука мастера» .

Мысли путались, как клубок ниток после игры с котом. Год. Целый год я была не в себе. А что за энергия, которую я поглотила в том странном, сюрреалистичном сне? Что-то фундаментально изменилось внутри, я чувствовала это на клеточном уровне. Та зияющая пустота, что была во мне раньше, та самая «запечатанность»... она исчезла. Теперь внутри тихо пульсировал странный, тёплый, живой комок энергии, спокойный и могущественный, словно спящий дракон. «Интересно, если я чихну, я не спалю случайно половину клана? Надо будет проверить. Потом. Очень осторожно».

И тут я вспомнила о самом главном. О том, с кого, собственно, и начался весь этот бардак.

— А... а Янь Лу? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул и не выдал странной смеси тоски, досады и любопытства, которую я сама в себе не очень-то понимала. — Его так и не нашли?

Лицо Юй Лин стало печальным, и она опустила глаза.

— Нет, миледи. Никаких следов. Никто ничего не видел и не слышал. Старейшины считают, что... что госпожа Лян Та, возможно, похитила его или... — она не договорила, но смысл был ясен, как белый день. — Его судьба неизвестна. Он просто... исчез.

Я откинулась на подушки, чувствуя, как в груди смешались в один большой, неудобный клубок облегчение (клану хорошо, мачеха больше не угроза), горечь (год жизни украден) и новая, странная, щемящая тоска. Мачеха мертва, её зло раскрыто. Клан начал исцеляться. Но Янь Лу... тот, кто был и моим спасителем, и загадкой, и... возможно, самым опасным существом в этом мире... исчез. Даже не попрощавшись и не объяснив, куда и зачем. «Ну конечно. Стильно, таинственно, по-злодейски. Появился из ниоткуда, ушёл в никуда, оставив после себя лишь разбитые сердца, разрушенные планы и невыполненное обещание станцевать».

«Ты мне должна, Лянь Шэн... Ещё увидимся...»

Его слова, произнесённые тем, другим, ужасающим голосом, эхом отдались в памяти, заставляя сердце биться чаще. Он был жив. Я знала это с иррациональной, но непоколебимой уверенностью. Ну не мог же тот, кто всегда такой холодный, умный, загадочный, до неприличия красивый и чертовски опасный, просто так взять и сгинуть! Он явно затеял какую-то свою, очередную многоходовочку. И я почти на 100% была уверена, что мы с ним ещё встретимся. И когда это случится... что я ему скажу? «Привет, помнишь, ты спас мне жизнь, а потом раскрылся как главный злодей? Как поживаешь?» И главное — что это за долг, о котором он говорил? Я ведь всего лишь сказала про танец! «Хотя, если подумать, мой танец может быть настолько ужасен, что его можно считать оружием массового поражения. Может, в этом и был его коварный план?»

Я закрыла глаза, чувствуя под пальцами странное, новое, мощное пульсирование энергии глубоко внутри. Год комы... и пробуждение в совершенно новом мире, где я была уже не бесправной парией, а... кем? Героиней, раскрывшей заговор? Или просто проснувшейся не в то время и не в том месте, как всегда?

«Что ж, Лянь Шэн, — подвела я мысленно итог. — Похоже, твой "отпуск" закончился. Пора вставать и разбираться, что же это за сила теперь живёт в тебе, и готовиться к следующему раунду. А там, глядишь, и загадочный красавец с пепельными волосами объявится. Надеюсь, в следующий раз он будет в менее... поджигающем виде» .