Том 2. Глава 20. Фестиваль, чай и незваный лис.

Два месяца. Целых шестьдесят дней размеренного, блаженного покоя. Именно столько времени прошло с того момента, как я вышла из годовой комы и твёрдо решила: с меня хватит. Роль второстепенной героини, пусть и с трагическим финалом, была отыграна, билет на этот бойкот сюжета я, можно сказать, оплатила собственной кровью и годом жизни. Теперь — моё время.

В моём прошлом, современном мире, у меня украли возможность просто жить для себя, загнав в бесконечную гонку за оценками и степенями. А здесь, в этом безумном мире культивации и злодеев, меня чуть не убили, отравили и втянули в заговор. Но теперь... Теперь всё было иначе. Проблемы решены, мачеха... хм, устранена, клан зализывает раны. И я наконец-то могла дышать полной грудью.

Эти два месяца я посвятила себе. Утром — медитация в саду, где я пыталась не уснуть, а хоть как-то управлять той фиолетово-золотой диковинкой внутри себя. Днём — занятия с Учителем... тьфу, уже со Старейшиной Бо (год отсутствия, а я всё никак не привыкну к его повышению!). Без бокса и кунг-фу в этом мире приходилось осваивать местные боевые искусства, а я твёрдо решила: если уж выжила, то должна уметь постоять за себя без помощи внезапно появляющихся злодеев. После — чтение свитков о Ткачах Судьбы, где я понимала каждое иероглиф по отдельности, но вместе они складывались в невообразимую абракадабру. А вечерами... вечерами я просто жила. Пила чай, грелась на закате, наблюдала, как распускаются орхидеи, которые я... э-э-э... «подстёгивала» своей силой. Вырастить цветок размером с голову ребёнка? Легко! Главное, чтобы он кого-нибудь не съел.

«Да, вот он, идеальный график. Никаких главных героев, никаких злодеев, никакого сюжета. Только я, мои орхидеи-мутанты и свитки, которые я с упорством, достойным лучшего применения, пытаюсь расшифровать. Рай. Настоящий, заслуженный рай».

И вот сегодняшним утром я наслаждалась этим раем в его самом манифестированном виде. Беседка, что когда-то была символом самого тёмного дня в жизни оригинальной Лянь Шэн, теперь стала моим личным святилищем. Ирония судьбы? Ещё какая. Но я ценитель иронии. Особенно когда она сопровождается видом на бывшие владения моей мачехи, Лян Та, которые милостивый батюшка-глава клана, терзаемый муками совести, подарил мне в качестве искупления своих грехов неведения.

«Что ж, папочка, твоё искупление я принимаю. В виде этого прекрасного сада, павильона с загнутой крышей, напоминающей крылья журавля, и парочки слуг, которые теперь носят мне чай, а не яд. Прогресс налицо».

Я сидела на мягких шёлковых подушках, вдохновляясь видом. Всё здесь было переделано. Выкорчеваны ядовитые растения, которые она так любила, выброшены тёмные зеркала и прочая атрибутика злодейки-неудачницы. Теперь тут цвели нежно-розовые пионы и белоснежные орхидеи, а воздух пах не зловещими благовониями, а свежезаваренным чаем «Те Гуань Инь» с нотками мёда и сирени. Я медленно поднесла фарфоровую чашечку к губам, наслаждаясь вкусом и своим маленьким, злорадным торжеством.

«Вот так, Лян Та. Ты хотела отравить меня здесь, а теперь я попиваю чаёк на твоей бывшей территории. Надеюсь, там, где ты сейчас, с тобой делят комнату особо надоедливые демоны с плохим чувством юмора».

«Лянь Шэн. ВТОРОСТЕПЕНАЯ ГЕРОИНЯ (в активном творческом отпуске). Статус: Наслаждается жизнью и моральной победой. Эмоции: Спокойное злорадство, довольство, предвкушение очередного дня без подвигов. Уровень опасности: Нулевой (по её наивному мнению). Текущая цель: Решить, как провести день: 1) Вырастить силой фиолетово-золотую орхидею-мутанта версии 2.0. 2) Навестить Лян Мэй (но она и сама прибежит, как восторженный щенок). 3) Полежать. 4) Почитать свитки о Ткачах Судьбы (и снова сделать вид, что что-то поняла)».

Мысли невольно вернулись к прошлому. После пробуждения я узнала много интересного. Помимо официальной версии о предательстве Лян Та, я была единственной, кто знал правду: её убил Янь Лу. Вернее, Ху Янь. И затем растворился в воздухе, как мираж. Ещё я узнала, что все темные знаки на мемориале клана... бесследно исчезли. Не повредились, не стёрлись, а именно исчезли, будто их никогда и не было.

« Ну конечно, откуда ноги растут. Наш милый «внучек мастера» наверняка зашёл «на минутку», пока я была в отключке, и подчистил за собой... и за всеми остальными... все следы. Работа сделана, враг уничтожен, доказательства устранены. Чисто, профессионально, по-злодейски. Практически генеральная уборка с элементами тотального устрашения. Надо бы ему выписать благодарственную грамоту от имени клана: «За безупречный санитарный аудит»».

Я как раз решила, что сегодня однозначно победит вариант «полежать», когда в сад, запыхавшись, вбежала Юй Лин.

— Миледи! Простите за беспокойство, но... это снова госпожа Лян Мэй!

Я подавила вздох. «Ну конечно. Мой щенок раскаяния не может прожить и дня, чтобы не влипнуть во что-нибудь эдакое».

— Что случилось на этот раз? — спросила я, отставляя чашку. — Она снова попыталась приручить дикого цилиня на заднем дворе? Или решила, что может летать, спрыгнув с крыши библиотеки?

— Хуже, миледи! — Юй Лин всплеснула руками. — Она тайком от главы и стражи ушла в город! Сегодня же большой Фестиваль Осени! А вы знаете, какая она... доверчивая. Слуги, что были с ней, вернулись без нее — говорят, потеряли её в толпе!

«Вот и всему моему спокойному дню пришёл конец. Неужели нельзя было хоть один день? Один единственный день без геройств, поисков и разборок с чьими-то глупостями?»

Я с театральным вздохом поднялась с подушек. Юй Лин тут же засуетилась:

— Может, переоденетесь, миледи? В дорожное платье?

Я окинула взглядом своё ханьфу. Оно было прекрасного оттенка тёмной фиалки, с вышитыми серебряными нитями узорами вьющегося плюща. «А зачем? Чтобы пылить по дороге? Нет уж. Это платье — мой личный боевой стяг против уныния. И потом, кого я там могу встретить? Знакомых? Да все, кого я знаю, либо пропали, либо готовятся к апокалипсису, либо прячутся по углам. Никто не оценит мой потрясающий вкус в кромешной тьме городских улиц».

— Не надо, — отрезала я. — И так сойдёт.

Город, обычно погружённый в размеренную жизнь, сегодня был неузнаваем. Улицы, казалось, пели. Воздух дрожал от гула голосов, смеха и музыки. Тысячи разноцветных фонариков, похожих на светлячков, захваченных в шёлковый плен, освещали путь, отбрасывая на старые каменные стены пляшущие тени. Пахло жареными каштанами, сладкой патокой, имбирными пряниками и дымком от благовоний, что курились у временных алтарей, воздвигнутых в честь богов урожая.

Повсюду толпился народ. Девушки в ярких, как осенние листья, ханьфу с колокольчиками в волосах кружились в танце. Мужчины демонстрировали силу в шуточных борцовских поединках. Дети с визгом носились между ног у взрослых, размахивая бумажными драконами. Крики торговцев, предлагающих свой товар, сливались в единую, жизнеутверждающую симфонию. Это был праздник жизни, яркий, шумный и безумно красивый.

«Ну что ж, признаю. Вид неплох. Почти компенсирует тот факт, что я тут бегаю как угорелая, а не лежу в своей беседке».

Мою сестру я нашла довольно быстро. Сидящую на краю каменной лестницы, ведущей к одной из самых роскошных гостиниц города. Она уткнулась лицом в колени, а её плечи мелко подрагивали. Рядом не было ни души из её свиты.

— Лян Мэй, — позвала я, подходя.

Она подняла заплаканное лицо.

— Сестра! Я... я просто хотела посмотреть на фонарики... а потом столько народу... и я потерялась...

— Всё в порядке, — я выдохнула, чувствуя, как раздражение тает при виде её искреннего горя. Я поймала взгляд нескольких стражников клана, которые уже метались по площади в поисках. — Эй! Вы! — крикнула я им. — Отведите госпожу Лян Мэй обратно в клан. И успокойте её, ладно?

Отдав сестру в надёжные, хоть и не очень умные руки, я собралась было уходить. Но вид праздника, его огни, звуки и запахи, удерживали меня, как невидимая нить.

«А ведь и правда... чего я буду мчаться обратно в свою клетку? Не всё же время сидеть в четырёх стенах. Я заслужила немного веселья. Немного... нормальной жизни».

Решение было принято. Я направилась в одну из открытых таверн, что располагалась на втором этаже над площадью, заказала кувшин лёгкого цветочного вина и тарелку закусок. Устроившись у резных перил, я наблюдала, как внизу кружится хоровод танцующих. Музыканты выбивали зажигательный ритм, и люди, взявшись за руки, образовывали движущийся круг, их ступни в такт выбивали дробь по каменным плитам.

Вино было сладким и обманчиво лёгким. Оно разлилось по телу тёплой волной, смывая остатки напряжения. «Да. Именно так. Никаких злодеев, никаких апокалипсисов. Просто я, вино и красивое зрелище. Я действительно это заслужила».

А потом музыка проникла в саму кровь. Ритм бил в виски, в такт пульсировала та самая фиолетово-золотая энергия внутри. Прежде чем я успела опомниться, я уже спустилась вниз и влилась в общий танец. Сначала неуверенно, а потом всё смелее, отдаваясь потоку движения. Я зажмурилась, запрокинула голову, позволив музыке нести себя. Вокруг были незнакомые лица, улыбки, всепоглощающая радость момента. Я кружилась, забыв обо всём: о клане, о прошлом, о возможном конце света. Был только танец, вино в крови и счастливое головокружение.

И в тот миг, когда я, закружившись с особенно неистовым порывом, чуть не потеряла равновесие, отлетев от общего хоровода, сильная рука мягко, но неотвратимо обхватила мою талию, вернув меня в устойчивое положение и в мгновенно наступившую реальность.

Такт сердца пропал. Дыхание застряло в горле. Вся вселенная сузилась до этого прикосновения, жгучего и властного.

Я медленно открыла глаза, и мир перевернулся.

Передо мной стоял ОН. Не в облике усталого Янь Лу, и не в своём истинном, устрашающем демоническом обличье. Он был... воплощением изощрённого соблазна. Длинные волосы цвета воронова крыла, в которых, словно вспышки далёких молний, прятались пепельные пряди, были небрежно собраны в пучок деревянной шпилькой. Его глаза, те самые, что видели крушение миров и рождение звёзд, сейчас светились в отсветах фонарей тёплым, глубоким янтарём, но на их дне, словно золотые хищные рыбки в затаившемся омуте, плясали опасные искорки. Высокие скулы, прямой нос и упрямо очерченные губы складывались в лицо неземной, почти пугающей красоты. А на этих губах играла лисья, обворожительная и абсолютно бессовестная улыбка, обещающая либо райское наслаждение, либо полное погибель.

«ХУ ЯНЬ. ПОВЕЛИТЕЛЬ ДЕМОНОВ. Статус: Поймал буквально и фигурально. Эмоции: Веселье, охотничий азарт, нескрываемое удовольствие от сбитой с толку добычи. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ, но замаскированный под галантного кавалера. Особые отметки: Чертовски привлекателен, что ЧРЕЗВЫЧАЙНО раздражает и смущает одновременно».

Он не отпускал меня, продолжая держать за талию, его пальцы, длинные и изящные, словно жгли ткань ханьфу, передавая через неё странное тепло.

— Простите за бесцеремонность, прекрасная незнакомка, — его голос был низким бархатом, который проникал прямо в кости, минуя уши, обволакивая и парализуя волю. — Но, кажется, вы немного переоценили свои танцевальные способности. К счастью, я всегда рядом, чтобы подставить... руку.

Я была слишком шокирована, чтобы выдать свой коронный сарказм. Я просто уставилась на него, чувствуя, как жар разливается по щекам, а разум лихорадочно соображал, куда деваться.

Он наклонился чуть ближе, его дыхание, пахнущее ночным ветром и чем-то сладким, как запредельно опасный нектар, коснулось моего уха. И в этот миг музыка и крики толпы вокруг внезапно стихли, будто он выключил звук у всего мира, оставив нас в нашем собственном, интимном и тревожном пузыре.

— Но, моя дорогая Лянь Шэн, — прошептал он, и в его глазах вспыхнула настоящая, хищная веселость, — когда я говорил о долге... о том самом танце... я имел в виду танец лично для меня. А не этот... фестивальный ширпотреб для всех подряд.

Его рука на моей талии слегка сжалась, властно и неоспоримо, обозначая право собственности.

— И, судя по всему, пришло время его отдать.

«Ах, вот как. Значит, сейчас по сценарию наступает тот самый момент из дешёвых романтических дорам? Героиня по нелепой случайности падает прямо в объятия статного мужчины, их взгляды встречаются, мир замирает, сердца бьются в унисон... Вау. Как оригинально. Как трогательно. Как... абсолютно не соответствует моей жизни!»

Мой внутренний монолог рвался наружу истеричным смехом. «Во-первых, меня подхватил не "статный мужчина", а самый опасный и, вероятно, безумный повелитель демонов в этом измерении. Во-вторых, "героем" его назвать язык не повернётся даже у самого отъявленного подхалима. В-третьих, я не в романтической новелле, а в чёрной комедии с элементами экзистенциального ужаса! И в-четвёртых... что это вообще за сцена?! Он что, следил за мной? Стоял в толпе и ждал, пока я начну заплетаться ногами от вина и глупой эйфории? С каких пор у всесильных злодеев столько свободного времени? И что, чёрт возьми, ему от меня нужно?! Мои кулинарные навыки ограничиваются поджаркой лапши, а мои познания в магии... ну, я могу заставить орхидею цвести неестественно крупными цветами. Не думаю, что это тот навык, ради которого стоит устраивать вот такие театральные представления!»

«Лянь Шэн. Второстепенная ГЕРОИНЯ (в объятиях главной угрозы). Статус: Глубоко шокирована и возмущена до глубины души. Эмоции: Паника, замешательство, дикое раздражение. Уровень опасности: ЗАПРЕДЕЛЬНЫЙ (источник опасности в сантиметре от лица). Вопросы, не дающие покоя: 1) Он преследовал меня? 2) Почему? 3) Можно ли ему врезать веером по этой слишком красивой голове?»

Тем временем Ху Янь, казалось, читал мои мысли как раскрытый свиток. Его лисья улыбка стала ещё шире, обнажив идеально ровные, чуть слишком острые зубы, напоминающие о его отнюдь не человеческой природе. В его янтарных глазах, где тлели угли древней мощи, плясали весёлые демоны, явно наслаждающиеся моим замешательством.

— Ты удивительно громко думаешь для такой тихой с виду девушки, — произнёс он, и его голос, по-прежнему бархатный, приобрёл оттенок насмешливого любопытства, словно он наблюдал за особенно забавным зверьком. — И да, в ответ на твой немой вопрос: я не преследовал. Я... наслаждался зрелищем. Наблюдать за тобой, Лянь Шэн, когда ты думаешь, что тебя никто не видит — это чистейшее искусство. Ты сражаешься с невидимыми врагами у себя в голове, строишь гримасы, шепчешь проклятия... Это куда увлекательнее, чем любое театральное представление.

Он медленно, почти невесомо, провёл кончиками пальцев свободной руки по воздуху рядом с моим виском, не касаясь кожи, но я почувствовала лёгкий электрический разряд, от которого по коже побежали мурашки.

— А что мне нужно? — Он прищурился, и золотые искорки в его глазах вспыхнули ярче, словно звёзды в бездонной ночи. — Пока что? Просто насладиться моментом. Видеть, как румянец заливает твои щёки не от вина, а от моего присутствия. Слышать, как сбивается твой пульс, когда я рядом. Это... интригующе. После стольких циклов однообразия ты — единственная загадка, которую я не могу разгадать с первого взгляда.

«Циклов? Однообразия? Что он несёт? И почему это звучит так, будто он коллекционирует редкие экземпляры бабочек, а я — та самая неуловимая бабочка-альбинос, которую он жаждет пришпилить к своей демонической витрине? Или, что ещё хуже, посадить в позолоченную клетку?»

Я наконец-то нашла в себе силы выдать что-то, отдалённо напоминающее связную речь. Правда, голос мой звучал хрипло и сдавленно, будто я проглотила пару кузнечиков.

— Вы... вы нарушаете правила жанра, господин Ху Янь, — выпалила я, пытаясь выдать хоть какую-то дерзость. — Злодей должен появляться в клубах дыма, с армией приспешников и громоподобным смехом, объявляя о своих коварных планах. А не... не подкрадываться на цыпочках во время народных гуляний, чтобы поймать за талию слегка подвыпившую девушку! Это... это непрофессионально! И крайне сбивает с толку!

Его брови поползли вверх, а на губах расцвела улыбка, полная искреннего, почти что детского веселья, которое выглядело жутковато на лице тысячелетнего демона.

— Непрофессионально? — он рассмеялся, и этот звук был похож на перезвон хрустальных колокольчиков, тонущих в тёмном, густом мёде. — О, моя дорогая, ты так многого не понимаешь. Классика — это скучно. Предсказуемо. А ты... ты разбиваешь все предсказания. Ты — хаос в образе прекрасной девушки. И раз уж ты обвиняешь меня в непрофессионализме... — его рука на моей талии вдруг разжалась, но прежде чем я успела отпрянуть, его пальцы мягко, но неуклонно переплелись с моими, будто корни древнего дерева. — ...позволь мне исправиться. Если уж я потребовал танец как долг, то исполню я его как подобает.

Он дёрнул меня за руку, и мир снова завертелся, но на этот раз не в моей власти. Он повёл меня в танце, который не имел ничего общего с простым народным хороводом. Это было сложное, интимное движение, полное намёков и скрытой силы, вальс, в котором вела его воля. Его шаги были безупречны, его тело двигалось с грацией большого хищника, с той самой опасной пластикой, что обещает и наслаждение, и гибель. Он не просто танцевал — он владел пространством вокруг нас, и я была всего лишь его временной, сбитой с толку частью, марионеткой в искусных руках.

— Видишь? — прошептал он, его губы снова оказались у самого моего уха, дыхание горячим ветерком обжигало кожу. — Так гораздо лучше. Теперь это танец только для нас. Без лишних глаз. Без фестивального ширпотреба.

Я пыталась сопротивляться, пыталась отстроиться, но его ведущая рука была как стальная, а взгляд — как магнит, вытягивающий из меня всю волю. Я была поймана. Не только физически, но и... заинтригована. Чёрт возьми. «Ладно, признаю. Это чертовски хороший танцор. И пахнет он... опасно соблазнительно, смесью ночного ветра, дыма и чего-то сладкого, запретного. И его улыбка... нет, Лянь Шэн, соберись! Это тот самый тип, который может улыбаться, попутно планируя твоё ритуальное убийство! Ты просто немного пьяна от вина и вот тебя несёт... куда-то явно не туда!»

— И что теперь? — с вызовом спросила я, пытаясь хоть как-то сохранить остатки своего достоинства, словно утопающий хватается за соломинку. — После танца вы растворитесь в ночи, оставив мне на память загадочную фразу и чувство полной дезориентации? Как и тогда в подвале?

Мысленно я ясно вспомнила тот подвал: холодный камень, запах крови и тлена, и его, Ху Яня, после того монолога мачехи, который, как известно, всегда плохо заканчивается. Он убил её, а потом нагло бросил меня одну! В холодном, тёмном подвале! Хорошо, что меня быстро нашли... а если бы они искали дольше? До сих пор мороз по коже от этой мысли.

Ху Янь замер на мгновение, остановив наш безумный вальс. Он отклонился назад, чтобы лучше видеть моё лицо, и его выражение стало задумчивым, почти нежным. Что было в тысячу раз страшнее любой откровенной угрозы. Он понял, о чём я говорю, о чём думаю.

— Нет, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала какая-то сталь, смешанная с чем-то неуловимым. — На этот раз я оставлю тебе кое-что более... осязаемое.

Он выпустил мою руку, и его пальцы скользнули в складки своего роскошного, тёмного ханьфу у груди. Я застыла, не в силах пошевелиться, ожидая всего чего угодно. Но вместо кинжала или смертельного заклинания, он оставил на моей ладони маленький, холодный предмет. Это была изысканная нефритовая подвеска цвета весенней зелени, вырезанная в виде спящего дракона, обвившегося вокруг капли застывшего, тёмного, почти чёрного янтаря. Внутри янтаря, словно пойманная звёздочка, мерцала крошечная золотая искорка.

— Носи это, — его голос прозвучал как приказ, от которого по спине пробежал холодок, но в нём слышалась какая-то странная, тревожная забота. — Она будет защищать тебя. От... других опасностей. Пока меня нет рядом.

Прежде чем я успела что-то сказать, выругаться или швырнуть подвеску ему в слишком красивое лицо, он отступил на шаг. И тут же шум фестиваля, оглушительная музыка, смех и гомон толпы — всё это с грохотом вернулось, обрушившись на меня, словно волна. Я моргнула, и его уже не было. Лишь толпа, продолжавшая веселиться, не подозревая, что среди них только что танцевала сама Тьма, и странное, леденящее тепло от нефритовой подвески, сжимаемой в моей потной ладони.